* * *
Почти полтора часа спустя Князь свернул с лесной дороги на узкую грунтовку, которая уходила ещё глубже в лес. Съехав с ровного асфальта, машина тут же неприятно запрыгала по кочкам.
Трудно сказать, куда мы приехали. Думаю, что километров восемьдесят от города отъехали точно. Или около того. С одной стороны лес. С другой точно такой же. Даже ориентиров никаких не было нормальных. Только дорога, да присыпанные снегом деревья.
Заметив выражение на моём лице, Князь решил немного меня обнадёжить.
— Не переживай. Почти приехали.
— Ты двадцать минут назад точно так же говорил, — уныло напомнил я ему, внутренне сокрушаясь над тем, сколько времени было потрачено впустую.
— Ну, считай, что с тех пор мы стали на двадцать минут ближе, — равнодушно отозвался Князь.
— Может хоть скажешь, где мы? — спросил я его, на что он лишь промолчал, продолжая сосредоточено вести машину.
— Увидишь.
Вот и весь ответ.
Я бы ещё поспрашивал. Нет, не потому, что действительно рассчитывал получить ответ. Скорее просто чтобы подоставать его. А то почти всю поездку молчал, как рыба, и ничего толком не хотел объяснять. Но с Князем шутки из разряда «мы уже приехали», сказанные тридцать раз подряд, не сработают. Просто каждый раз он будет отвечать: «Да, почти приехали». И плевать, когда ты это спросил. Пять минут назад. Десять. Двадцать. Час.
Мы уже почти приехали. Вот и всё.
Так что я ещё в самом начале пути забил на это дело, откинулся на спинку кресла и проспал почти час, пока Князь вёл машину.
Наш автомобиль тем временем проехал по кочкам и ухабам и наконец выехал из леса на широкую поляну, примыкающую к берегу озера. Там же я приметил небольшой двухэтажный дом с огороженным участком и щедро засыпанной снегом крышей.
К нему-то Князь и направился. Остановился, не доезжая метров двадцать до высокого забора.
— Вот теперь приехали, — сказал он. — Пошли. Надо будет немного пройтись, но тут уже не так уж и много осталось.
— Может хоть скажешь, где мы? — предпринял я ещё одну попытку, и, к моему удивлению, в этот раз она даже оказалась удачной.
— Можешь считать, что мы у меня дома, — пояснил он, не став глушить двигатель и оставив фары светить. — Это мой дом. Он старый, и здесь я особо не бываю. Приезжаю на неделю или около того раз в год.
— Чтобы отдохнуть? — предположил я, на что тут же получил уклончивый ответ.
— Не совсем. Пошли. Ты всё поймёшь.
Я лишь вздохнул и молча выбрался вслед за ним из машины. Вопреки моим ожиданиям, Князь направился не к дому, что стоял на берегу озера. Вместо этого он пошёл в сторону леса, который окружал поляну и стоящий на ней дом с участком.
Сначала я не понимал, куда именно мы идём. Уже даже начал переживать, что придётся в лес идти. А вокруг, между прочим, темно было хоть глаз выколи. Единственное, что освещало нам путь — всё ещё горящие позади нас фары машины. Правда, это нисколько не облегчало путь, потому что приходилось ступать чуть ли не по щиколотку в снег. Может быть, поэтому я не сразу заметил их, стоящих в тени тёмного леса на самом краю поляны.
Пять вертикально стоящих камней, возвышающихся у самой кромки леса. Два одинаковых по высоте, где-то под два метра, в то время как остальные три были пониже. От полутора до метра.
За моей спиной послышался щелчок зажигалки.
— Добро пожаловать, Саша, — негромко произнёс Князь позади меня.
Я ещё раз взглянул на вздымающиеся вверх каменные изваяния. Если приглядеться, то в горящем свете фар от машины можно было заметить, что на каждом что-то нацарапано.
— Князь, что это? — спросил я, повернувшись к нему. — Ты куда меня привёз?
Он ответил не сразу, потратив пару секунд на то, чтобы раскурить новую сигару.
— К могилам, Саша, — ответил он и, затянувшись сигарой, выпустил изо рта облако сизого дыма. — К могилам твоей семьи.
Глава 18
Честно говоря, поначалу я немного выпал. Сначала не поверил. Думал, что Князь надо мной так посмеялся. Глупая и нелепая издевка. Настолько абсурдно это прозвучало.
— Это что? — холодно спросил я его. — Какая-то шутка?
— Никаких шуток, Саша, — Князь вздохнул и посмотрел на поднимающиеся за моей спиной камни.
— Подожди, Князь. Но это же чушь. Ты сам сказал, что их убили в Британии. Откуда тогда здесь взяться их могилам⁈ Кому вообще пришло в голову…
— Никому, — мягким голосом перебил меня Князь, окончательно сбивая с толку. — Это сделал я. Сам.
— Хочешь сказать, что сам их тут похоронил? — от количества скепсиса в моём голосе можно было захлебнуться.
— Я никого не хоронил, — ответил он, зажав сигару зубами и вновь вызывая у меня недоумение.
Впрочем, недолго я пребывал в растерянности. Следующие его слова многое расставили на свои места.
— Их тут нет, — произнёс он. — В земле никого нет, Саша. Только эти камни. Только лишь они одни.
Я обернулся и внимательнее посмотрел на поднимающиеся из снега каменные изваяния.
Пять каменных изваяний поднимались на самом краю поляны, лишь слегка присыпанные снегом. И на каждом нацарапаны имена. Криво. Неровно. Будто сделанные на эмоциях, их резали в камне ножом, высекая лезвием прочный и неподатливый материал.
И не нужно было быть гением, чтобы понять, кому именно принадлежали два самых высоких из них.
Илья и Алёна Разумовские.
Те, что стояли рядом с ними и были меньше, тоже носили на себе имена.
Константин, Алексей, Алиса. Двое моих братьев и сестра, которых я никогда не знал. И никогда не узнаю. Пять камней и пять имён. Вся семья. Все, кто в тот день оказались очень далеко от родной Империи и на чужой земле.
— Я поставил их здесь через семь лет после того, как всё произошло, — негромко сказал Князь. — Притащил их сюда и вкопал в землю. Собственными руками. Для наших с Ильёй отца и матери решил не делать. Всё-таки они умерли гораздо раньше. И похоронили их, что называется, при полном параде. Могилы до сих пор на кладбище. Я даже там был, хотя и не хотел во всём этом участвовать.
Князь подошёл ближе, встав рядом со мной, и посмотрел на камни. Немного помолчав, он продолжил. Негромко и тихо. Будто боялся осуждения со стороны мертвецов, которых здесь никогда не было и могли его услышать.
— Знаешь, когда умер Николай, твой дед и наш с Ильёй отец, я спустился в погреб и взял бутылку лучшего вина, — Князь негромко усмехнулся и покачал головой. — Господи, как же я был рад, что старый мерзавец наконец отдал богу душу. Как я был тогда рад. Ты даже представить себе не можешь. Это… это сложно передать словами. Он ведь не всегда был таким. Очень долгое время, пока сохранялась вероятность того, что у меня пробудится дар, он относился ко мне… сносно. Даже хорошо, если уж по честному. Но когда стало понятно, что силы у меня нет, всё сильно изменилось. Его отношение ко мне стало холоднее, чем камень, который с помпой установили над его могилой.
Он покосился на меня и усмехнулся.
— Не думай, что я не ценю того, что со мной случилось. Многим бастардам живётся… жилось куда хуже, чем мне. Повезло, что отец решил, что у меня есть потенциал, и забрал в семью, несмотря на то, кем была моя мать. Наверно, оттого так сильно было его разочарование, когда его надежды не оправдались. Вероятно, он видел во мне бездарно потраченные время и средства. По крайней мере мне сейчас так кажется.
Мне было трудно его слушать. Даже просто стоять рядом с ним и не морщиться казалось настоящим испытанием. Настолько чудовищной и почти что невыносимой скорбью от него веяло. Эти ощущения казались сродни ванне с кислотой, в которую ты погружаешь собственную руку. Чувствуешь, как она медленно разъедает тебя, пожирая плоть. Неотвратимо. Постепенно. Пока не останется ничего. Совсем ничего.
А на лице Князя была лишь мягкая, лёгкая и грустная улыбка.
— Ты говорил, что вы с Ильёй… — начал я, и Князь моментально понял, что именно я имею в виду.
