"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович

— Но ведь можно закупить, — настаивал я. — Да, это будет стоить дорого, но через тех же новгородских купцов их можно купить за границей.

— Не успеем до весны, — возразил Ходкевич, конечно же, присутствовавший на смотре надворных сотен. — Вряд ли даже в Нюрнберге или Аугсбурге найдётся сразу столько рейтарских и кирасирских доспехов. Их нужно делать на заказ, а это время. То самое время, которого у нас нет.

— А в Литве мы можем делать хотя бы облегченные доспехи? — поинтересовался я. — Мне кажется достаточно такого, как у свейских лёгких всадников, хаккапелитов. Они все поголовно в кирасах, но многие даже без стальных шлемов.

— На литовской земле нет мастеров, кто бы кирасы ковал, — покачал головой Радзивилл-Сиротка. — Как и в Московии у нас умеют делать кольчужные доспехи, но никак не кирасы.

— Но как же гусары? — удивился я. — Среди них многие в кирасах или хотя бы нагрудниках щеголяют.

— Все эти доспехи, — возразил Ходкевич, — кованы за границей. В немецких землях, где это умеют делать лучше всего. У кого побогаче могут быть италийской работы. У нас же, как и у вас, таких ковать давно уже не умеют, тут князь прав.

Просто руки опускаются. Жизнь всё же куда сложнее даже самой реалистичной игры, где нужно лишь выполнить определённые условия, чтобы получить тот или иной юнит, ну и, конечно, иметь достаточно ресурсов для его производства, а иногда и содержания. В жизни же многие вещи просто невозможно реализовать, по крайней мере, в те сроки, что диктует обстановка. А они у нас весьма сжатые.

— Кроме рейтар и кирасир в Европе есть ещё конные аркебузиры, — заявил князь Радзивилл-Сиротка. — Они как правило доспеха не носят, ибо ведут стрельбу с седла, поддерживая пехоты или атакующую тяжёлую конницу.

А вот это уже интересно. Очень и очень интересно.

— А что если шляхтичей, кто умеет хорошо с мушкетом обращаться, — предложил я, — да конно на службу явится, вооружить аркебузами? Как думаете, панове, может сработать?

— Аркебуз с кремнёвыми и колесцовыми замками достаточно, — кивнул Ходкевич, — да и сами замки вместо со стволами купить легко хотя бы и через тех же новогородских купцов с Московского двора, а сделать для них ложа да собрать и у нас можно. Найдутся люди для такого дела. Да только одними только аркебузирами такими войны не выиграть.

— Вместе с пешими пикинерами у нас уже два неприятных сюрприза для короля Сигизмунда, — заявил я, постаравшись придать голосу уверенности, которой на самого деле не чувствовал. — Для начало должно хватить, а там уж как бог даст, так война и пойдёт.

Радзивилл кинул и покинул плац, оставив нас втроём. Быстро откланялся и здоровяк Лонгин Козиглова.

— Идея с рейтарами хороша, — кивнул мне Ходкевич, — она прямо из учения Морица Оранского. А этот фриз большой дока по части военного дела, как оказалось.

— Вы знакомы с этим учением? — поинтересовался я.

— У меня есть экземпляр его «Свода правил для пехотинцев» на немецком, — кивнул Ходкевич. — Я буду рад, если вы примете его от меня в дар.

Конечно же, я согласился, про себя сетуя, что выучившихся говорить на немецком, князь Скопин не пошёл дальше, и не научился сносно читать на этом языке. Разбирать буквы ещё получилась, однако вряд ли этого умения хватит на то, чтобы понять, что написано в этом самом «Своде правил». Правда, в эти века много кто был не шибко грамотен, особенно в чужих языках, так что если попрошу найти мне чтеца никого это не удивит.

[1]Пехота выбранецкая (пол. Piechota wybraniecka) — наборная пехота, составная часть войска Речи Посполитой, которую набирали в королевских и литовских землях. По образцу своего родного Семиградья король Стефан Баторий ввёл в 1578 году в Короне (с 1595 года в Литве) подразделения пехоты выбранецкой, в которые набирали одного крестьянина с 20-ти ланов земли, при этом король планировал ввести воинскую повинность для всех крестьян в королевских землях. Доброволец, который должен был быть храбрым и пригодным для военной службы, получал своё хозяйство и освобождался от всех повинностей. С началом войны по первому зову ротмистра он должен был явиться к нему в голубом мундире стандартного покроя с ружьём, саблей, секирой с длинным черенком, порохом, свинцом для пуль и другим снаряжением. С этого момента он начинал получать плату равную плате наёмного пехотинца. В мирный период ротмистр раз в три месяца проводил сборы для обучения своих подчинённых. Тем не менее, уровень подготовки пехотинцев был невысок, и в основном их использовали для земляных работ. Нередко выбранецкие крестьяне подкупали ротмистров для уклонения от участия в военных действиях. Арендаторы в королевских землях как правило саботировали набор крестьян в пехоту, и её численность в Короне не превышала 2 тысяч, в Литве несколько сотен. Во второй половине XVII века их численность не превышала тысячи. Первый раз в боях выбранецкую пехоту Стефан Баторий использовал в ходе боёв за Великие Луки и Псков (во время войны с Русским царством 1577–1582)

[2]Меринками называли либо более молодых меринов, либо уступающих им по очевидному разборщиками признаку

[3]Магнатские или «приватные» войска были частными войсками магнатов. Они состояли как из наёмников, так и из посаженных на магнатской земле казаков или «хлопов», обязанных за это нести воинскую повинность, а также шляхетского ополчения, созванного во владениях магната

Глава 9

Здравица князю

Князь Иван Константинович Острожский давно уже отказался от своего русинского имени, предпочитая зваться на польский манер Янушем, а отчества и вовсе не признавал. Земли его в основном перешли из Литвы в Корону, и он, несмотря на напутствие отца, которое тот произнёс на смертном одре, хранить верность литовским обычаям и православной вере, решил жить своим умом. Ещё до безвременной кончины киевского воеводы и прежнего главы некогда могущественного, но постепенно теряющего свои позиции рода Острожских, князь Януш решил для себя, что станет настоящим польским магнатом, пускай часть его владений и лежит в Литве. Он ведь почти не жил здесь, в молодости воспитывался при императорском дворе, перешёл в католичество, несмотря на гнев отца, женился на венгерской графине Сюзанне Середи, женщине столь же богатой, сколь и умной. Она родила ему дочь Элеонору, которую он весьма удачно выдал замуж за сына своего недальнего родственника князя Кшиштофа Радзивилла-Сиротки Яна Ежи Радзивилла. Это был второй брак Элеоноры, однако Ян Ежи в ней души не чаял, хотя деток им Господь так и дал, как и в первом её браке с воеводой подольским Иеронимом Язловецким, умершим три года назад.

Были у князя и другие дети от второй супруги, Екатерины, дочери сенатора Себастьяна Любомирского. Вот только сейчас не младшая девочка Евфросинья, пять лет тому как сосватанная за воеводу брацлавского и киевского, князя Александра Заславского, волновала Острожского. Ефка давно уже с мужем в Киеве проживает, что за неё волноваться. А вот Катуся — другое дело. Князь Сиротка ввязался в опасную игру, его подпись стояла на подмётном письме, полученном Острожским. Тем самым что привело его нынче из шумного и богатого, несмотря на утрату столичного статуса Кракова, в родную глушь Острожской ординации, в самый центр этого медвежьего угла — Дубенский замок. Здесь князь собирал войска для похода на Вильно. Королю-то вольно распоряжаться, мол, бери людей и задави vipera perfidia[1] в самом её гнезде. Прямо из Варшавы начал рассылать он листы пшиповедны о наборе войска, правда, не указывал для какой цели. Пускай ротмистры считают, что будут воевать с московитами, для гражданской войны набрать людей куда сложнее. Да и берут такие листы пшиповедны далеко не лучшие из возможных кандидатов. А в Вильно Острожский хотел обойтись малой кровью, и лучше бы вообще без крови.

Всякое дело он предпочитал начинать с молитвы, а ведь скоро ему предстояло встретиться ротмистрами, что прибыли в Дубно со своими хоругвями. Что в свою очередь означало, поход на Вильно не за горами. Король велел расправиться с мятежом до весенних дождей, а значит нужно спешить. Армия движется медленно, особенно зимой, а до Вильно из Дубны путь неблизкий, дней пять займёт, если не больше. Торопиться князь Острожский не любил, особенно в таких вещах, как война, да ещё и война гражданская. Ему предстояло встретиться с ротмистрами и объявить им, готовым чуть ли не походу прямо на Москву, что выступать они будут не к Смоленску, но к Вильно и воевать не с московитами, но со своими же литовцами, только восставшими против королевской власти. Кое-кто из ротмистров может и отказаться, уйдёт вместе с хоругвью, а сил у Острожского и без того набралось не слишком много. Вот и пришёл он в бернардинский костёл, где решил помолиться Богородице, чтобы даровала ему красноречия на скорой встрече с ротмистрами.