– Есть предложение для вас с Генри. Что ты делаешь сегодня вечером?
Сората удивленно изогнул бровь. Еще ни одна идея Асикаги не закончилась хорошо, а значит, следовало избежать положительного ответа. Вот только он и рта раскрыть не успел.
– Сегодня вечером Кимура-сан занят. – Холодный тон Сакураи был способен заморозить стены. Но холодок по воздуху все-таки пробежал, Сората едва сдержался от игривого желания посмотреть, идет ли изо рта пар. – И завтра. И послезавтра тоже.
Любая другая женщина, встретившись с враждебно настроенной медсестрой, испуганно сжалась бы и поспешила покинуть поле боя, настолько угрожающе та выглядела. Кто угодно, но только не Асикага. Напротив, Руми обернулась и смерила Кику взглядом с высоты своего роста.
Несколько студентов замерли в коридоре, поглядывая на безмолвную игру взглядов.
– Крутяк! Бабы Кимуру не поделили, – возбужденно прошептал Чандлер своему другу, но вышло достаточно громко, чтобы его слова услышал Сората. Услышал и мучительно покраснел, не то от стыда, что попал в такую ситуацию, не то от негодования, что какой-то мальчишка позволяет себе отвешивать в его адрес подобные комментарии.
– Плевать, – отреагировал Хибики, ничуть не пытаясь скрыть раздражения. Место, которое выбрали женщины для выяснения отношений, как раз находилось на пути в буфет. – Я есть хочу!
– До обеда еще полтора часа, – позади появился Хенрик Ларсен, учитель химии, и оперативно развернул студентов обратно. Только Чандлер напоследок сумел вывернуться и подмигнуть Сорате, тут же побледневшему в противовес предыдущему своему состоянию.
Встревать в безмолвные разборки женщин ему не хотелось. В конце концов, Руми еще не успела озвучить свою идею, а Кику вела себя слишком резко, и, в общем-то, была не права. Но встать на сторону одной из них было чревато.
Усталый взгляд коснулся стен. Те, кто готовил старый особняк к использованию в качестве пансиона, подошел к делу с особой заботой. Стены, разделенные рейкой чуть выше полутора метров, снизу обклеили уютными темными обоями в полоску с орнаментом, а не окрасили монотонной унылой краской, как часто бывало в таких строениях. Немного выше, на беленых стенах выстраивался ряд затемненных бра, а под высокими потолками горели плафоны. При качественном освещении, даже днем, эта часть коридора словно погружалась в уютный, совершенно домашний полумрак, и из общей картины выбивался только план эвакуации рядом с дверью в медпункт.
Смутная догадка мелькнула в голове у Сораты.
– Ладно, – Руми, наконец, вскинула руки, – тогда я загляну чуть попозже, когда твой семейный доктор пойдет окучивать других клиентов. Обещаю ничего не говорить Генри.
Последнюю фразу она прошептала Кимуре почти на ухо и была такова, будто ее тут и не было. Сората, не проронивший за эти несколько минут ни слова, глубоко вздохнул.
– Прости! Мне срочно нужно отойти. – Кимура наклонился, целуя ошарашенную Кику в уголок губ, пока никто не видел, и, прихрамывая, поспешил в противоположную от Руми сторону. Сейчас его волновала неожиданно посетившая мысль и, пролетая мимо спорящих с Хенриком мальчишек, пропустил мимо ушей очередную колкость Чандлера:
– Сбежал! Довели-таки!
Остаток дня для привыкшего к неспешному и размеренному существованию Сораты прошел по-настоящему суматошно. Целый час до обеда и несколько – после Кимура провел в уютном бархатном полумраке библиотеки, таком сонном и приятном, что, в конце концов, задремал за одним из столов, обложившись подшивками старых газет и планами здания. Правда, отдохнуть ему удалось не больше четверти часа – вернувшийся на рабочее место неизвестно где пропадавший все это время библиотекарь поспешил растолкать повара и сообщить, что его давно и безрезультатно разыскивает доктор Сакураи.
Объясняться с Кику в его планы не входило. По крайней мере, не сейчас.
Собрав свои записи, Кимура сделал нужные копии и поспешил проскочить мимо холла и юркнуть в западное крыло особняка. Ему не терпелось поделиться с Генри своими идеями, но коменданта у себя не оказалось. Не было его и в саду, и в столовой, и даже в спортзале. Обошел Сората и все три этажа мужского общежития и к ужину почувствовал себя настолько убитым и раздраженным, что предпочел отложить результаты своих изысканий на потом. Травмированная нога очень навязчиво напоминала о себе и о Сакураи, необходимость поговорить с которой никуда не исчезла. А женщина наверняка была зла, и эта мысль угнетала.
Возле входа Сората притормозил, задумчиво разглядывая вывеску возле арки буфета и перебирая в голове все возможные варианты предстоящего непростого разговора, и не сразу заметил, что дверь в медпункт призывно приоткрыта и выпускала в коридор отголоски звенящего от негодования голоса Акихико. Излишне резкий тон по отношению к женщине (тем более его женщине) и сами слова заставили Кимуру отбросить в сторону принципы и прислушаться.
– Эти двое слишком сблизились, что может выйти для нас боком.
Сората напрягся. Он сразу понял, о ком шла речь, хотя в словах замдиректора не было на это ни единого намека. Их неожиданная и по-своему трепетная дружба с Генри успела вызвать интерес у штатного психолога Алеша Новака, а там, где Алеш, и до Акихико было недалеко.
Кимура виновато оглянулся, пропуская мимо сонного студента, и погладил пальцем золоченый узор на дорогих тканевых обоях.
– Почему вы говорите это мне? Это ваша забота, разве не так? – в голосе Кику перемешались возмущение, раздражение и сомнение. Повара охватило волнение, он даже на секунду перестал дышать, тяжело сглотнул и облизнул вмиг пересохшие губы. В груди неприятно зашевелился червячок подозрения.
– Потому что вы имеете влияние на Кимуру, – холодно пояснил Дайске. – Не мне вас учить, что нужно делать в такой ситуации. Поняли меня?
В кабинете повисла пауза, Сората прямо-таки ощутил поглотившее собеседников напряжение. Наконец, Кику сдержанно выдавила:
– Поняла.
Кимура поежился от звуков подавленного голоса, еще никогда он не слышал у Сакураи такой интонации. Интуитивно он сделал несколько шагов назад и как раз вовремя. Дверь распахнулась, и высокая изящная фигура Дайске возникла прямо перед Соратой, преграждая путь.
– Кимура-сан, неважно выглядите. – Он прищурился, окидывая повара своим фирменным пронзительным взглядом, от которого по спине пробежал мороз. – Опять нога разболелась?
Сората покосился в открытую дверь на опущенную голову Кику, готовую вот-вот вскинуться на его голос, и отступил на шаг.
– Есть немного, – неловко улыбнулся он, – но я, пожалуй, позже загляну. Нужно… работать.
И самым позорным образом сбежал.
Перерывы между занятиями были относительно небольшими, и Генри хватило сил не показать своего испуга перед Соратой, потому как слышал то, что японец, к счастью, слышать не мог. А еще на чердаке, перед самым уходом, он видел жуткую девочку в белой ночной рубашке, она стояла за левым плечом Сораты и… улыбалась. Улыбалась тепло и ласково, отчего казалась еще более несчастной и печальной. Она словно хотела что-то сказать, протягивала руку.
Само по себе было несколько странно, что Макалистеру так и не удалось увидеть манифестацию призрака, однако собственные ощущения подсказывали, что конкретно этот дух ему уже знаком. Теперь многое вспоминалось иначе – казалось, будто бы в застывших чертах девочки было нечто, отдаленно похожее на Сорату. И та ее улыбка… От нее стыла кровь в жилах, но вместе с тем в ней не было угрозы, только холодная любовь мертвеца, а с ней Генри был знаком как никто другой.
Оказавшись в своей комнате, мужчина первым делом вытащил прихваченную с чердака шкатулку и вывалил на стол фотокарточки. От волнения и предвкушения важного открытия покалывало кончики пальцев. Если повезет, он сможет разгадать тайну маленького островка, который впервые увидел со смотровой площадки маяка. Если это несчастный клочок суши есть на фото, значит, Генри просто плохо его искал, и предыдущие неудачи стоило смело списать на собственную безалаберность.
