С самого начала я понимал, что граф Голицын играет в этой подставе не последнюю роль, однако оставались сомнения — кто руководил операцией. Он или серый кардинал за его спиной? Отвечая на вопросы судьи, прокурора и адвокатов, которых постоянно перебивал граф Голицын, я чётко понимал — он хотел похоронить меня в Данже. Но зачем? Какая у него мотивация?
— Он угрожал моему племяннику с самого первого дня! — в очередной раз прокричал Голицын. Все старательно делали вид, что так и надо, что граф нисколько не нарушает судебные протоколы. Но даже его адвокат устало закатил глаза и уткнулся в бумаги. Прокурор же сидел с каменным лицом и косился на судью. Чувствуя полную безнаказанность и, видимо, всё ещё надеясь посадить меня в тюрьму, Голицын снова воскликнул: — Он отнял у моего Ярослава будущее! Великое будущее!
Может, он думал, что чем громче будет орать, тем весомее и значимее будут выглядеть его слова? Я хмыкнул, представляя, как в таком случае велись бы научные диспуты: доктора наук вопят друг на друга через громкоговорители, но побеждает всё равно тот, кто раскошелился на крутую акустическую систему.
— Мой племянник!..
Судья, наконец, потерял терпение, постучал молоточком по деревянной подставке, перебивая графа, и сказал:
— Господин Голицын, вам замечание. Если продолжите нарушать порядок в зале суда, я удалю вас отсюда.
Графу хватило мозгов замолчать, послушно кивнуть и усесться на своё место. Адвокат склонился к его уху и что-то прошептал, указывая пальцем в документы. Голицын злобно оскалился и взбешённо на меня зыркнул — если бы взглядом можно было убивать, я бы откинул копыта на месте. Остаток судебного заседания прошёл спокойно, граф смирился с поражением и даже с достоинством выслушал решение судьи. Сократить это постановление можно было до двух предложений: «Марк Ломоносов не виновен. Ярослав Голицын виновен».
На выходе я случайно столкнулся с графом Голицыным, и он прошипел:
— Я проиграл сражение, но выиграю войну!
— Страшно, очень страшно, — я подмигнул ему и вышел на улицу. Завтра у меня заканчиваются каникулы — директор дал освобождение от учёбы лишь до судебного заседания. Но мне нужно было следить за Машей и за тем, исполнятся предсказания или нет. Если Мокошки меня обманули и Машины видения воплотятся в реальность, то её придётся отбивать с боем. Однако, пока есть шанс вернуть Маше нормальную жизнь, сделать так, чтобы она не превратилась в вечную беглянку, я буду просто наблюдать. Сейчас в отделении Психотроников находится шестнадцать Теней, которые следят за каждым шагом учёных и состоянием Маши. Ещё три Тени я послал в места и к людям, которые были упомянуты в предсказаниях: к Арине Жмых, старому вязу в центре Краснодара и к водителю бензовоза.
Я направился в ближайшую поликлинику и взял больничный. Искусственно поднял температуру тела до сорока градусов, сымитировал воспаление горла и насморк — даже не пришлось платить за фальшивую справку. После чего я отнёс её в Академию и снял домик рядом с отделением Психотроников. Оставалось только ждать.
* * *
Спальня Арины Геннадьевны Жмых, тот же день.
Снежный Йети ненавидел людей и сохранил эту ненависть даже в облике Тени. Его уязвлённое самолюбие до сих пор болело из-за того, что он когда-то проиграл жалкому человечишке, который, собственно, и превратил его в Тень. А теперь… Теперь он, гордый Снежный Йети, вынужден выполнять поручения этот человечка! Ходить, как привязанный, за глупой женщиной, которая просто ни на минуту не затыкается и постоянно говорит о своих любовных похождениях! Он зарычал и бросил злой взгляд на Арину Жмых — девушка ждала ухажёра.
— Может быть, платье? Покороче или подлиннее? — она приложила к своему обнажённому тело нечто маленькое и чёрное, потом потянулась за другой вешалкой — с полупрозрачным куском розового шифона. В итоге откинула оба платья и тяжело вздохнула: — Нет, он решит, что я слишком легкомысленная! — по квартире разлился запах горелого, Арина принюхалась, всплеснула руками и воскликнула: — Боги, моя утка!
Накинув на себя шёлковый халатик, она побежала на кухню, но в этот момент раздалась трель дверного звонка. Арина заметалась по квартире, но всё-таки открыла дверь и впустила своего возлюбленного.
— О, мне нравятся виды! — похотливо ухмыльнулся он, едва переступив порог.
— Да ну тебя, Андрей! — кокетливо рассмеялась Арина и ускользнула на кухню.
Снежный Йети мысленно взвыл: неужели ему придётся наблюдать, как спариваются две лысые уродливые обезьяны⁈ Он не сдержался и, материализовавшись, пнул тумбочку. Андрей, который как раз разувался в прихожей, услышал стук и прошёл в гостиную, но никого не увидел и хмыкнул:
— Надо же, полтергейсты шалят.
В эту же секунду перед ним соткался огромный лохматый чёрный силуэт и грозно вытянул к нему когтистые лапы. Андрей завизжал от страха и рванул обратно, в прихожую, — схватил ботинки и, отмахнувшись от взволнованной Арины, вывалился в подъезд. Снежный Йети с удовлетворением кивнул — а нечего обзываться! Сравнение с мелкими гадкими паразитами вроде полтергейстов — настоящее оскорбление!
— Да что же это такое? — растерянно проговорила Арина, держащая в руках противень с запечённой в меду уткой. Покачав головой, она швырнула противень на пол и пробормотала: — Скотина!
Арина так и не узнала, что это свидание должно было растянуться на три дня, в течение которых она бы забеременела.
* * *
Старый вяз в центре Краснодара, рядом с памятником династии Романовых, три дня спустя, глубокая ночь.
Красная Панда любила младенцев и деревья. Младенцев — потому что они очень простая и безопасная добыча, которая никогда не сопротивляется. Только орёт и машет слабенькими ручонками. Именно из-за своего необычного рациона Красная Панда и умерла — её убил охотник на монстров и превратил в свою слугу, Тень. Питаться в этой форме у неё не было необходимости, поэтому у Панды осталась единственная любовь — деревья. На них так приятно полежать и поспать…
Хозяин велел наблюдать за старым высоким деревом и докладывать, если с ним что-то случится. Целый день Красная Панда слонялась поблизости или валялась на травке, но вечером не удержалась — забралась на дерево и устроилась на толстой развесистой ветке. Густая листва умиротворяюще шуршала, навевая воспоминания о прошлом, а прохладный ветерок приятно обдувал мохнатое тело. Но чего-то не хватало. Красная Панда перевернулась с бока на бок — нет, всё равно не то! Поворочавшись немного, она оглянулась — вокруг никого не было. Ещё раз осмотревшись, она вытянулась на ветке и материализовалась. Отлично! Прямо как в старые-добрые времена!
Только вот Красная Панда не рассчитала, что могучий вяз был древним, а ветка — иссохшей, с трещиной в том месте, где крепилась к стволу. Старое дерево не выдержало веса материализовавшейся Тени — ветка сломалась и рухнула прямо на проезжую часть. Панда успела снова стать невидимой и спрятаться за памятником, её никто не заметил. Она осторожно высунулась из-за угла и задумалась: убирать ветку или не убирать? Но пока она размышляла, раздался рёв мотора, и на дорогу на огромной скорости вылетел автомобиль. Он наехал на ветку, два раза сильно подпрыгнул, вильнул, и всё бы могло закончиться хорошо, но… Подвыпивший водитель испугался, дёрнул руль вправо и вылетел на тротуар. Снёс несколько пластмассовых столбиков-ограждений и врезался в газетный киоск.
Завтра в местных новостях сообщат, что трухлявое дерево спровоцировало дорожную аварию. К счастью, никто не пострадал, но власти Краснодара велели коммунальным службам немедленно ликвидировать опасный вяз.
* * *
Частный дом на Ставропольской улице, ещё три дня спустя, пять часов вечера.
У Петровича был очень тяжёлый характер, он старался всё контролировать, вплоть до того, как долго моются его дети и жена — чай не русалки, чтобы плескаться в ванной по двадцать минут! Собственные дети казались ему недостаточно умными и сообразительными, а жена — недостаточно красивой и хозяйственной. Так что неудивительно, что, как только дети выросли, они постарались быстрее сбежать из отчего дома, а жена… Ну, её больше ничего не держало рядом с Петровичем, зато от родителей ей достался замечательный домик на берегу Чёрного моря. В общем, она собрала вещи, подала на развод и уехала. Дети не поднимали трубку, когда Петрович им звонил, жена — вообще его заблокировала.
