Не то, чтобы я не мог до этого — просто теперь никто мне не будет зудеть на ухо по поводу того или иного решения.
Правда легче от понимания этого не становится — я все равно не горю желание рассказывать Нике, кто я и откуда я. Это действительно усложнит все во много раз.
— Понимаешь, в чем штука… — медленно начал я, лихорадочно придумывая, что бы ей ответить. — Дело в том, что…
— …я вас не понимаю. — перебил меня громкий голос, разнесшийся по всей округе.
Голос директора.
Я быстро вскинул ладонь, показывая Нике, чтобы она не вздумала проронить ни звука, и прислушался.
Над головой что-то едва слышно потрескивало.
Я поднял глаза и нашел над входом в общежитие динамик — один из тех, что были развешаны по всей академии и использовались для того, чтобы передавать по ним сообщения для всех студентов.
И сейчас этот динамик говорил голосом директора.
И не только директора.
— Повторяю — мы прибыли сюда по указанию объединенного директората Земли. — ответил директора неизвестный мне бесцветный и ничем не примечательный голос — такой же неприметный, как строгий серый костюм. — Вас не предупредили, потому что директорат опасался, что вы можете распустить студентов и эвакуировать их куда-то в другое место, что недопустимо.
— Что значит «недопустимо»? — с металлом в голове спросил директор. — От чего я должен эвакуировать детей?
— Среди этих ваших «детей», и не только детей, а среди взрослых преподавателей тоже — могут присутствовать ненадежные элементы. Заговорщики, проще говоря.
— Заговорщики? — усмехнулся директор. — И о каком же заговоре идет речь?
— Вы же наверняка в курсе, что не так давно один из ваших студентов вернул директорату АГАТ, не так ли? — безэмоционально, словно и не нуждаясь в ответе, спросил неизвестный. — После этого машину отдали на полное изучение в управление ноль, где ее разобрали до винтика и кое-то нашли. Остаточные эманации реадиза, причем сразу трех видов, но это еще цветочки. Ягодками оказался обнаруженный под полом каменный шип, так же несущий на себе остаточные эманации реадиза… И кровь. Кровь одного из людей, что составляли первый тестовый экипаж АГАТа.
Голос замолчал, словно вынуждая директора что-то возразить на это.
Но директор оказался умнее и на провокацию не поддался:
— И что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что АГАТ пропал не сам по себе, не в силу какой-то поломки или некоего неучтенного фактора. АГАТ был атакован реадизайнером, который уничтожил весь экипаж.
— И вы хотите забрать моих студентов, которые вернули этот АГАТ вам?!
— Нет, эти студенты здесь ни при чем. По крайней мере, есть вероятность, что они ни при чем. С этим мы разберемся в процессе расследования.
— Какого еще расследования?! — возмутился директор. — Что вы собираетесь расследовать в моей академии?! Здесь учатся дети!
— Здесь есть не только учащиеся, но и преподаватели. Не говоря уже о том, что учащиеся третьего курса — это уже готовые реадизайнеры, которые по силе ничем не уступают свои коллегам. В ходе расследования мы уже выяснили, что геомант, а это был безусловно геомант, не мог оказаться внутри АГАТа сам по себе, ему кто-то помогал. Кроме того, остается открытым вопрос, почему экипаж АГАТа не передал сигнал бедствия на базу и вообще никак не сообщил о том, что происходит какая-то не предусмотренная программой ситуация. Это означает, что либо нападающие обладали устройствами для подавления радиоволн, либо с ними был реадизайнер соответствущей направленности. В свою очередь, это приводит нас к неутешительному выводу — против АГАТа работало как минимум несколько реадизайнеров, а как максимум — это настоящий заговор нескольких кланов, а в таком виде это уже тянет на преступление против человечества.
— Вы сами себя слышите? — изумился директор. — Какое преступление против человечества? Люди испокон веков сражались бок о бок с реадизайнерами против общей угрозы! С чего бы сейчас этому измениться?
— Это уже решать не нам. — бесцветно ответил неизвестный. — Наша группа послана сюда в качестве контрольной. Наша задача — установить периметр вокруг академии, и следить за тем, чтобы его никто не пересек. После этого мы организуем вывоз студентов и преподавателей из академии малыми группами и под охраной. С сегодняшнего дня работа академии и обучение в ней новых реадизайнеров официально приостановлены. Все, до единого, покинут территорию кольца пустоты, и до конца расследования в него не вернутся.
— Бред какой-то… — пробормотал директор. — Вы не можете нас закрыть!
— Вы видели наши бумаги и приказ. — продолжал гнуть свое неизвестный. — Мы действуем в рамках наших полномочий.
— Нет, я отказываюсь в это верить. Позвольте я совершу один звонок?
— Сожалею, но это невозможно. В связи с возможной, и, разумеется, нежелательной утечкой информации, как от студентов, так и от преподавателей как только мы вошли в ваш кабинет, было активировано устройство подавления радиоволн. Так как сейчас операции, аналогичные нашей, проходят в любых структурах обитаемого мира, так или иначе связанных своей деятельностью с реадизом, мы не можем допустить, чтобы кто-то из студентов или преподавателей рассказал о происходящем тем, к кому еще не применили санкции. Любая связь изнутри кольца пустоты с внешним миром сейчас невозможна и так будет до самого конца нашей операции.
Я быстро выдернул из камарана телефон и посмотрел на уровень сигнала. Его не было.
— В конце концов, директор. — продолжал бесцветный голос. — То, что вы — директор академии, не перестает делать вас одним из списка подозреваемых. Даже напротив — вы легко можете возглавить этот список.
Глава 21
Я взглянул на Нику. Ника сосредоточенно тыкала пальцем в экран своего телефона, но, разумеется, безуспешно.
Тогда я поднял взгляд и осмотрелся. Уже было очевидно, что происходит что-то совсем не хорошее, но пока еще не было понятно, в какой стадии этого нехорошего мы находимся.
Со стороны тренировочного блока к общежитию приближалась толпа людей. Отсюда было не разобрать, кто это, во что одеты и зачем сюда идут, но в свете разговора директора с неизвестными, но явно опасными людьми, ничего хорошего я не ждал.
— Вставай. — велел я, хватая ее за руку. — Связи нет, я уже проверил.
— Мать вашу, да что происходит?! — выругалась Ника, сильно сжимая телефон в руке. — Операция-херация, там директор что, последние мозги потерял?!
— В каком смысле? — не понял я. — Директор наоборот делает все возможное в его ситуации.
— Все возможное для чего?
— Чтобы предупредить академию об угрозе, конечно. — я внимательное посмотрел на Нику. Или ты думаешь, что он случайно нажал на кнопку трансляции их разговора по всей академии?
Ника с сомнением посмотрела на меня, но протянутую руку взяла и встала:
— И что теперь?
— Как минимум, надо успеть собрать максимум вещей. — ответил я, оборачиваясь на приближающихся к общежитию людей, и, кажется, уже начиная разбирать элементы их экипировки и вроде бы даже висящее на груди оружие. — Тем путем или иным, вскоре мы академию покинем, как я понимаю.
— Тогда я к себе.
— Нет, держимся вместе. — отрезал я. — Если вдруг эти люди войдут внутрь, когда мы будем порознь, нет никакой гарантии, что нам дадут свидеться после. Сначала ко мне за луком, потом к тебе.
— Хорошо. — твердо кивнула Ника и мы зашли обратно в общежитие, спеша к моей комнате.
А между делом разговор директора с представителями управления продолжался. Пока мы разговаривали с Никой, они успели обменяться лишь парой фраз, пережая их долгими паузами, поэтому суть разговора я смог уловить достаточно быстро:
— Что ж, я не собираюсь оказывать вам какого-либо сопротивления. — спокойно говорил директор. — Тем более, если я у вас числюсь в спписке подозреваемых, не в моих интересах усугублять это положение. Напротив — я готов оказать вам полное содействие, если, конечно, оно вам требуется.
