— Картина понятна.
— Ну вот… Около сотни лет назад в Германской Империи разразилась война между вампирами и оборотнями. И… последние побеждали. Тут и жило-то всего семь семей вампиров! Когда оборотни убили две семьи, другие сбежали на Британские острова, к тамошним вампирам. Почему-то оборотней в Великобритании было мало, он инее приживались.
— А твоя семья…
— Моя семья решила драться до последнего! — Виолетта вздохнула. — Так и получилось…
Вампирша несколько раз всхлипнула, вот-вот готовая расплакаться снова, но взяла себя в руки.
— Я оказалась последней в своей семье. Родители всё же решили отправить меня на острова, но нас перехватили по пути туда! Он перехватил! Герцог Шварцхерц. Предводитель одной из крупнейших стай оборотней в Германии. — она помолчала минутку, натужно сопя. — Дальше… дальше даже вспоминать не хочется. Он убил моих родителей, а меня… на мне он ставил опыты, чтоб получить вампирское долголетие. Он тогда был уже стариком, уже тремя лапами в могиле! Чего он только не делал… Пил мою кровь, ел мою плоть прямо так, живьём! Вырывал внутренности и ел их…
— Всё хорошо, Виолетта, всё хорошо! — я решил подбодрить вампиршу, чувствуя боль в её голосе.
— Да… И вот, однажды один из охранников сплоховал. Решив, что я без сознания после пыток, он снял меня с крюка — и я перегрызла ему горло! А потом сбежала, используя его ключи. Не знаю, каким чудом мне этого удалось, но я попала в какой-то дом, увидела там висящую в дальнем углу картину — и влезла в неё, просто по наитию! После этого впала в спячку… А потом ты меня пробудила. И вот… и вот теперь я снова тут…
— Но ты теперь тут со мной. А это уже совсем другое дело! — весёлым голосом заявил ей.
— Ага. Теперь мне страшно не только за себя, но и за тебя…
— Ну уж за меня-то бояться не надо. — фыркнул ей. — Но этот твой герцог. Он же сейчас выглядит совсем молодое. Да ещё и полвека пережил без проблем.
— Да, я сама удивилась. Значит, он нашел какой-то секрет! И оборотни могут стать ещё сильнее, чем раньше! Это меня тоже пугает!
Я только молча пожал плечами.
Оборотни интегрированы в людское общество, ну и плевать на них в общем смысле. Меня больше напрягают вампиры, живущие обособленно, семьями, и высасывающие кровь у людей вместо пироженок. Но Виолетте это я, конечно же, говорить не буду.
— Ты, наверное, будешь считать меня совсем дурой. — снова заговорила Виолетта. — Слабой и бесхребетной… Вместо того, чтоб всё рассказать, я только молчала…
— Совсем нет. Ты была, считай, ребёнком, раз у вас такой долгий срок жизни. А запуганный ребёнок — это не то, над чем стоит потешаться. — я понизил голос и добавил. — тем более, я была почти на твоём месте. И тоже боролась с последствиями, но не причиной…
— Правда? Что это было? — из любопытства вампирша высунула руку из своей камеры и схватилась за мой локоть.
— Ну… — пожалев, что ляпнул это, вздохнул. Но сказал «а», говори и «б». — Ладно… Должна открыть тебе небольшую тайну…
Глава 14
— Тайну? — в голосе Виолетты прорезалось любопытство.
— Да. Знаешь, я… — запнувшись, посмотрел на видеокамеры, что пялились на нас. — Ви, сядь поближе!
— Ага!
Тоже придвинулся к самой-самой решетке и стал шептать, прикрыв рот рукой «ковшиком». Так точно никто лишний не подслушает! Даже психи, что сидят в соседних камерах.
— Знаешь, Виолетта, у меня есть секрет. На самом деле я пробудила магию раньше, чем рассказала об этом всем! — выдохнул я единым духом.
— Правда? И во сколько лет?
— В семь! Поэтому, хоть мне сейчас уже… почти девятнадцать, я развиваю свой дар не с четырнадцати лет, а с семи. Это слегка подтачивает моё звание «гения», правда?
— Пф, не особо. Пробудиться в семь лет — это тоже гениально. И тем более стать такой сильной без ресурсов! — не согласилась со мной вампирша.
— Наверное. — ха! Ви потешила моё самолюбие, можно продолжать. — В детдоме о чём-то ценном лучше не рассказывать. Старшие отберут, а потом и побьют. Поэтому я молчала своей магии. Зато со временем, научившись ею пользоваться, уже я могла бить старших девочек и отбирать у них всякое! Ну, без злоупотребления, конечно, иначе меня быстро бы вывели на чистую воду.
— Ха-ха-ха! — фыркнула Виолетта.
— Так вот. Мой детдом был государственным, но активно привлекал деньги спонсоров. Самая большая спонсорша, баронесса Зухра Мехтурова, даже стала заместительницей директора по развлекательным мероприятиям. Заведовала поездками разными, праздниками, конкурсами и прочим. Это на бумаге. А на самом деле она подмяла под себя директрису-простолюдинку и считала детдом с девочками своей собственностью! Что же должна делать собственность? Она должна приносить деньги!
— Так она… — ахнула Виолетта.
— Да. Она торговала девочками, превратив детдом в бордель! — я брезгливо скривился, прогоняя накатившие на меня воспоминания. — Но сделала это по-хитрому. Разделила воспитанниц на две группы. В одной, поменьше, были те, которых никогда не трогали. Их кормили вкусностям, одевали в самое лучшее, что покупали спонсоры, нянечки и воспитательницы с поварихами не оскорбляли их и не воровали у них ничего. Они даже жили в отдельном крыле детдома, почти не пересекаясь с другой группой. Когда приезжали проверяющие или удочерители, то им показывали как раз этих девочек — сытых, в опрятной одежде, со смартфонами в руках. Образцово-показательные воспитанницы, обеспечивающие прикрытие баронессе.
Вздохнул, переживания накатывали на меня, заставляя вспоминать прошлое.
— А ты была… — нарушила тишину вампирша.
— Мне «посчастливилось» оказаться во второй группе. — грустно фыркнул. — нас не особо считали за людей, кормили мерзкой кашей с тушеной капустой, одевали в то, что выбросили образцово-показательные воспитанницы, а телефонов мы не видели примерно никогда.
Помолчал, собирая воспоминания в кучу.
— Именно к нам то и дело заходили удочерители, что хотели поразвлечься. Это называлось «Знакомство с потенциальными родителями». Приезжал такой себе хрен, нас всех выводили во двор и выстраивали шеренгой, после чего хрен тыкал пальцем в понравившуюся — и её отдавали ему. Или им, бывало и так.
Виолетта просунула руку ко мне и схватила за локоть, как бы поддерживая.
— Некоторым девочкам это даже нравилось. Беспросветная серость и безнадёга в детском доме контрастировала с улыбчивым дядькой, что засыпал комплиментами, дарил шоколадки и куклы, а за это приходилось просто немного его порадовать… всяким.
— Но ты же ведь говорила, что твоя маменька принимала к себе только девственниц?
— Ага. Потому что очень рано научилась убивать! — я хохотнул. — Первый раз меня выбрали, когда мне было одиннадцать. Не знаю, чем уж понравилась пузатому уроду такая мелочь, как я, но тем не менее. Оплатив сеанс «знакомства», он посадил меня в свою машину, германскую «Веро́нику», и повёз куда-то, рассказывая, как хорошо мы проведём время. Когда мы немного отъехали от детского дома, я просто остановил ему сердце магией.
— Ох!
— Никто особо не придал этому значения. Толстяк был уже не первой свежести, ну что поделаешь. Будущий родитель переволновался, сердце не выдержало, машина просто съехала в кювет, не устраивая аварий. Да и начальник автоинспекции захаживал в детдом по этим же делам. Как и глава районной полиции. — я сплюнул. — Потом были ещё отец и сын, что привезли меня домой и внезапно отравились, перепутав минералку с уксусом. Какой-то купец, утонувший в ванной. А последним «потенциальным родителем» была женщина. Они, кстати, женщины в возрасте, были самыми жестокими, любили избивать девочек до переломов. Хуже были только благородные.
— Как ты только оттуда выбралась! — вздохнула Виолетта.
— Да, мне повезло. А вот воспитаннице на год старше не повезло. Однажды её решил взять благородный, а потом даже вернул. Обычно после такого никто не возвращается, но тут почему-то вернули. Через неделю. Ей отрезали пальцы на руках, выбили все зубы и вырвали язык, а всё тело было покрыто ранами от ударов, мы так поняли, палкой и хлыстом. Лицо же было изуродовано сигаретными ожогами — их тушили об щёки, губы, нос, лоб. В детдоме она просто сидела и плакала, а потом пропала. И нашлась через три дня в самом дальнем углу подвала, она каким-то образом смогла вскрыть себе бритвой горло. А может, ей помогли. Не знаю.
