Да уж, круговая порука мажет как дёготь. Так в своё время пел Бутусов. И если выбиваешься из коллектива, то будь готов, что и коллектив может выбить тебя!
— Наташ, а почему я не стал ходить на общие работы, не напомнишь? — аккуратно спросил я, когда мы почти дошли до места расхода.
— А ты чего, не помнишь, что ли? — нахмурилась она. — Так всё из-за помидор…
— Из-за помидор? — я постарался удивлённо вскинуть брови. — А помидоры-то тут причём?
— Да потому что ты воспротивился разделению на «гнилушки», полусгнившие и целые, — пожала плечами Наташа.
— Чего? Как… какие?
— Да ты чего, Петя? Ты тогда отказался разделять помидоры на три части. Гнилые надо было выбрасывать, полусгнившие складывать в ящики для магазинов, а хорошие откладывать для райкома партии. Вот и начал гнилые и полусгнившие выбрасывать, а хорошие складывать для магазинов и райкома пополам, — Наташа приблизилась и шепнула. — Нет, наши с тобой были абсолютно согласны, но… Сам понимаешь…
— Не понимаю, — вздохнул я. — И понимать такое отказываюсь. Если партийным работникам можно есть целые и хорошие помидоры, то такие же должны есть и наши люди! Или я в чём-то неправ?
— Прав-то ты прав, но… — вздохнула Наташа. — Сказали, что нужно делать так, и никак иначе. Всё-то ты правильно сделал. И правильно озвучил свою позицию, но…
— Но коррупция превыше всего, — буркнул я. — Ну что же, посмотрим, как тут и что! Пока, Наташа, до встречи на обеде.
Пользуясь полученными данными о прошлом инженера, я прошел в раздевалку. Найти мой шкафчик не представляло труда — на нём был изображён мужской половой орган гигантских размеров и подпись: «Самый борзый х…»
Ну что же, хороший и добрый коллектив, приятные соседи по квартире, умная и отзывчивая девушка — чем не мечта для молодого советского гражданина?
— Петро, тебя же уволили? Или ты не стал писать заявление по собственному? — спросил меня мужчина с крупной бородой и в таких здоровенных очках, что ему обязательно бы позавидовала черепаха Тортила.
— Вот ещё, — хмыкнул я в ответ. — Кто же меня уволит? Я же памятник!
— Ага, памятник, — буркнул мужчина в ответ. — Ну, посмотрим на тебя, памятник, как на планёрке будешь себя вести! Ледоимцев с тебя живого не слезет.
— На меня ещё забраться надо. А у этого Ледоимцева ножки коротки, — улыбнулся я в ответ.
Шкафчик открыть не получилось — внутрь врезного замка были напиханы сломанные спички.
Хм, весьма оригинально! Похоже, что Петра тут любили и уважали. Ну да и я не лыком шит. Вот тут нажать, тут приподнять, тут пришлёпнуть и… можно открыть и без замка. С помощью мата и ломика можно ракету создать, а уж вскрыть рабочий шкафчик — как два пальца обмочить.
Что касается спичек… У меня мелькнула в голове одна затейка из старых времён, когда я ещё мальчишкой развлекался среди одногодок. Если меня хотят уволить, то можно сделать это так, чтобы коллеги запомнили, и при случае вспоминали Петьку Жигулёва.
Приготовления заняли всего минуту. После этого я побежал на утреннюю пятиминутку.
Прибежал тютелька в тютельку. Меня встретили неприязненные взгляды товарищей. Вот как будто я у каждого по червонцу занял, а отдавать не собираюсь.
— Доброе и радостное утро, товарищи! — сделал я первый ход.
— Для кого-то оно может и радостное, если ты заявление на увольнение принёс, — проговорил чуть вальяжно растягивая слова человек, в котором я по фото с Доски Почёта узнал руководителя цеха сборки Сергея Павловича Ледоимцева.
— Принёс-принёс, не переживайте, товарищ Ледоимцев, — широко улыбнулся я. — Надеюсь, что подпишете быстро и без проволочек?
— Да какие проволочки, если ты сам хочешь покинуть наш дружный коллектив? Большому кораблю — большое плавание, — хмыкнул Ледоимцев.
Остальные работники скривили губы в подобии улыбок. Всё-таки недолюбливали Петьку в коллективе. Ох и недолюбливали… Ну да ничего, мне только чуточку продержаться, да ещё чуточку простоять…
— Кстати, про плавание… А может, сыграем в «кораблики»? В подводные лодочки? — широко улыбнулся я.
— Чего? Что за чушь ты несёшь, Жигулёв? — нахмурился руководитель цеха.
— Какую же чушь? Я вам игру одну предлагаю. Вот есть три коробка, — я вытащил загодя заготовленные спичечные коробки. — В одном из них есть спички, — я потряс одним из коробков и раздался дружный перестук. — В двух других их нет. Сможете угадать — в каком из «корабликов» есть пассажиры? Если угадаете хотя бы один раз из трёх — тут же выкладываю заявление на стол! А если не угадаете, то работаем дальше! Как ни в чём не бывало!
— Чего? Ты чего тут цирк устраиваешь, Жигулёв? Кораблики какие-то, спички… Ты что, в детском саду или на серьёзном предприятии?
А между тем я увидел загоревшийся огонёк интереса в глазах сослуживцев. Вряд ли такое развлечение с утра выпадет увидеть. Развлечений у советских людей не так уж много на работе, а тут и в самом деле — целое представление.
— Да пусть покуражится, Палыч. Неужто ты из трёх коробков нужный не вытянешь? — прогудел тот самый бородатый мужчина, которого я видел в раздевалке.
— Пусть покажет. Хоть настроение поднимет! — поддержали другие сотрудники.
Ну вот, хоть и маленький, но уже шажок навстречу к коллективу. В группе всегда любят отчаянных и весёлых. А что не согласился на выезды ехать… Ну так это со временем и забыться может!
— Ладно, у нас есть ещё три минуты, — руководитель взглянул на наручные часы. — Показывай, что у тебя там.
— Ну так вот, — я снова потряс одним из коробков и присел на корточки. — Вот в этом есть спички, а в остальных нет. Слышите? — я потряс другой рукой. — Они пустые, можете заглянуть. Теперь, кручу-верчу, запутать хочу. За хорошее зрение — три рубля премия! Вот так вот и вот так. Где нужный коробок?
Делал специально неспешно, чтобы руководитель мог не упустить коробок из вида.
Ледоимцев покосился на других мужиков и показал на крайний правый. Я пожал плечами:
— Попробуйте, посмотрите!
Тот хмыкнул и ткнул коробок носком ботинка. В ответ ни звука. Я поднял коробок и потряс — ничего.
— Первая попытка прошла не очень. Посмотрим, какой будет другая попытка? Вот, слышите? Гремит коробочек. Гремит и ждёт, пока его разгадают. А вот теперь положим его и начнём крутить-вертеть, на ветер свистеть. У кого хорошее зрение? Кому там нужна премия?
— Вон тот коробок, вон тот, слева! — раздались выкрики. — Да точно я видел. Мамой клянусь!
— Пробуй, начальник, — хмыкнул я. — Бери-бери, не смущайся.
— Но-но, соблюдай субординацию, — буркнул Ледоимцев и снова выбрал коробок без звуков.
— Ну ни хрена себе! — ахнули мужики. — А ведь это тот самый коробок…
— Не, ребята, тот самый у меня в руках! — я потряс. — Вторая попытка сгорела. Будем пробовать третью?
— Давай, Палыч! Чего уж там! Прямо в самом деле интересно стало! — раздухарились сотрудники. — Вот где-то он нас накалывает, но непонятно где!
— А это как с помидорами, — улыбнулся я. — Вроде бы все люди, все человеки, только одним полупустые помидоры попадаются, а другие целёхонькие забирают.
— Дурацкая аналогия, — буркнул руководитель.
— Может и дурацкая, — пожал я плечами. — Что, будем пробовать третий раз? Или на двух остановимся?
— Палыч, давай! Чего уж там? — наперебой начали выкрикивать сотрудники.
— Давай, крути свои коробочки, — насупился тот.
Я специально поднял и потряс в третий раз коробок. Раздался шум бьющихся друг о друга спичек. Потом положил его между двумя остальными и перемешал. На этот раз без присказок.
— Ну что? Где нужный коробок?
— Вот этот! — Ледоимцев как коршун на цыплёнка прыгнул на коробок и схватил его цепкими пальцами. — Теперь уже не подменишь… Чёрт! Как же так?
Он открыл пустой коробок. Остальные люди ахнули. Блин, ну до чего же бесхитростный народ. Смотрели на меня, как на мага. А я тем временем цапнул оставшиеся два коробка и сунул их в карман.
— Надеюсь, на этом наш инцидент исчерпан? — спросил я.
