– Карл, а что ты думаешь насчёт того, чтобы замутить собственное дело?
Карл недоумённо уставился на него, но спустя несколько мгновений в глубине его глаз зажёгся огонёк понимания.
– Ты имеешь в виду производство динамита? – привычный уху бывшего майора термин был у них с Карлом давно уже в ходу.
– Ну да.
Карл некоторое время подумал, потом качнул головой:
– Не хотелось бы. Производство меня не слишком привлекает – я бы хотел и дальше работать с тобой.
– Так одно другому не мешает. Более того, как только ты наладишь промышленное производство динамита – а кому его налаживать, как не тебе, так вот, как только ты всё наладишь – я подкину тебе ещё парочку идей.
– И что на этот раз?
– Лекарства.
– Типа нитроглицерина и линимента Вишневского?
– Типа. Но если линимент можно делать в любой аптеке, то то новое, чем я тебя хочу озадачить, – куда лучше подойдёт под заводское изготовление… А у тебя к тому моменту как раз будет опыт постройки и запуска завода, – хитро прищурился Данька.
– И какой процент дашь? – усмехнулся Карл.
– В итоге – шестьдесят.
– Ще-едро, – удивлённо покачал головой Карл. – Даже не ожидал.
– Так это в итоге. Лет через десять. До того момента всё, что будет зарабатываться, – пойдёт на развитие. Потому что одним заводом дело точно не ограничится…
Первый завод они с Карлом договорились ставить где-нибудь на Урале. У Даньки появилась идея свести Карла с купцом Жабиным. Уж больно тот показал себя оборотливым – винтовки поступали с Урала бесперебойно, да и торговля ими на самом Урале и в Западной Сибири так же разворачивалась невиданными темпами. Более того, ушлый купец начал торговлю ими и на Волге. Так что изначально озвученные купцом планы по продаже двухсот богато украшенных охотничьих винтовок в год уже были многократно превышены. Аносов же вообще писал о нём в самых превосходных степенях, потому что украшательный отдел его завода оказался прямо-таки завален заказами… Ну и секретность так далеко от столицы так же соблюсти было легче. Хотя бы на первых порах. Увы, как выяснилось, получение «привилей» и патентов почти ни от чего не защищало. Возможно, только пока. В будущем же оно вроде как как-то работало… [48] Плюс рынок сбыта для динамита на горном Урале так же должен быть просто огромным. Горы как-никак, а в них рудники и шахты. Ну а когда производство наберёт объём и технологии будут окончательно отшлифованы – можно будет ставить второй заводик где-нибудь поближе к портам. Чтобы начать завоёвывать европейский рынок.
Так что после ухода Карла настроение Даньки изрядно повысилось. Поэтому, когда в дверь кабинета ещё раз постучали, он почти весело крикнул:
– Да-да, заходите… – Но когда дверь распахнулась – Даниил замер. А затем нервно вскочил на ноги и бросился навстречу гостю. А вернее гостье…
– Аврора? Вы?! Но-о-о, зачем вы здесь?
3
Они отплывали одновременно. Те, кому было назначено отбыть на Американский континент, и те, кому выпал путь на север. Девять фрегатов типа «Спешный», три из которых были самой свежей постройки, и три блокшива из старых линкоров, переоборудованные в транспорты, на которые загрузили личный состав взбунтовавшихся полков, отправлялись в дальний путь на другой конец света. Им предстояло пройти более шестнадцати тысяч миль, спустившись вдоль побережья Европы, а затем Африки до островов Зеленого Мыса, после чего преодолеть Атлантический океан и обогнуть Южную Америку, затем подняться вдоль неё до Северной и закончить свой путь у форта Росс, в Калифорнии. И на всём протяжении этого пути нужно было заложить несколько опорных баз, одна из которых должна была располагаться в чилийском городе Икика, название которого зацепилось в памяти бывшего майора неожиданно для него самого. А зацепилось оно там потому, что это был порт, расположенный ближе всего к огромным месторождениям чилийской селитры. Потому что селитра, как известно, является основным ингредиентом для изготовления пороха. И вот когда они с Николаем и Аракчеевым, на которого новоиспечённый император возложил подготовку и руководство всей этой почти авантюрной экспедицией, ломали голову насчёт того, где брать и как организовать доставку пороха для снабжения столь крупной воинской группировки, оснащённой к тому же достаточно большим числом артиллерии, потому как хоть бывшие линкоры и были разоружены, но их снятые с лафетов пушки были погружены на них же в качестве балласта ибо предназначались для оснащения фортов и береговых батарей, – Даниил и вспомнил, как рассказывал внукам, откуда бралась селитра для пороха. И что Россия всегда страдала от её недостатка, поскольку могла рассчитывать только на селитряницы, которые в российском климате были куда менее эффективны, да на заграничные закупки… Нет, в мирные времена ситуация была не такой острой – в отдельные годы селитрой даже торговали с зарубежными государствами, но едва начиналась война, как тут же образовывался дефицит. А вот англичане сумели захапать себе индийскую и чилийскую селитру и потому никакого дефицита не испытывали… Про индийскую селитру он ничего к настоящему моменту не помнил, а от чилийской в голове осталось несколько названий: уже упомянутая Икика, пустыня Атакама и городок с совсем не южноамериканским названием – Хамберстон. Кстати, именно из-за такого несоответствия он его и запомнил. Впрочем, вряд ли это название могло как-то помочь – скорее всего, этот городок появился, когда англичане подгребли добычу селитры под себя, так что в настоящий момент его, вероятно, ещё не существует в природе.
От Икики до Калифорнии тоже было немалое расстояние – судя по карте, около пяти тысяч миль, но таскать селитру оттуда всё равно было куда дешевле, нежели из России. К тому же на тихоокеанском побережье Латинской Америки расплачиваться «фальшивыми» золотыми соверенами или наполеондорами было заметно безопасней, нежели в Америке Северной, имеющей с Европой, и в частности с Англией и Францией, куда более плотные связи…
А вот на север отправлялась всего пара шлюпов. Ну да число тех, кому выпала ссылка в Архангельск, не превышало сотни человек. И большинство из них сейчас входило в состав экипажей двух этих шлюпов. Бенкендорф был против подобного подхода, опасаясь, что «бунтовщики» по пути очередной раз взбунтуются и угонят шлюпы в Англию или Францию, но Данька, успевший пообщаться с офицерами новоиспечённых команд, отметил их горящие глаза, когда они обсуждали новые корабли, и взял ответственность на себя. Ну да – северную часть возглавлял именно он. В общем и целом. Потому как морская часть была поручена «приговорённому» Николаю Бестужеву. Всех офицеров из числа бунтовщиков именовали именно так, потому как они были лишены не только дворянского достоинства, но и прав российского подданного. Лишенцы, так сказать…
– Ну что, господа, будем прощаться, – негромко произнёс Трубецкой. Несмотря на то что князь так и не вышел на Сенатскую площадь и не участвовал в бунте – в число «приговорённых» он попал. Потому как изначально числился главным руководителем, то есть «диктатором» восстания… «Приговорённые» начали обниматься друг с другом. Данька смотрел на это со стороны, он-то «приговорённым» не был. Просто в опале.
– Даниил Николаевич, – обратился к нему Александр Бестужев, – не волнуйтесь, мы помним, что вы за нас поручились – мы вас не подведём.
Данька тут же повернулся и посмотрел на Рылеева. Тот отвёл взгляд. Н-да, похоже, далеко не все так думают, и опасения Бенкендорфа имеют под собой почву. Чёрт, чтобы сделать, дабы они не оправдались? Он несколько мгновений размышлял, а затем внезапно попросил:
– А подайте-ка мне господа, гитару…
Стоявшие на причале бывшие офицеры, одетые в арестантские шинели, замерли, потом начали разворачиваться к нему и подтягиваться поближе. Правда, не все. Тот же Рылеев и стоящий рядом с ним Пестель, наоборот, демонстративно оттянулись подальше. Но большинство их не поддержали. Вокруг послышались возбуждённые голоса:
