Таможенная служба ловко играет на срочности. Насколько мне смог объяснить Лесс Боссинэ, между городами, стоящими на реках или вдоль морского побережья, по которым проходят маршруты торговых кораблей, курсируют гонцы с важной информацией о грузе, который находится на какой-нибудь условной «Бегущей лани», и хозяину нужно срочно продать его. Прибывает судно в нужную точку выгрузки — и начинается хитрая игра. Таможня затаивается в засаде как паук и просто игнорирует купца, заставляя того нервничать и выяснять, когда же господа королевские чиновники начнут проверку трюмов. Товар ведь задекларирован, проверка документации и товаров не займет много времени. Важнее всего — подпись комиссара таможни. Без нее невозможно выгрузить товар, поместить его в лабазы, договориться с покупателями. А еще приходится держать в голове время, выделенное для стоянки у причала. Стрелки хронометра тикают, неумолимо приближая тот момент, когда придется бежать в контору и слезно умолять обнаглевших от своей безнаказанности и дармовых денег продлить аренду причала.
Судя по мрачнеющей физиономии Боссинэ, таможенники решили пустить в дело второй вариант. «Лаванда» и «Енот», отягощенные груженными барками, застыли возле красного бакена, отмечавшего место, где проводится досмотр.
— Что-то не торопятся, — устав стоять на свежем воздухе, пахнущем водорослями, произнес виконт Агосто. Натянув на глаза шляпу, он недовольно поджал губы, развернувшись в сторону купца. — Боюсь, господин Боссинэ, на ваш кошелек положили глаз толстомордые упыри в мундирах. Спорим, что они сейчас всячески затягивают время…
— Похоже на то, — проворчал наш работодатель, сжимая в руке сложенную подзорную трубу, с помощью которой он обозревал протянувшиеся вдоль берега лабазы, конторские дома и мельтешащий возле них разнообразный люд. Но больше всего времени негоциант уделял причалам, особенно тем, которые сейчас пустовали. И это обстоятельство больше всего раздражало Лесса. Не было никаких причин задерживать досмотр.
В Эбонгейте мы сделали первую серьезную остановку после приключений на острове Норри. Славный город с богатой историей жестоких сражений, как выразился Боссинэ, был залит солнцем и свежей весенней зеленью. Чем дальше мы уходили от побережья, тем приятнее на глаз становились ландшафты. Здесь гораздо мягче климат, все растет как на дрожжах, даже зима не такая суровая, как в центральных провинциях или промозглая как на побережье. Неудивительно, почему холмы утопают в цветущих садах, а начиная с окраин все земли распаханы аккуратными квадратами и прямоугольниками.
— Лесс, вы должны знать имя комиссара таможни, — словно утверждая, сказал Ним. — Я попробую уладить с ним вопрос.
— Не получится, ваша милость, — покачал головой купец. — Здесь власть имеет только эрл Ронессо, а начнете показывать свой нрав — мы простоим здесь дней пять, не меньше. И за каждый день простоя придется платить.
— Требование дворянина ничего не значит? — Ним приподнял бровь.
— У таможни свои правила, — развел руками Боссинэ.
— И все же? — настаивал мой высокородный друг. — Не дадите мне возможность попробовать?
— Фернан Овалле, — нехотя ответил Боссинэ и раздраженно вытянул трубу на необходимую длину. Приложив к глазу, направил на ему одному ведомую точку. — Пусть он находится на королевской службе, но все знают, что должность Овалле — формальна. В Эбонгейте есть только один хозяин. Все вопросы решаются через него.
— Местный эрл? — догадаться мне не составило труда. Все становилось на свои места.
— Эрл Ронессо очень влиятельный человек в провинции, — подтвердил слова купца Ним. — Я ведь уже говорил, что он приходится троюродным дядюшкой королю. Пусть и по женской линии, но это нисколько не умаляет его достоинств грамотно вести дела в своем хозяйстве. И да, наш король уважает его настолько, что закрывает глаза на некоторые шалости. Так что любая попытка надавить на комиссара Овалле ничем не закончится.
— Вы сами себе противоречите, виконт, — я пожал плечами. — То утверждаете, что уладите вопрос, и тут же опровергаете.
— Ничего подобного, — залихватски поправив шляпу, откликнулся Ним. — Сказанное относится не ко мне, а я сейчас навещу таможню. Хотите ко мне присоединиться, Игнат? Оттуда мы можем сразу же пойти в город. У нас в запасе есть больше суток.
— Охотно, — согласился я.
— Господин Боссинэ, велите спустить шлюпку на воду.
— Тогда мне стоит приодеться, — я критически осмотрел себя. На палубе корабля можно ходить в просторных штанах и рубахе, но рядом с виконтом не хочется выглядеть драным псом. Для этого у меня есть «парадная» одежда: свежая рубашка, жилет, новенький кафтан и начищенные до блеска сапоги.
Виконт Агосто обещал без меня никуда не уплывать, и пока я буду переодеваться, он полюбуется видами города и широкой величавой Роканой, которая и в самом деле завораживает невероятным размахом.
Гардероб Лихого Плясуна всегда спасал меня в подобных ситуациях. Любитель хорошей одежды, покойный ныне корсар, обеспечил своего «наследника» всем необходимым, из которого я с собой взял только пару комплектов верхнего и нижнего белья. К сожалению, мой молодой вестовой по имени Ройбен остался на «Тире» под присмотром Пегого, и следить за чистотой кафтанов и сапог приходилось самому. Не хотел я брать мальчишку в опасную дорогу, хорошо представляя, чем может закончиться путешествие. А он так умолял меня взять его в отряд, даже в ногах валялся. Правда, получив по загривку, больше таких выкрутасов себе не позволял.
Сначала я ополоснулся нагретой за день водой из бочки, потом спустился в каюту и стал наряжаться: белоснежная рубашка с серебряными запонками, коричневые штаны из плотной ткани, сапоги с раструбами и темно-зеленый кафтан. Как раз для таких случаев вроде выхода в город.
Опоясавшись ремнем, я заткнул за него пару двуствольных пистолетов. Неудобно и тяжеловато, но к такому арсеналу я привык, да и спасал он меня не раз. Кортик с непонятной и пугающей магией я тоже не забыл.
Виконт Агосто терпеливо ожидал меня на палубе.
— Таможня так и не прибыла? — разглядывая корабли возле красного бакена, спросил я.
— От причалов ни одна лодка в нашу сторону не отошла, — Ним покосился на Боссинэ, мечущегося на капитанском мостике и постукивающим ладонями по перилам. — Мне его жалко, Игнат. Придется слегка повздорить с этими напыщенными индюками.
— А нам нужен скандал? — я сразу прикинул, какие проблемы могут нас ожидать, вздумай мы качать права чиновникам от королевской службы. — Не забывай, у нас в трюме запрятаны гравитоны. Полезем нахрапом — обеспечим себе головную боль. Как бы вверх дном весь караван не перевернули.
— Мы стоим на середине Роканы, — перекинув ногу через борт, виконт встал на штормтрап, крепко вцепился в него и стал неторопливо спускаться в шлюпку, ждущую нас внизу вместе с четверкой крепких парней из команды «Соловья». И продолжал разговор, задрав голову: — По морскому кодексу никто не имеет права проверять суда, находящиеся в нейтральных водах. То же самое относится и к рекам, имеющим важное торговое значение. Рокана — одна из них. Поэтому Боссинэ и встал так хитро, чтобы местная таможня не испытывала желания сунуть нос на флагманский борт.
— А как же королевский речной патруль? — я спустился следом за виконтом, уселся на скамью, и один из гребцов оттолкнул лодку от борта корабля с помощью весла, и мы помчались к берегу. — Им никто не запрещает проверять подозрительные суда.
— Какие у них могут быть основания? — завернувшись в плащ, чтобы брызги воды не попали на одежду, в свою очередь спросил Ним. — Купеческий корабль имеет хозяина, он застрахован от разных ситуаций, а еще существует конвенция, оберегающая негоциантов от всесилия флотских. В этом отношении король Амман заслуживает уважения. Он понимает важность внутренней торговли и всячески способствует ей.
— Ну да, оснований, судя по всему, у них нет, — признал я правоту виконта. — Если только кто-то не нашептал им.
