Увалов представляет двоих старших сыновей, и еще до дворе играла какая-то мелюзга… Похоже, отпрысков в этой семье хватает — одним вполне можно пожертвовать за родительские амбиции.
Неспешно выпиваем по рюмке настойки, закусываем умопомрачительной рыбой и солеными грибочками.
Пустые светские беседы меня не интересуют. Перехожу к делу:
— Расскажите, в чем суть вашего конфликта с Бельскими из-за доступа к аномалии.
Увалов смотрит на меня оценивающе. Спокойно выдерживаю его взгляд. Он дожевывает закусь и кратко, по существу, без лишних эмоций пересказывает суть проблемы.
Род Уваловых издавна обладал даром находить или прокладывать в Васюганье тропы. Иногда они вели в известные сталкерам местам кратчайшим путем, а иногда выводили к месторождениям, куда иначе не попасть никак. Разумеется, Уваловы не пользовались этим богатством единолично, а пропускали сталкерские артели в обмен на справедливую долю хабара. Таков был заведенный на века порядок. Если возникали споры, за разрешением их обращались к господам Строгановым. Разумеется, те получали в срок свою долю.
Вскоре после исчезновения Парфена порядок был нарушен. Одна из артелей Бельских пошла по уваловской тропе — и не вернулась. Вместо того, чтобы смириться с тем, что Хтонь-матушка забрала людей себе, Бельские стали требовать с Уваловых компенсацию. Уваловы пошли в отказ и закрыли свои тропы для артелей, которые ходили под Бельскими. Те подстроили арест Тихона за браконьерство, но Увалов-старший и тут не дрогнул. Сейчас добыча хабара в Васюганье упала втрое, убытки терпят все.
Пока хозяйка ставит на стол уху, расспрашиваю хозяина о порядке расчетов, существовавшем при Строгановых, об установленных долях и постоянно действующих договорах. В сущности, Увалова устроило бы вести дела как прежде, но при двух условиях — получив от Бельских солидную компенсацию за нанесенную обиду и вернув Тихона домой.
С последним могут возникнуть сложности — напрасно артельщики втянули в свои разборки государственные структуры… Тихон по дурости долго ходил в отрезках и рейтингом сейчас едва вышел к нижней границе массы. Ему еще минимум год пахать на УДО, если не до самого выпуска… Вторым порядком маги его профиля практически не инициируются — и это к лучшему, потому что сейчас Тихону неиллюзорно светит судьба батарейки.
Благодарю за обед, жму хозяину руку и возвращаюсь к машине, оставляя Тихона распрощаться с семьей без посторонних глаз.
* * *
В Тару мы приезжаем довольно поздно, и хотя надо бы сразу заняться расследованием, я принимаю решение отвести следующий день на отдых. Вволю выспаться, от пуза наесться домашней еды, без суеты попариться в бане. Это важно не столько для меня, сколько для парней, которые приехали решать мои проблемы. Между прочим, денег за помощь я им заплатить не могу, воспитанникам запрещено зарабатывать вне колонии. Так что важно показать, что я не отношусь к ним как к бесплатной рабсиле. Такого им и в колонии хватает. А здесь Карлос впервые в жизни попробовал домашние пельмени.
После пятого захода в парилку уже не тянет прыгать в ледяную купель. Заворачиваюсь в простыню на манер тоги — ну или я полагаю, что тогу носили приблизительно так — и выхожу в сад. Вечерний воздух приятно холодит разогретую кожу.
— С легким паром, — насмешливо произносит женский голос в глубине сада.
Арина Калмыкова неспешно выходит на свет. Становится неловко, хотя она-то, в отличие от меня, одета полностью, и весьма элегантно — кажется, такие длинные широкие юбки называются амазонками. Не уверен, что мы сейчас не нарушаем какие-нибудь правила приличия. В колонии своя атмосфера, а в целом в Сибири, кажется, царят довольно старорежимные нравы. Например, здесь не принято выходить из дома без головного убора, а девушка не должна оставаться наедине с мужчиной, который не приходится ей близким родственником — даже с женихом.
Ладно, авось Калмыкова знает, что делает. Она поднимается на крыльцо банного терема — чувствую легкий аромат ее духов, кажется, ландыш — и говорит:
— Я хочу поговорить с тобой наедине, без лишних ушей.
Распоряжаюсь:
— Домна, проверь, что нас никто не может услышать. И выключи запись.
Все никак не привыкну к жизни с домашним искином. Входя в помещение, машинально шарю рукой по стене в поисках выключателя, хотя Домна уже успевает настроить свет, уместный и комфортный в это время суток.
— Исполнено, — деловито отзывается домашний искин.
— Спасибо, Егор. Это, как ты понимаешь, должно остаться между нами, — Арина несколько секунд прикусывает губку, потом решается: — Надеюсь, ты не станешь сердиться. Меня попросили с тобой поговорить.
Эта интрига довольно проста:
— Бельские.
— Да. Игорь Бельский. Он приходится другом моему брату.
Интересно, это все, что их связывает? Арине двадцать три года, в этих краях девушка к такому возрасту обычно уже сговорена. Но да не суть важно.
— У меня накопилось много вопросов к Бельским.
— Я знаю. И Игорь, он готов на них ответить полно и искренне. Да, после ухода Парфена они действительно пытались перехватить контроль над наследием Строгановых. Тогда считалось, что ты не в состоянии им управлять. Теперь мы знаем, что это не так.
«Мы». Что же, зато честно. Продолжаю Аринину мысль:
— А еще теперь от наследия Строгановых вас оттеснили Гнедичи. В чем вы им изрядно помогли собственными действиями. Зачем вы пытались навязать Ульяне такого никчемного жениха?
— Мы просчитались, — вздыхает Арина. — Фон Бахман был другом Игоря в университете, и Игорь полагал, что он сможет вести себя достойно. Но люди меняются…
— Не проще было предложить Ульяне в качестве партии кого-то из своих?
— Старшему из неженатых Бельских восемь лет, мои братья тоже все уже состоят в браке. А подключать кого-то из других семей мы не решились — он стал бы склонять чашу весов в пользу своего рода.
— Это все очень интересно. Но почему я должен поверить, что вы просто не воспользуйтесь моей помощью, чтобы свалить Гнедичей — а потом не наложите руку на мое наследие?
Я, конечно, смогу кое-что этому противопоставить, но сейчас просто интересно, что Арина ответит.
Девушка улыбается:
— Потому что последние события показали: Васюганье не стоит без Строганова. История с Уваловым — только одна из многих. Без хозяина все здесь рассыпается.
Становится зябко — накопленный в бане жар успел выветриться из тела.
— Я хочу выслушать, что могут предложить твой брат и Игорь Бельский. Готов встретиться с ними завтра вечером в ресторане «Ведмед».
Еще в прошлое посещение запомнил это заведение из-за забавного названия — «превед ведмед». Хотя шутки шутками, но здесь считается, что имя страшного зверя — бер — вслух лучше не произносить, чтобы не накликать. Даже прозвище «ведающий мед» и то в лесу стараются переиначить на «хозяина», «косолапого» или «топтыгина» — или вот так, «ведмед». Мало ли…
— Спасибо тебе, Егор. Я сообщу Бельскому, что ты согласен его выслушать. Доброй ночи.
Арина улыбается и уходит в сад, ее стройная фигурка растворяется между деревьями.
А я даже не посмотрел изнутри, не врет ли она. Просто чувствую — она верит в то, что говорит.
А вот относится ли то же самое к Бельским, которых я с самого начала держал за врагов — узнаю завтра. Пока, пожалуй, можно исходить из того, что враг моего врага мне на что-нибудь да сгодится. Кстати, в Тарском девичьем институте они владеют долей, так что эта история затрагивает и их.
Время позднее, пора, пожалуй, ложиться — надо бы выспаться перед завтрашним днем. Но есть ощущение, что что-то я забыл — не сделать даже, а просто проверить. Да! Камень на столе Парфена. Мое секретное такси в Нижний мир.
Возвращаюсь в дом, поднимаюсь на второй этаж. Дом поражает не столько роскошью, сколько основательностью. Парадная лестница из лиственницы ведет на второй этаж, каждая ступень вытерта до блеска подошвами нескольких поколений. В гостиной — тяжелые портьеры с кистями, буфет красного дерева заставлен сверкающим хрусталем, на стенах — классического вида портреты моих суровых предков в рамах под золото. В каждом поколении — хозяин, его жена и наследник, всегда мальчик и всегда один. Видать, полукровкам-Строгановым дети достаются недешево… Смешанные браки на Тверди — дело рисковое.
