Я оказался на кухне академии. Там, откуда брали начало наши завтраки, обеды и ужины. Я увидел несколько огромных плит посередине большого, выложенного кафелем даже не потолке, помещения, несколько разделочных столов по периметру, целый полк холодильников и морозильных камер вдоль одной из стен, шкафы с инструментарием, какие-то непонятные кухонные приспособления…
К счастью, солдат управления здесь не было. Да и действительно — зачем им кухня? Пайки они, скорее всего, привезли с собой, чтобы не задумываться о готовке, так что максимум, что они сделали — обыскали кухню, холодильники, и ушли с нее. Они-то не знали про подземный ход.
Прежде чем ступить на кафель, я еще раз перешнуровал заячьи мокасины, которые сделал для Амины, но ради этой миссии отобрал обратно — мне их великолепное свойство скрадывать звуки шагов благодаря меху снаружи пригодится намного больше, чем ей. Тем более что она все равно носила их мехом внутрь.
Ничего не задев и не издав ни единого звука, я скользнул по кухне и выглянул наружу, в общий холл, благо никаких дверей тут не было — просто прижался к стене и высунул один глаз.
В общем холле солдаты были. Целых трое. Двое спали сидя на стульях, поставив свои винтовки сбоку, третий бодрствовал, но смотрел в окно, стоя спиной ко мне. Он тоже никак не подозревал, что опасность может придти со спины.
Снова бегло окинув зал и убедившись, что я ничего не упустил и нигде не скрывается еще парочка солдат, я внаглую пересек зал быстрым шагом прямо по центру, не сводя, однако, взгляда с бодрствующего солдата, готовый в любой момент вскинуть руки и отправить в него стрелу.
Обошлось.
Все-таки время для своего дерзкого плана я выбрал идеальное.
Добравшись до лестницы, я секунду прислушивался, а потом решительно пошел вверх, держась поближе к стене, чтобы максимально расширить поле зрения и заглядывать за углы как можно раньше.
На лестнице тоже никого не было и я спокойно, хоть и не очень быстро, добрался до второго этажа. Дверь, разделяющая лестничную клетку, и внутренний коридор, оказалась открыта, как и окно напротив нее, и я замер на последних ступеньках, так, чтобы меня нельзя было увидеть изнутри, решая, что делать дальше. Вроде бы внутри никого нет, но…
Нет, кто-то есть! Кто-то совершенно точно только что хихикнул недалеко от входа! Хихикнул, а потом громким длинным вдохом набрал воздуха в грудь и заорал во всю мощь своих солдатских легких:
— Эй, Влад! Влад, иди сюда, чего покажу!
И Влад услышал. Сверху, с третьего этажа, раздался хлопок закрываемой двери, а потом по лестнице вниз загрохотали тяжелые шаги.
Глава 7
Да что ж так невовремя! Что ты, урод, смог там такого смешного найти в такую рань?! Почему тебе вообще в такую рань не спится, ты что, больной?! Будь моя воля, я бы спал и спал! И Влад твой тоже хорош — поперся на зов, как мальчик по вызову!
Я скрипнул зубами от бессильной злости и отступил на две ступеньки вниз. Ничего не поделаешь, придется снова спуститься, хотя бы на один пролет, чтобы меня тут не заметили. А когда Влад пройдет, и они там уединяться — снова продолжать восхождение.
— Эй, наверху! — внезапно раздалось снизу, с первого этажа. — Вы чего там разорались?! У меня тут парни спят!
Вот сука, не хватало еще чтобы ты сюда поперся на разборки! Куда мне теперь деться?! Я же даже спуститься не могу — дежуривший у окна солдат ради того, чтобы доораться на сослуживца наверняка сунул голову в дверь, и, стоит мне спуститься еще на десяток ступенек — он уже увидит мои ноги!
А если не спуститься — тот, кто идет сверху, увидит мою голову!
Вот не спится одному в такой час!
Вот поперся же второй на его зов, не лень ему было!
Вот не смотрелось третьему дальше в окно, на прекрасный рассветный лес!
Прекрасный рассветный лес…
Окна выходят на лес!
Я кинулся к окну со всех ног, надеясь, что зачинщик всей беды поленится и не попрется выяснять отношения с дежурным снизу, увидев между делом и меня.
А еще я очень надеялся, что Влад спускается достаточно медленно, чтобы я успел…
Прыгнуть в окно, группируясь, подтягивая к подбородку колени, чтобы не зацепиться ими за подоконник, и прямо в прыжке разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. В руках сверкнула прана, формируясь в два коротких широких и толстых клинка.
Если я опоздаю хотя бы на мгновение — мне конец. Если я упаду с высоты даже всего лишь второго этажа без возможности принять удар в ноги и перекатиться — мой позвоночник этого просто не выдержит и треснет, как сухая ветка.
Поэтому, едва только перед глазами промелькнул отлив подоконника, я размахнулся и вонзил оба прановых клинка в стену.
Я специально не задумывал у них режущих кромок — только кончики. Острейшие кончики, которым никогда не суждено обломиться или затупиться ни об один материал на свете, легко вошли в камень административного шпиля, меня по инерции дернуло вперед и вниз, но я принял удар стены в напряженные ноги, и повис на клинках, как на гимнастических брусьях.
Быстро кинул взгляд через плечо налево, потом направо, и только потом — себе под ноги, и никого не увидел. Мои молниеносные суждения оказались верными — со стороны леса солдат не было, и мои акробатические этюды остались незамеченными.
И действительно — зачем нужны солдаты там, где от леса до стены здания — два десятка метров? Наблюдение можно вести и из окон, в чем я уже убедился, а если кто-то все же соберется отправиться в лес на поиски беглых студентов — так сборы сподручнее проводить в помещение, и лишь потом выходить на улицу.
Но это все запоздалые, хоть и логичные объяснения действия, которое на самом деле в очередной раз подсказала мне моя интуиция.
О том, что было бы, если бы она ошиблась, думать даже не хотелось.
Я задрал голову, глядя вверх, на окна других этажей, выходящих все на тот же лес. К сожалению, из них всех были открыты только то, через которое выскочил я, и то, что находилось ровно над ним — на третьем этаже. Все остальные были закрыты.
Жаль. У меня в голове уже промелькнула мысль, что, может быть, мне удастся проползти по внешней стене шпиля до самого верха и проникнуть обратно внутрь через окно. А нет, не удастся. И дело тут даже не в том, что это сложно физически — как раз моя физическая форма была на высоте. Просто необходимость разбивать окно, чтобы проникнуть обратно внутрь шпиля, автоматически ставила крест на моем плане. Мне все еще нужно сохранять скрытность. Поэтому возможность проползти по внешней стене хотя бы даже один этаж — уже подарок судьбы, которым грех не воспользоваться.
Однако, едва только я подтянулся на своих прановых клинках, как над головой раздался невнятный голос, и шорох одежды. Что-то щелкнуло, потянуло противным дымом.
Вот, значит, почему тут окно открыто — солдат, что обыскивал второй этаж, курит. А курить в помещение ему, видимо, запретило командование, и он курит в окно. И тот, что с третьего этажа, наверняка, тоже любит посмолить… Может, потому первый его и позвал, что нашел в комнатах преподавателей что-то интересно на покурить?
Это объясняло, почему здесь открыто окно, но мне это знание было не нужно. Мне нужно было, чтобы они как можно быстрее свалили от окна и перестали в нем маячить, чтобы я смог добраться до окна третьего этажа, не опасаясь, что меня заметят.
Наконец над головой раздался еще один щелчок, только намного тише, и мимо меня спикировал окурок, чудом разминувшись с моим воротником. Зашуршала по подоконнику одежда, утопали вдаль тяжелые шаги. Я выдохнул, и, поочередно отрывая руки от своих прановых снарядов, вытер ладони об одежду и пополз по стене.
Сперва — вбок, чтобы окно осталось не просто сверху, а еще и сбоку. Потом — вверх, намереваясь поравняться с окном третьего этажа и заглянуть в него, прежде чем запрыгивать внутрь.
Восхождение давалось легко — прановые клинки легко входили в камень под небольшим углом, совсем как моя самая первая прановая стрела. Помню, я еще тогда удивился, как легко она пронзила твердый камень. После того, как мне всю мою предыдущую жизнь приходилось карабкаться по стенам и крышам, используя только собственные пальцы и простейшие инструменты минимального размера и веса, а от того — и функционала тоже, прановые шипы казались настоящим чудом, которое можно в любой момент спрятать в никуда и оттуда же достать. Да, после них в стенах остаются дыры, украшенные извилистыми трещинами, но какое мне сейчас до этого дело? Сейчас мне есть дело только до того, как бы побыстрее добраться до окна третьего этажа.
