"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

Вернувшись к заставе, Алена стала искать короткую тропинку, которую Лебедь в свое время проложила к озерцу от дома богатырей. Найдя начало тропки по приметным камням и корягам, девушка торопливо побежала по ней. Лес вокруг становился все темнее, а тропинка все уже и незаметнее. Девушка снова стала звать Бубу, но ей отвечало лишь насмешливое, со всех сторон повторяющее ее зов лесное эхо. Окончательно вымотавшись, Алена глубоко вздохнула и уселась на обрушенный, покрытый мхом ствол. Тропинка, по которой она сюда пришла, обернулась незаметной звериной тропой. А озерца не было и в помине.

«Где же Буба? Что с лесом случилось?.. Уж не завелась ли здесь какая-нибудь злая сила?»

На вид лес был точно такой, как и год назад. Только чуть больше стало непролазных зарослей кустарника, да поваленных деревьев. И еще — не было раньше в лесу такого громкого эха.

«Эту тропинку Лебедь проложила своим колдовством. Наверное, потом сама же ее и спрятала. Но ведь в первый раз мы с богатырями добирались до ее озерца своим ходом. На конях, правда. Сперва по широкой просеке. Потом свернули с нее направо и поехали по какой-то довольно широкой тропе… Туда еще все лошадки Яги на водопой ходят! Мы по следам этого табуна и нашли озерце, безо всякого там колдовства! Значит, и я сейчас смогу найти его. Надо только вернуться снова к заставе, а уж оттуда…»

Когда Алена вернулась к заставе, солнце уже клонилось к закату. Заглянула, на всякий случай, в калитку. Полкан встретил ее радостным лаем. В доме по-прежнему никого не было. Аккуратно закрыв калитку, девушка решительно зашагала по просеке, ведущей на север. Птицы на ветвях встречали ее радостным пением. В густом подлеске то и дело кто-то шуршал. Вдоль дороги попадались кусты малины, черники. Так прошло около часа.

«Здесь!» — Алену словно током ударило. Она узнала это место — именно здесь они свернули направо. Девушка решительно углубилась в лес. Еще через полчаса ходьбы на тропе вдруг появились следы конских копыт. Сердце Алены учащенно забилось. Она ускорила шаг.

Через некоторое время деревья расступились, и перед ее взором открылась знакомая поляна. Тут они нашли когда-то стреноженную Черную и пасущуюся рядом лошадь Алеши. За поляной сверкало хрустально-чистой гладью озерце Царевны-Лебедь.

— Лебедь!.. Ле-ебедь, милая, откликнись! Это я, Алена… Я вернулась! Появись, ты мне очень нужна!

Но только эхо подхватило ее голос и разнесло по лесной чаще. Слезы были готовы навернуться на глаза у Алены.

— Лебедь! Да подай ты хоть знак, если слышишь меня!

Вода в озерце чуть слышно плеснула.

«Может, это Лебедь услышала?» — с надеждой подумала Алена. И вдруг за спиной у нее раздалось характерное поскрипывание.

— Хе-кхе… Чего-й то ты тут бегаешь, орешь на весь лес, красна девица?

— Ну наконец-то! — Алена, облегченно вздохнув, обернулась. — Буба?..

Но это был не Буба. Перед ней стояло лесное существо, одетое в древесную кору и сухой мох. Чем-то похожее на Бубу, но все же другое.

— Ты хто такая? — спросило существо, подозрительно щурясь.

— А ты кто такой? — Алена отступила, на всякий случай, на шаг.

— Я первый спросил! — скрипнул леший. — Так что первой тебе отвечать.

— Ну что ж, — улыбнулась девушка. — Меня Аленой звать. Я названная сестрица трех богатырей, что живут на заставе у берега моря… А ты-то кто? Где Буба?

— Буба того… Этого… — существо смущенно хмыкнуло. — Пророс он, значить… Вот, — леший смущенно потупился, словно сказал что-то неприличное.

— К-как пророс? Зачем это он… Куда пророс? — в воображении Алены замелькали картины, одна ужаснее другой.

— Ну… Как сказать-то?.. — замялся леший. — Корни пустил. Вот.

«Ой, что-то он темнит», — подумалось Алене.

— Тебя самого-то как звать?

— А? Меня?.. Глум меня звать. Я Бубы вашего племянник. С соседнего лесу мы. Пока он тут э… в таком положении, я здесь замещаю, по хозяйству… А ты точно тем диким богатырям с заставы родня?.. Что-то я тебя прежде, девица, не видел.

— Ты сам-то давно здесь? — уточнила Алена.

— Да уж… — Глум стал считать, загибая корявые пальцы. На одной руке у него их было четыре, а на другой — шесть. — Третий месяц уже тут кукую.

— Кукуешь?

— Кукую, — леший, самодовольно ухмыльнулся. — Вот так… — и он закуковал кукушкой. Потом перешел на уханье филина, хохот выпи и скрип треснувшего дерева.

— А эхом тоже ты?

— Конечно. За то меня Глум и прозвали. Любую тварь передразнить могу. Хошь эхом, хошь птичьим смехом… А еще я тени наводить могу. Стра-ашные. И выть среди ночи. Вот так — У-угу-гу-у!

У Алены от этого воя мурашки побежали по спине. Если бы она не видела перед собой Глума, строящего, одновременно с воем забавные гримасы, то пожалуй, испугалась бы до смерти.

— Ну как? Страшно? — спросил, закончив выть, Глум.

— Ага, — кивнула девушка, и оглянулась. — А это точно ты один выл?

— Точно, — леший расплылся в самодовольной улыбке. — Я ить еще и не так умею! Меня даже этот, Соловей-разбойник боится! Вот!

— Ишь расхвастался!.. Отведи-ка меня лучше к Бубе. Хочу сама посмотреть, что такое с ним приключилось.

— А, э… он не того. Не обрадывается он. Застесняется. Где это видано, чтобы люди смотрели, как леший пророс?! — замахал Глум корявыми руками. — Ежели надо тебе чего от Бубы, так ты мне скажи. Я его туточки во всем заменяю, пока он в этом… в неподвижном положении.

— Ну хорошо. Мне, собственно, к Бабе Яге срочно надо. Раньше Буба меня туда провожал. Ну, или Яга сама приходила.

Глум спал с лица. Посмотрел на Алену с нескрываемым испугом.

— К Яге-е?

— Ну да. А что тут такого?

— Н-не боишься? — леший, от испуга даже стал заикаться.

— А что ее боятся? Она бабушка добрая.

— Угу. Добрая, — Глум нервно закивал. — Кто ж спорить-то станет. Добрая… В пенек вот меня обратить обещала, ежели я буду ее беспокоить.

— Так ты и не беспокой. Отведи меня к полянке, где избушка ее стоит.

Глум замотал головой.

— Не отведу. Один пророс. Другого в пенечек. Это ж лес совсем беспризорный останется…

— Да Буба меня отводил к ней уже! Ничего она ему не сделала. Знает она меня. Только рада будет. Почитай год не виделись!

— Год?.. — Глум как-то совсем по-другому глянул на девушку. — Уж не та ли ты будешь Алена, что Бубе шишечки подарила? Богатырям диким сестрица, Яге подружка, и сам царь Морской тебе — кум?

— Та самая, — улыбнулась Алена. — Раз ты такой боязливый, может, все-таки проводишь меня к Бубе? Он тебе точно скажет, можно ли меня к Яге проводить.

— Ну хорошо, — вздохнул леший. — Пошли. Давай руку, чтоб побыстрее.

Бежать за лешим по его тайным тропкам — занятие не из легких. Споткнувшись очередной раз, Алена спросила:

— Далеко еще?

— Далеко-о, — «обнадежил» Глум.

— А коротких тропинок у вас в лесу разве не проложено? Что-то Буба меня, помнится, быстрее по лесу водил.

— Так дорожки-то те заповедные одному ему ведомы. А показать их он не может — в землю врос. Вот я и бегаю. Своих дорог проложил парочку, а больше боюсь — как бы его пути не повредить… У него ить весь лес чудной какой-то. Не чета другим. Одно слово — Заповедный… Скорей бы уж Буба искоренился. А то сил никаких не хватает, следить тут за всем… Зверь вот уходит. Дерева болеть стали… А все ты, между прочим, с шишечками своими!

Алена чуть не задохнулась от возмущения.

— Я?.. Да при чем тут я?..

— Шишечки ты ему подарила? А он, возьми да и съешь одну… Ума-то нету. Омолодиться ему, понимаете, захотелось, старому хрену! Вот и омолодился, сверх всякой меры. Аж побеги из ушей пошли. Зеле-ененкие! А Глум теперь — бегай, разбирайся… А у меня, между прочим, пока я тут тружусь в поте лица, в моем родном лесу гусеницы на листву напали. Да и Параська, кикимора моя, боюсь, пока я в отсутствии, соседскому лешему всех белок в зернь проиграет. Она ить до игры эх, кака охочая!.. Вот чую! Проиграет всех белок ему, да еще, гляди, за зайцев примется!