Герои Империи (сборник) - Райт Крис

— А что творится в Аверланде?

— Мы не знаем. Полный туман. Единственное, в чем можно не сомневаться, — что великий враг действует. Они использовали преимущество, чтобы упрочить свое положение. Никакого очищения там не происходит. Скверна осталась на месте, и она расползается.

Фолькмар подождал, пока смысл сказанного уляжется в голове. Аверланд всегда оставался самой спокойной провинцией, совершенно далекой от распрей, терзающих остальную Империю. Ему следовало это предвидеть. Только война несет очищение, а в тихом омуте, как известно, черти водятся.

— Под силу ли Гросслиху справиться с этим?

Император пожал плечами.

— Кто его знает? На мои призывы прибыть сюда он не откликается. Может, он просто заносчив, а может, и что похуже. Как бы дело ни обернулось, реагировать надо в любом случае.

Ну наконец-то. Император приказывает. И без знания тонкостей искусства государственного управления Фолькмар догадался, что он прикажет.

— Я пытался поправить дела в Аверланде дипломатическими методами. И потерпел неудачу. Замешан Гросслих в этом или нет, ему нельзя позволить встать во главе своры предателей. Измену должно вырвать с корнем и уничтожить.

Император смял пергамент в кулаке, костяшки пальцев побелели.

— Ты возьмешь мои армии, Фолькмар. Вымети весь Рейкланд под метелку, если нужно. Золотой запас в твоем распоряжении. Возьми воинов-священников и самых преданных приверженцев Зигмара. Завербуй магистров из Колледжей Магии, возьми боевые машины и артиллерию. Возьми ветеранские полки и цвет рыцарства. Это не рутинное подавление небольшого восстания. Это новая война, и ей нужна своя армия.

Император посмотрел на Фолькмара как на последнюю надежду.

— Разберись, что там происходит, — припечатал он, еще сильнее сжимая кулаки. — Никакой пощады предателям. Сокруши их, выжги огнем и закопай в землю. Пусть лучше Аверланд провалится в преисподнюю, чем ударит в спину в случае опасности. Ты знаешь, что делать. Ты знаешь это лучше, чем кто бы то ни было. Я могу довериться тебе, Фолькмар? Получится ли у тебя то, что не получилось у обоих моих генералов?

Фолькмар почувствовал душевный подъем, но тут же накатил страх, никогда его не покидавший. Он не водил армии в бой против врага со времен ужасного сражения под Мидденхеймом. И вот его просят снова сесть на коня, взять в руки оружие и показать преданность Зигмару именно так, как воин-бог всегда подразумевал. Он потерпел поражение от Архаона. Полное поражение. И теперь его запросто смогут разгромить, как любого обыкновенного военачальника.

— Да, мой государь, — ответил он, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Доверьтесь мне.

В элитном ювелирном квартале Аверхейма запасы в кладовых торговцев не переводились. В провинции Аверланд приграничные области изобиловали шахтами, а Аверхейм стоял на перекрестье торговых путей между Карак-Ангажаром и сердцем Империи. И денежки тут водились; ведь у всякого жирного торговца, сколотившего состояние на перегоне скота с пастбищ на бойни, обычно есть жена или дочь, а им всегда хочется украсить себя нитками жемчуга и серебряным кружевом, так что ювелирное дело процветало.

Многие ремесленники были здешними уроженцами, которых вытащили из сельской глубинки и усадили за работу у кузнечных горнов или наковален. На протяжении веков слава ювелирного квартала росла, здесь селились мастеровые и выходцы из дальних земель. Большей частью они перебирались из Нульна и приносили с собой новые инструменты и общий вкус к техническим усовершенствованиям. Но некоторых гномов привлекала перспектива зашибить монету привычным и любимым способом: обработкой стали, железа, золота и громрила. Низкорослый народец держался особняком и избегал общества коллег-людей, если только не приходилось заключать сделку или пополнять запасы камней. Таким образом, они образовали в Аверхейме сообщество внутри сообщества, свой замкнутый мир, со своими договорами и обидами; местные терпели их, но общих дел с ними почти не вели. Такая изоляция приносила определенные преимущества.

Гномы не вмешивались в дела людей и соглашались работать при власти хоть Лейтдорфа, хоть Альптраума, хоть фон Раукова или Тодбрингера. Конечно — ведь их не облагали чрезмерными налогами и давали полную свободу в продвижении на рынок своих изделий.

Это сделало аверландских гномов-кузнецов полезными для людей определенной профессии. Если золотишко текло, они умели молчать как рыбы. Конечно, сложно убедить их довериться кому-либо, кроме представителей своего клана. Требовались настойчивость, терпение, владение хазалидом хотя бы на самом простом уровне, много денег и искусное умение убеждать. Мало кто мог похвастаться всем этим сразу. Но Питер Ферштолен мог.

И вот шпион сидел, задрав коленки почти до уровня груди, на низком трехногом табурете в кузнице мастера-ювелира Россика Валгринда. Перед ним жарко пылал отбрасывающий красные отсветы в темные углы очаг. Вокруг висели разные металлические предметы. Некоторые — понятного назначения: щипцы, зажимы, кузнечные мехи, молотки с миниатюрными головками. Другие Ферштолен определенно раньше никогда не видел и об их предназначении мог только догадываться.

Сам хозяин кузницы на гостя внимания не обращал, его поглотила работа в глубине комнаты: он делал нарезку по кольцу из громрила. Его узловатые пальцы работали с поразительной скоростью и точностью, они ласково плели узор из металла, словно из мягких детских волос. Голые руки гнома напоминали старую рубчатую кожу, перехваченную латунной проволокой и испещренную татуировками. От него пахло обожженной плотью, раскаленным металлом и перегорелым маслом, а жесткую и короткую бороду явно тысячу раз подпаливал огонь.

Он хранил молчание; из гущи бороды доносилось лишь удовлетворенное хмыканье, подтверждавшее, что украшение в его руках постепенно обретает желаемую форму. Он договорился с Ферштоленом только о месте встречи. За то, чтобы развлекать кого-то разговорами, ему не заплатили — он и не развлекал.

Раздался стук в дверь, ведущую из кузницы на улицу. Валгринд не обратил на это внимания и не оторвался от своего занятия. Ферштолен с усилием поднялся с низкого сиденья и открыл засов. Снаружи стоял закутанный в длинный плащ Тохфель. Питер жестом пригласил его внутрь и закрыл за ним дверь. Яркий дневной свет на мгновение ослепил шпиона, уже привыкшего к полутьме кузницы.

— Рад, что вы смогли прийти, штатгальтер, — сказал Ферштолен, пододвигая вошедшему табурет. Они вдвоем сели перед очагом. Позади них Валгринд даже головы не поднял, словно ничего не происходило.

— Здесь безопасно? Мы можем разговаривать? — шепотом спросил Тохфель, тревожно поглядывая в сторону гнома.

— Конечно, — обычным голосом отвечал Питер. — Это, я полагаю, самое безопасное для разговора место в городе.

Тохфель кивнул.

— Хорошо. Итак, я рад, что вы получили мое послание.

— Наши интересы, вполне возможно, совпадают.

— Вполне возможно. Что там курфюрст?

Ферштолен пожал плечами.

— С каждым днем я вижу его все реже. Подозреваю, что от моих усилий больше нет толку.

— Но что вы сами о нем думаете?

— У него меняется настроение. Иногда видны достоинства, которыми он обладал, когда мы со Шварцхельмом только прибыли сюда. А иногда все… менее очевидно.

Тохфель кивнул.

— Да, это так. Это все говорят. К нему все труднее пробиться. Я сам уже много дней с ним не разговаривал. У него словно ум за разум заходит.

Ферштолен почувствовал что-то знакомое! То же самое говорили про Шварцхельма. Может, какая-то скверна укоренилась в самом городе? Он тотчас подумал о Натасье. Ведьму ведь так и не нашли.

— Так что вы мне хотите сказать, штатгальтер? — спросил Ферштолен. — Ни за что не поверю, что вы пришли сюда, чтобы пожаловаться на настроения патрона.

Руки Тохфеля, лежащие на коленях, начали беспокойно елозить. Лицо словно перекосилось в неверном свете очага.

— Что-то здесь не так, герр Ферштолен. — Его голос заметно дрожал. — Я пытался предупредить вас еще перед коронацией Гросслиха. После взятия города никто не видел Ференца Альптраума. Никто не видел Ахендорфера. Еще многие исчезли.