– Он не говорил, когда планирует уехать? – спросила я, будто невзначай, но сердце замерло в ожидании ответа.
– Пока не торопится. До начала летнего сезона ему нечего делать в Виллерволе, всем управляет его поверенный. А вот летом нужно будет подготовить апельсиновые деревья с помощью зелья – как то, которое пила Нюрка.
– Значит, не раньше, чем через полгода, – я попыталась сдержать улыбку, но не вышло.
Ральф прищурился, хитро взглянув на меня:
– Думаю, на полгода он точно задержится. К тому же, с Шенни он пока еще не нашел общий язык. Дочка относится к нему с теплотой, но боюсь, что ему еще рано забирать ее. Неизвестно, как новость о том, что у нее теперь есть отец, скажется на девочке.
Позавтракав, Эллад оставил меня. Тут же пришел Ральф, а следом за ним дети. Близнецы, еще толком не проснувшись, спорили на тему упаковки подарка для их общей знакомой. Пирси привела Шенни за руку, помогла ей сесть за стол и коротко поздоровалась со мной. Пожелание доброго утра из ее уст окончательно придало мне сил и уверенности. Я ведь обещала Пирси, что у нас все будет хорошо? Я не имею права нарушить свое обещание.
Ральф был уже в курсе, что мы с ним сразу после завтрака поедем в пансионат. Детей пока решили в известность не ставить, и я, передав бразды правления Мэй, сообщила всем, что просто ухожу по делам.
Нюрка уже умчалась на работу, предварительно надев платье с самым откровенным вырезом. Девушка надеялась, что хоть так заставит своего начальника прикрывать рот в ее присутствии и не орать, как полоумный.
Мы с Ральфом нашли свободную повозку только спустя полчаса, не меньше. Впрочем, до Четвертого южного квартала пешком нам все равно было не добраться, слишком далеко. Считай, на другом конце города, а Мельсон был не маленьким.
К пансионату прибыли уже после обеда. Ральф помог мне выбраться из повозки, и только я ступила на землю, как сердце зашлось в бешеном ритме.
– Как далеко! – воскликнула я, зачем-то оборачиваясь назад, словно увижу весь путь, что мы проделали. – Дети не смогут навещать леди Райру…
– И вас никто не сможет навещать, – подтвердил Ральф. – Ни злобная госпожа Ветердон, ни графские мальчишки, ни тот, кто наградил вас крысами.
– Ты прав, – сказала я, со вздохом осматривая здание впереди.
Серый фасад искрился в лучах зимнего солнца, снег во дворе и на длинной лестнице был расчищен будто только что – ступеньки не успело припорошить. Ровные ставенки на окнах были плотно закрыты, а на крепкой входной двери висел массивный железный молоток в виде головы льва. Пансионат мне понравился еще до того, как я вошла внутрь.
Ральф отворил ворота ключом, которые ему дал Эллад, потом открыл дверь и пропустил меня вперед.
Я следила за каждым своим шагом, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, так как в помещении было темно, а до окон еще следовало добраться. Стоило мне распахнуть ставни, как солнечный свет залил слегка запылившуюся, но чистую комнату.
Ральф волновался не меньше меня. Мы обменялись счастливыми взглядами, и мужчина сказал:
– Знаешь, Эллад не такой уж и жук.
– Не жук он вовсе! – усмехнулась я. – Сделать такой подарок совершенно чужим людям – достойный поступок настоящего мужчины.
– Он бы никогда так не поступил раньше, и я искренне удивлен его поступку.
– Эллад говорил, что делает это от чистого сердца, и я ему верю.
– Можешь не сомневаться, он ни за что не заберет подарок назад. Преподносит их редко и неохотно, но никогда не требует вернуть.
Я улыбнулась и отвела взгляд. В светлой комнате, в которой мы очутились сразу с улицы, у стены находился камин. Рядом с ним диван и три кресла, тут же стояли стеллажи с книгами вплотную друг к другу. Деревянный пол был устлан плотным пушистым ковром. В воздухе витал запах пыли смешанный с ароматом свежего имбирного печенья, и я уже вовсю представляла, как приятно будет здесь находиться после уборки.
– Наверное, это гостиная, – предположил Ральф. – Осмотрим весь дом?
Арочный проход вывел нас в небольшой коридор с лестницей, ведущей наверх. Мы обогнули ее, решив осмотреть сначала первый этаж. Здесь нашлись: котельная, просторная кухня и столовая с широкими окнами. Чуть в отдалении располагались кладовые, как хозяйственные, так и с провизией. Продуктов, разумеется, в них не было, но я надеялась, что бесчисленные полки вскоре не будут пустыми.
В другой стороне дома мы обнаружили баню. В пансионатах девочки часто мылись в одно время, поэтому банька занимала площадь, едва ли не равную гостиной, в которую мы изначально попали.
Зал для танцев и музыки был небольшим, но достаточным человек для двадцати. Класс, в котором девочки занимались учебой, находился рядом с залом.
Мельком заглянули в прачечную и отправились наверх, где ожидаемо нашлись спальни. Всего их было тринадцать, в десяти из них по две узких кровати, по два стола и по одному большому шкафу для одежды. В трех других, предназначенных для воспитателей, стояли по одной широкой кровати, шкафу, рабочему столу. Обстановка была скромной, но очень уютной.
– Поверить не могу своим глазам, Ральф! Это здание куда лучше того, в котором мы сейчас живем. Здесь не требуется ремонт, и даже тепло, несмотря на то, что трубы давно остыли. Разве могло такое счастье свалиться на нас с неба?
– Эллад будет очень рад узнать, что ты почти назвала его божеством, – хохотнул мужчина. – Но я с тобой согласен – переезжать нужно как можно скорее. Думаю, нет никакого смысла тратить свои силы на восстановление дома для господина Фрогеля, который рано или поздно вернется и прогонит вас.
– Мы немедленно возвращаемся в приют, соберем вещи и уедем! Боги, Ральф, я просто не верю! Но мы ведь сможем пойти в гости к леди Райре на бал в честь Снежного праздника? Будет некрасиво с нашей стороны не прийти, получив приглашение.
– Разумеется, мы ни за что не пропустим празднование в доме леди Райры.
Счастливая до невозможности, окрыленная, я вылетела на свежий морозный воздух. Ральф слишком долго возился с замком, запирая двери, или же мне так казалось из-за того, что не терпелось скорее объявить ребятишкам о переезде?
По дороге домой от нервов сгрызла почти все ногти. Все время прилипала носом к стеклу, выглядывая на горизонте крышу приютского здания. Топала ногами едва слышно, стискивала пальцы в замок, чтобы они не дрожали, и беспрестанно спрашивала у Ральфа, как скоро мы приедем.
– Мы на месте, – Ральф махнул рукой в сторону окна, когда повозка наконец затормозила.
Я даже не дождалась, когда он откроет мне дверцу. Спрыгнула в снег и бросилась в дом.
В тот момент я думала только о счастливой жизни в пансионате, где мне все напоминало о монастыре, в котором мы с Нюркой выросли. Где было безопасно для детей, и я могла бы не переживать, что однажды ночью протечет крыша или какой-нибудь болван разобьет стекло.
Я утонула в розовых облаках, придуманных мною же, и вовсе забыла о том, что белая полоса всегда сменяется черной. Как бы счастлив ты ни был, не стоит забывать о будущем, в котором это хрупкое счастье можно потерять.
ГЛАВА 16
Когда я сообщила детям чудесную новость о переезде, сначала приют погрузился в гробовую тишину. Каждый в этом небольшом доме глубоко задумался на длительное время, и только потом ребятишки стали задавать осторожные вопросы.
Потом, когда всех успокоил уже сам Ральф, а Эллад вернулся домой, дети начали визжать от счастья. Они носились по комнатам, искали сумки и мешки, собирали все, что было им дорого. Вещей у них, благодаря Ральфу, теперь было много, и девчонки любовно упаковали каждое платье в отдельный бумажный пакет, а мальчишки бережно складывали пряжу в коробки.
Почти все было готово к вечеру. Выезжать в ночь не стали, решили на прощание остаться до утра в приюте, чтобы в последний раз дети могли побыть там, где провели всю свою жизнь.
Мэй, Нюрка и я, заперлись в спальне с горячим чайником и миской печенья.
– Я верю, что новый дом принесет нам счастье, – сказала Мэй. – Даже не сомневаюсь в этом, и вам запрещаю!
