"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

«Да. Мне нужно тебя увидеть».

«Чего так срочно-то?.. В такую рань?» — Алене показалось, что Змей подавил зевок.

«С Добрыней беда. Только ты можешь помочь… Он, может быть, умирает сейчас!»

«Ты где? — тон Змея стал серьезным. — Ага, понятно… Не исчезай никуда. Буду минут через пять».

Связь прервалась. Алена торопливо оглядела себя, сняла шапку, перекинула косу на грудь, стряхнула с кафтана несколько воображаемых пылинок, и стала с замиранием сердца ждать.

Змей пал на землю бесшумно и быстро. Алена даже не успела заметить — с какой стороны света он прилетел. А Горыныч, тем временем, видимо, желая сделать ей приятное, принял человеческий облик. Знал бы он, каких усилий Алене стоило прямо тут не броситься ему на шею.

— Ну, здравствуй, Аленушка! — он улыбнулся, и по-дружески обнял девушку. — Что же ты так неожиданно исчезла в прошлом году? Даже не попрощалась?

— Потом об этом, — Алена усилием воли отступила на шаг и отвела взгляд от смеющихся зеленых глаз. — Ты можешь Добрыню найти?

— Могу, — пожал плечами Горыныч. Потом он замер, слово прислушиваясь к чему-то. Удивленно хмыкнул. Прислушался еще раз и растерянно покачал головой.

— Как сквозь землю провалился… — в голосе Змея появилось беспокойство. — Наверное, кто-то закрыл его. Ты что-нибудь о нем уже знаешь?

— Яга его тоже не видит. А нож, который он оставил на заставе, уезжая, проржавел так, словно кровь с него текла.

— Когда и где его в последний раз видели? Куда он собирался?

— Он уехал в степь. Давно уже. Яга сама мало что знает. Говорит, что нашел, вроде, Добрыня себе новую жену в степи… Но я одну былину читала… про эту его свадьбу. Похоже, беда с ним немалая.

— Да ты не тяни! Говори скорей, что читала. Мы же проверяли, оно у тебя часто с правдой сходится.

— Значит так… Поехал Добрыня в степь, повстречал девицу-поляницу, по имени Марья — лебедь белая. Влюбился в нее. Жениться захотел… Ну, а она ему условие поставила — женись на мне по нашим, по степным обычаям. А обычай их был таков, что надевают молодые супруги браслеты, да не простые, а заколдованные. Снять те браслеты нельзя. А если кто из супругов умрет, то и другому из-за этого браслета жизнь становится не мила, и он сам, живьем, в курган, вместе с умершим ложится.

— И ты что же, думаешь, моего Добрыню в такую ловушку заманили?.. — глаза Змея возмущенно сверкнули. — Да я тех злодеев, что такое посмели, в пепел сожгу, по ветру развею!..

— Ты найди их сперва. И еще проверить надо, так ли здесь все, как я читала в былине.

— Проверим, — недобро усмехнулся Змей. — Мне бы только узнать, где именно в степи все это произошло… Там, в были твоей, ничего про то не сказано, в какой орде, у какого хана Добрыня гостил?

— Нет, — растерялась Алена. — А разве в степи не одна орда?

— Орда, по ихнему, по степному, это как у вас, на Руси, столица. Там хан живет. Все земли, что этой столице подчиняются, тоже иногда называют ордой, то есть, по русски — княжеством. Таких ханов сейчас в степи, с десяток, если не больше. К тому же ханы эти, как и все другие степняки, кочуют с места на место. Не обшаривать же нам теперь всю степь… Так кто видел Добрыню последним?

— Есть! — Алена аж подпрыгнула на месте, и поспешила поделиться своей догадкой. — Есть другая былина. Про женитьбу Алеши Поповича.

— Постой! При чем здесь Алеша? Мы же Добрыню ищем.

— При том! — девушка упрямо мотнула головой, откинув косу за плечи. — Там про Добрыню есть. И тоже все совпадает… Добрыня женился. А потом в степь уехал.

— Опять женился?.. Подожди, ты же говоришь, он на полянице женился… Это что же, от нее потом в степь и уехал? От рыбы в море скрываться? — Горыныч непонимающе потряс головой. — А как же тогда браслеты, могила?..

— Да нет же! — Алена даже притопнула ногой с досады. — Почему ты меня не слушаешь?

— Ну ладно, ладно… Я слушаю.

— Сначала женился Добрыня в Новгороде. Или еще где-то на Руси. Это в былине не уточняется… А потом отправился в степь. Жене он сказал, чтобы ждала его шесть лет, а коли не дождется, то пусть выходит замуж за другого. За кого угодно, только не за Алешу Поповича. Так в былине написано. И здесь, у вас женился Добрыня в Новгороде, но потом от молодой жены в степь уехал. Так мне Яга рассказала. А еще она рассказала, что приехал к жене Добрыни Алеша Попович и за себя замуж берет…

— Подожди, Аленушка, — прервал ее Змей. — Алеша ведь на Лебеди женат… Молчу, молчу.

— На Лебеди, — кивнула Алена. — Да, вроде, в ссоре они… Ну вот. В былине сказано, что не было Добрыни шесть лет. А потом заявился к его жене Настасье, Алеша Попович, и сказал, что Добрыня умер. Ну, Настасья и пошла за Алешу Поповича… Потом Добрыня вернулся домой и не дал им обвенчаться.

— И какой из этого вывод?

— Да не мог наш Алеша Попович просто так сказать, что Добрыня погиб! Не стал бы он при живом Добрыне на Настасье жениться! Ведь срок-то в шесть лет еще не кончился! Кстати, сейчас в Новгород царевна Лебедь полетела, так что неизвестно еще, чем сватовство Алеши закончится.

— Ты хочешь сказать, что Алеша недавно видел Добрыню?

Алена просияла оттого что ее, наконец-то, правильно поняли, и радостно закивала.

— Ну, давай тогда спросим у Алеши, где Добрыня, и всех дел, — пожал плечами Горыныч. Потом он на секунду замер. Улыбнулся и зацокал языком.

— Что там?..

— Сама посмотри.

Змей театральным жестом откинул полу своего щегольского кафтана и на шелковой подкладке, как на экране проступило изображение — Алеша и Лебедь в какой-то комнате, у окна.

— Так ты значит при живой жене снова жениться надумал? Кобель! Сволочь!.. Предатель! — каждый из нелестных эпитетов сопровождался звонкой пощечиной.

— Ну, слава богу, — вздохнула Алена. — Пусть лучше Лебедь ругается и дерется, лишь бы никого не заколдовала.

— Милые бранятся, только тешатся… — Змей усмехнулся. — Вряд ли Алеша сейчас нам что-нибудь вразумительное сможет ответить.

— Но как быть? А если Добрыня и вправду погиб?! А мы тут…

— Ладно, полетели. Поговорим с Алешей лично.

Горыныч на несколько шагов отступил от Алены и превратился в крылатого дракона. В момент превращения на девушку пахнуло жаром. Черная лошадка, испуганно заржав, ускакала в лес.

«Эх, сколько пирогов пропало даром в сумках, — вздохнула про себя Алена, — ладно, потом ее поймаю».

Змей подставил шею. Алена, улыбнувшись, взобралась на него. Взялась руками за растущий на шее дракона гребень.

— Ухватилась?.. Держись теперь. Быстро полечу, — высоко подпрыгнув и взмахнув крыльями он стремительно взмыл в небо.

— Эх, давно я тебя не катал!

У девушки захватило дух. Застава, деревья, пляж становились меньше и меньше, пока не превратились в маленькие точки где-то внизу. Вся земля стала похожа на огромную географическую карту. Горыныч со страшной скоростью помчался вперед. Под его крыльями поплыли поля и реки, мелькнул где-то сбоку стольный Киев-град. Вскоре, после череды рек, лесов и болот, внизу возник деревянный город на реке, у большого озера.

Город расстилался по обе стороны реки, и был соединен перекинутым через нее длинным деревянным мостом. По обе стороны моста многолюдно кипело торжище. По реке плыло множество ладей, идущих как на веслах, так и под белыми или цветными парусами. Местами деревянный, а местами и каменный городской кремль был окружен сотнями широких, просторных дворов. Каждый двор был огорожен частоколом, как на богатырской заставе, или хотя бы высоким забором. Внутри дворы были застроены богатыми теремами и мелкими домишками. Народ, увидев Змея начал показывать на него пальцами, и что-то радостно кричать. Когда они уже значительно снизились, Алена сумела расслышать, что кричат новгородцы.

— Велес! Смотрите, люди! Велес летит!..

— Любят тебя здесь? — удивленно спросила Алена.

— Уважают, — Змей гордо ухмыльнулся. — Хотя, вроде бы, не за что. Я для них давно уже ничего особенного не делаю. А они почему-то считают, что я по-прежнему покровительствую торговле, скоту, еще Род знает чему… Как в древние времена, в общем. Приятно, однако. Как я понимаю, людям просто необходимо на кого-нибудь молиться. В Новгороде мне молятся. В Киеве — Красну солнышку. А в церквах везде какому-то дядьке бородатому, который висит на кресте. Великое колдовство молитвы заключается в том, что человек уже тем, что молится, сам себе помогает.