Остался лишь противник Люция — Запад. Благодаря схожести его стихии Тьмы с моей Тенью он вполне сносно ориентировался в Теневом Облаке. Вот только преимущества перед сыном Августа он не получил никакого, ведь Люций, поставив на свою технику ограничение, всегда держал иномирца в радиусе своей силы.
Понимая, что мне держать огромный радиус своего Теневого Облака смысла уже не было, я сузил его до таких размеров, чтобы оставшийся в живых иномирец не понял, что он оказался в западне.
Я мог уничтожить противника Люция в любой момент, однако вместе с этим пострадал бы и мой новый знакомый. Значит, его нужно было вывести из области действия моей техники.
В дело вступила Кей, которая одним ловким движением своих хвостов сначала открыла портал на ходу у Люция, а затем толкнула парня в спину, чтобы тот в него провалился.
Я же в это мгновение к Тени полноценно добавил молнию, превращая Теневое Облако в Сердце Теневой Бури. Да, именно такое красноречивое название подходит новоиспеченной технике лучше всего, потому как то количество темных молний, которые пытались прорваться наружу, но были заключены невидимым барьером, просто поражало воображение.
Стоило буйству стихии угаснуть, а Облаку развеяться по ветру, то на месте, где должен был находится иномирец, не осталось и следа. Вот тебе и техника массового поражения.
— Александр Петрович, я, конечно, все понимаю, — вывел меня из раздумий голос Одоевской, стремительно ко мне приближающейся, — но убивать всех сильных противников в одно лицо — подленько, — она подошла ко мне практически вплотную, после чего резким движением протянула мне руку. — Однако если бы не вы, то нам пришлось бы туго. Я рада, что вы сегодня оказались здесь.
Протягивая свою ладонь, чтобы ответить на рукопожатие, я почувствовал, как моя чуйка взвыла набатом. Но я держал ситуацию под контролем и в тот момент, когда моя ладонь коснулась руки девушки, уже стоял с вновь активированным Покровом.
Тем не менее мою руку прострелило болью, словно в ней впивались тысячи игл. Но я не отпускал ладони Одоевской, глядя в глаза девушки, которая натянула на свое лицо безумную улыбку.
— Что происходит? — взволнованно спросил Люций. Разумеется, никто из нас отвечать сыну Августа не стал.
Сохраняя безразличное выражение лица, я наблюдал за тем, как безумная улыбка на лице графини сменяется страхом. С каждой секундой, терпя боль, я штрих за штрихом наносил Печать Ограничения на душу Одоевской.
Когда Печать была закончена, боль в моей руке мигом угасла, а я, схватив свободной рукой графиню за горло, поднял ее над землей и, оскалившись, спросил:
— Кто же ты такая?
Глава 8
— Кто же ты такая? — спросил я, вглядываясь в душу девушки, практически состоящую из кровавых всполохов.
С каждым мгновением я сжимал пальцы вокруг шеи Одоевской все сильнее и сильнее, отчего она, поддавшись слабости, попыталась своими руками расцепить мою стальную хватку. Разумеется, шансов на успех, после успешного нанесения Печати Ограничения на ее душу, у девушки не было.
— Новиков, что происходит? — император решил вмешаться, однако на его пути возникла Чайя и с безэмоциональным выражением лица покачала головой в разные стороны.
Романов так просто сдаваться не хотел, но в разговор вмешался один из его гвардейцев. Было видно, что боец только что вышел из неравного боя. Тем не менее он торопился доложить главе государства следующее:
— Ваше Императорское Величество, на ваших сестер напали! — как бы Романову не хотелось выяснить, что же послужило причиной конфликта между мной и Одоевской, но семья для него была важнее. Император хмуро взглянул на гвардейца, молчаливо требуя продолжения: — Двое мужчин, одетых в форму слуг императорского Рода, активировали барьер, через который нам не удается пройти, чтобы оказать помощь Их Императорским Высочествам, Татьяне и Екатерине.
В этот же момент рядом со мной с хлопком появилась Кей в человеческом облике, которую я вызвал для того, чтобы она покопалась в голове Одоевской. От ее взгляда не ускользнуло того, как я посмотрел на нее с осуждением, ведь она ничего о нападении на двух принцесс мне не сказала.
— Не смотри на меня так! — фыркнула Кей. — Подумаешь, не сказала тебе, что на девчонок напали? Что с того? Таня с Катей справляются. Да и в барьер, откровенно говоря, такой себе.
— Ты можешь открыть проход в барьере? — спросил Михаил, обращаясь к моему фамильяру.
— Могу, но не буду, — холодно ответила демоница Романову. — Сами разбирайтесь. У вас есть Демидов в конце-то концов.
Император перевел взгляд на меня. Его взгляд был полон требования, однако мой фамильяр была непреклонна. Кей мне весь мозг начала выедать, приговаривая, что в прошлый раз это плохо кончилось. Сейчас же девятихвостая лисица отказывалась открывать проход в барьере даже при том условии, что будет лишена шоколадного молока на всю оставшуюся жизнь. А это, я вам скажу, не хухры-мухры.
Мне оставалось лишь пожать плечами, глядя в глаза Романова, на что он произнес:
— Я это запомню, — на эти слова я улыбнулся, а Михаил сразу продолжил: — Дорогой Люций, думаю, вы не откажетесь…
Романов заозирался по сторонам, будучи не в силах обнаружить сына Августа рядом с собой. Пояснить свои проделки вновь взялась кицунэ:
— А Феликс уже давно внутри барьера, — оскалилась Кей. — Пусть спасает свою невесту.
Романов, вздернувшись, умчался прочь. Вслед за ним ушел и принесший сведения романовец. Оставшись со мной наедине, Одоевская, которая все еще находилась в «подвешенном» состоянии, прохрипела:
— Верно, злейший враг… Тебе не следует распыляться на чужих… тебе людей, — решив дать графине полностью донести до меня свою мысль, я слегка ослабил хватку, отчего та смогла нормально вздохнуть и продолжила: — Ведь та, кто близка твоему сердцу, сейчас находится в неменьшей опасности, чем две принцессы. Должно быть, Грошева уже кормит собой червей.
— Кей, — коротко произнес я, расслабляя свою хватку, отчего Одоевская упала на землю.
— Да, беги-беги! — схватившись за горло, прохрипела девушка. — Спасай свою благоверную.
Отойдя на шаг и скрестив руки на груди, я молча наблюдал за тем, как демоница хватает графиню за волосы и направляет ее глаза в свои. Кей решила не действовать аккуратно, боясь повредить хрупкий человеческий разум. Наоборот, девятихвостая не церемонилась, пойдя напролом, отчего Одоевская сразу заорала нечеловеческим криком.
Торопиться к Оксане и проверять угрозу графини на подлинность я не спешил. А зачем? Как обозначалось ранее, я весь бой отслеживал душу своей невесты. Помимо того, что ей пришлось лишь однажды применить свой Дар, больше никаких потрясений Оксана не испытывала, постоянно находясь в спокойной обстановке. Единственное, что одна из призванных мной Теневых Гончих пала смертью храбрых при неизвестных мне, покамест, обстоятельствах.
Сейчас же Оксану, помимо Гончих, окружали души Донских, а также множества других людей. И то, что состояние душ этих самых людей было далеким от нормального, становилось ясным: в том месте, где я оставил Оксану, образовался лазарет. Еще бы он не образовался, когда здесь присутствует сам Донской.
Тем временем крики Одоевской привлекали ненужное мне внимание, поэтому я попросил Кей ускорится. Девятихвостая шикнула на меня мыслеречью, сказав, чтобы я не мешал такому тонкому делу, как менталистика.
— Хах, Новиков, а вы, я смотрю, полностью оправдываете свою репутацию, — послышался голос Сахарова неподалеку.
Повернув свою, я увидел его на пару с Курчатовым. Оба мужчины были весьма потрёпанного вида, что служило показателем их непосредственного участия в прошедшем сражении. Удивительно, но их спутника, князя Разумовского, вместе с ними не было. Видать, последовал моему совету и свинтил куда подальше, покамест у него была такая возможность.
— Ага, — буркнул я, теряя интерес к главам вражеских Родов.
