"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович

И они тут же схватили наглеца за шиворот. Для начала, поднатужившись, рывком приподняли и поставили эскулапа на ноги, потом взяли его за грудки и начал трясли секунд эдак пятнадцать, пока голова коновала не стала болтаться так, словно собирается отделиться от тела.

После этого я немного успокоился, но виду не подал, а, все еще угрожающе пуча глаза, выдал на-гора монолог, в котором клятвенно заверил невежу, что самолично вычищу его поганым языком все отхожие места в городе, если он позволит себе еще хоть одно грубое слово в мой адрес!

Что вам сказать? Габаритные грубияны порой очень даже хорошо понимают международный язык физической силы. Надменность и наглость будто ветром сдуло, и самопровозглашенный гений от медицины выслушал меня покорно и весьма внимательно.

Осознав, что он имеет дело с отравлением, и следы самого яда у него буквально под рукой, эскулап просиял и снова перестал меня бояться.

И это стало для меня хорошим показателем его профессиональной пригодности. Когда рабочие интересы пересиливают страх ожидания полновесной плюхи, это достойно уважения.

Но как человека и хама я его все же на заметку взял. Не люблю неприкрытого хамства.

Яд при помощи каких-то маркеров врач вычислил мгновенно, противоядие сотворил за секунды, и через минуту уже констатировал постепенную нормализацию пульса у пациента.

Только после этого молодой доктор немного расслабился и зыркнул на меня исподлобья.

- Прошу простить меня за неприличное поведение, - тихо, но твердо произнес он, - мастер Дент был моим наставником. Мне впервые выпал шанс отплатить ему добром за науку, и я одновременно боялся, как потерять самого наставника, так и упустить этот шанс…

- Это все понятно, - перебил я юношу, - скажите лучше, что это был за яд, могла ли эта доза убить мальчишку вроде Флина, или тоже заставила бы его лишиться сознания? Вроде бы мастер Дент примерно такой же комплекции, но при этом гораздо старше. Я задаю этот вопрос, чтобы понимать: покушались ли на жизнь Флина, или это просто чья-то дурная шутка?

- Яд в такой концентрации убил бы, думаю, и лошадь, - вполне уверенно, без запинки, ответил молодой доктор, - просто мастер Дент, в силу профессии часто делает и использует снадобья на основе этого вещества, вдыхая его пары, соприкасаясь с ним пальцами. Вот у него за долгие годы и выработался иммунитет к разным веществам. Ведь изначально это же не яд. Это компонент для обезболивающих мазей и настоек. Но в такой концентрации, конечно, это смертельно. Без всяких сомнений. Тот же Флин умер бы менее, чем за минуту. Не помогла бы и уловка мастера с выдавливанием крови из раны.

- Мастер понял, что был отравлен и попытался выдавить яд вместе с кровью? – додумался Флин до того, что мне и так было понятно.

- Да, - подтвердил эскулап, - вы не будете против, если я заберу мастера к себе? И еще вопрос: кто заявит о покушении на жизнь и здоровье: вы или я?

- Мы сами проследим, чтобы все было оформлено, как полагается! – заверил парня Флин. – Спасибо тебе, что действовал профессионально и быстро!

При слове «профессионально» эскулап нервно дернул уголком рта, но Флин явно не иронизировал, поэтому парень лишь кивнул в ответ и попросил меня помочь взвалить уже подающего слабые признаки жизни мастера ему на плечи.

Проводив их взглядами, мы вернулись к нашим баранам. Ручку нужно было изолировать от окружающих, сохранив на ней следы яда, как улику в будущем деле о покушении.

Флин, немного подумав, предложил обмотать ее плотной тканью и повесить записку. Я же, обойдя дом кругом, обнаружил на небольшом заднем дворе метлу с хорошим крепким черенком. Этим дрыном, и была оторвана от двери не слишком то и хорошо приделанная ручка.

- Вот теперь ее можно завернуть в тряпку и идти туда, где безопасно, и где тебя не будут искать хотя бы этой ночью, - заявил я, перекрывая рассерженное шипение Флина.

Фонарь мы вернули заинтригованным соседям – пожилой семейной паре, которым мальчишка представил меня моим нормальным земным именем.

Если честно, я думал, что мне тут дадут какое-нибудь распространенное местное имя, а тут – на тебе – Женя! И ничего, даже не переспросили. Заверили, что им приятно познакомиться и выразили озабоченность по поводу того, что нам двоим будет неуютно в каморке Флина и тут же намекнули, что недорого сдают жилплощадь внаем.

Тут парень зачастил, сообщив, что нам жутко некогда, но мы обязательно потом вернемся к этому разговору, и практически уволок меня прочь.

Тут же, он объяснил, что у стариков младшая дочь засиделась в девках, и они готовы всеми возможными способами выдать ее за первого встречного.

Такие вот у местных старых дев предприимчивые родители! Буду знать, а то еще захомутают раньше времени, а я тут еще ни одного подвига не совершил! Так бесславно и пропаду.

- А куда мы идем? – отвлекся я от праздных размышлений, пытаясь хоть что-то рассмотреть в ночной темноте.

- Назад к башне, - пояснил Флин, - хромой мастер из нее выходит не слишком часто, так что, скорее всего, друзья поднимутся к нему. Если повезет, застанем их там, нет – объясним ситуацию и попросимся на ночлег. Прогнать не должен.

Что ж, не самый плохой план, особенно, если учесть, что у меня вообще никакого плана нет.

Расчет Флина оказался верен. Вот только попасть в башню оказалось не так просто, как в первый раз: дверь была закрыта и отпираться отказывалась напрочь.

Сначала мы вежливо стучали, потом умеренно барабанили. Под конец я даже пару раз душевно стукнул по дубовым доскам. Было больновато, зато звук вышел достойный, громкий. Эффекта, правда, не последовало.

- Брось ему камешек в окошко, но только так, чтобы не разбить, - с невинными видом предложил я мальчишке, - раз свет горит, значит, кто-то там есть. Мы же не просто так пришли, мы и дело распутываем, и защиты на ночь просим – в своем праве мы, короче!

Какое-то время он еще поартачился, но в итоге согласился. В несколько секунд соорудил из своих завязок что-то вроде пращи, взял первый попавшийся мелкий камень и лихо запустил его, так сказать, на огонек.

Раздался тихий «дзынь», а потом возмущенное голубиное курлыканье.

- Кажется, камень рикошетом попал в почтового голубя, - бледнея, поделился своими опасениями Флин.

- А чего ты так испугался? – удивился я. – Вон, камень назад упал, а голубь – нет. Выходит, что все обошлось.

- Скорее всего, это голубь кого-то из мастеров… - промямлил повесивший нос мальчишка.

- Тоже мне, птица мира, - отмахнулся я от надуманных проблем, - это ж хорошо, что там голубь. Значит, они скоро окно откроют, чтобы его впустить. В это время мы о себе и заявим!

Это, определенно, был мой вечер, потому что все случилось именно так. Я, как истинный зоркий сокол, узрел блики на стекле и понял, что пришло время горланить. Итогом ночных переговоров стал спустившийся вниз и открывший нам дверь Стун.

Не смотря на «незванность» и поздний визит, нам явно были рады. Даже, кажется, Рина.

Хотя тут я утверждать не берусь – она была в приподнятом настроении, так как ее голубь вернулся вовремя, почти непострадавшим и принес ей послание, которое они все ожидали уже вторые сутки.

Этим посланием оказался местный аналог моих документов, который мне справил староста какого-то дальнего хутора – большой должник Рины, курировавшей появление на свет не то семи, не то двенадцати его правнуков. Сама Рина счет не вела, а староста с него уже давно сбился.

Документы были на предъявителя и подделкой, по сути, считаться не могли. По той простой причине, что не подделывали в этом мире документы. Не было еще прецедента. Незачем было этого делать до моего появления!

Вот так вот я одним своим появлением начал разлагать и криминализировать местное общество!

Ну, да все это лирика. А если по делу, то выслушали Флина со всем вниманием и серьезностью. Рина сразу же затребовала рисунок сапог и исследовав его, сообщила, что похожие узоры наносят только в двух мастерских их города, которыми владеют два брата – семейный это узор.