Холли сидел, обложившись подушками, и у него было такое горестное, потерянное, напуганное лицо, словно он только что узнал, что смертельно болен.
– Пропало, – прошептал он, – все пропало! И больше ничего не будет!
И он рухнул на кровать как подкошенный.
– Это все вы виноваты, – донеслось невнятное, – все вы! Я спал, как ангелочек, а вы! Что мне теперь делать? Я погиб как художник! Ваша похоть весь дом пропитала и набросилась на меня, беззащитного.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Тэсса растерянно.
– Да что тут непонятного, – раздался насмешливый голос Фрэнка, который так и не покинул спальни. – Этот чудик кончил во сне.
Холли застонал, как раненый носорог.
Тэсса закрыла рот, потом закрыла дверь в его комнату и вернулась в постель завершать свое преступное занятие.
Все утро они ходили вокруг Холли, предлагая ему кофе, клубнику и печенье.
В ответ доносились только проклятия и стенания.
– Зачем только я приехал в это гиблое место, – причитал страдалец, – почему я не полетел в Токио! Кто же знал, какая опасность поджидает меня в этой деревне!
В конце концов у Фрэнка иссякло всякое терпение, и он оставил Холли на попечение призрака Теренса Уайта, а сам пошел делать конюшню для пони на заднем дворе.
Тэсса нашла свою единственную черную футболку и тоже покинула дом. Дел предстояло много.
Во время похорон скорбь Одри приняла форму сизых, низко нависших туч с редкими каплями крупного дождя.
Тэсса отдала Сэму место прямо напротив входа на кладбище, и Ричард пообещал поставить там мраморный памятник рыбаку в лодке.
– Будет местной достопримечательностью, – одобрила Тэсса. – Холли нарисует эскиз.
Попрощаться пришел весь Нью-Ньюлин, и даже Эрл Дауни стоял в тени огромного вяза, в отдалении от других.
Несмотря на полное отсутствие ветра, море волновалось, громко билось о скалы, и в воздухе пахло солью и водорослями.
Ричард сказал прекрасную теплую речь, от которой Мэри Лу и невыносимая Бренда бурно разрыдались, а остальные украдкой вытирали слезы.
Во время прощания профессор Йен Гастингс вел себя тихо, однако позже перехватил Тэссу и отвел ее в сторону.
– У меня странные новости, – сказал он и протер свои очки, – дело Дженифер Уэзерхил закрыто, а ее тело уже кремировано.
– О как, – удивилась Тэсса. Она искала и не находила причины, по которой орден, вместо того чтобы поднять всех на уши, решил спустить убийство инквизитора на тормозах.
Это противоречило всему, во что она верила.
Братство, плечом к плечу и все такое.
– Вскрытие показало, что Дженифер была неизлечимо больна. Метастазы по всему организму. Заболевание настолько запущено, что даже инквизиторский организм с ним не справился. Объявлено, что она покончила с собой от отчаяния, а на странное местоположение тела орден решительно закрыл глаза.
– Покончила с собой в Нью-Ньюлине? – мрачно уточнила Тэсса. – Как это пришло бы ей в голову?
– Согласно официальной версии, – профессор дернул бровями, демонстрируя свое недоверие к этой самой версии, – Дженифер систематизировала отчеты Камилы – подробные отчеты о жизни деревни! – и сочла, что это тихое местечко отлично подходит для прощания с жизнью.
– Что за бред, – вспылила Тэсса, профессор же только развел руками.
– Орден не готов признавать, что кто-то способен справиться с инквизитором. Это разрушит все устои и побудит многих агрессивно настроенных ублюдков тоже испытать свою удачу. Аналитики предсказали всплеск преступности после объявления об убийстве, поэтому версия с самоубийством для них оказалась более предпочтительной.
Тэсса внимательно посмотрела на Гастингса.
– А вы, профессор, хотели бы знать правду? – спросила она испытующе.
– Да, пожалуй, – согласился он после короткой заминки, – в моем возрасте любопытство – последняя радость.
– Тогда идемте со мной, – Тэсса подхватила его под руку, – осторожно, тропинка к пляжу очень коварная.
Внизу на берегу находились Ричард Вуттон и Камила Фрост. Последняя что-то резко выговаривала ему, и было видно, что Ричард мнется от нетерпения и ему до смерти хочется отвязаться от своей спутницы и остаться наедине с морем.
Тэсса осторожно поддерживала Гастингса во время спуска, но отпустила его, как только они достигли каменистой пологой площадки.
– Знаете, Ричард, – произнесла она, подходя ближе, – это же было так очевидно. Только тот, кто познал все грани одиночества в самом нежном возрасте, мог придумать Нью-Ньюлин.
Он улыбнулся доброй, грустной улыбкой.
– Знаете, Тэсса, – в тон ей ответил он, – когда стало известно, что сюда на реабилитацию прибудет падший инквизитор, я был вовсе не уверен, хорошая ли это идея. Но в итоге я рад, что вы здесь, – деревня в надежных руках.
– Какие нежности, – скривилась Камила. – Ричард, вы напрасно отказываетесь от головокружительных перспектив ради своих дурацких принципов…
– Минутку, Камила, – попросила Тэсса, сбросила шлепки и вошла в воду. – Ричард, – позвала она, – подите-ка сюда.
Он помедлил, явно не понимая, что происходит, но все же снял ботинки, носки, закатал брюки и последовал за Тэссой.
– И что это значит? – спросила Камила с берега.
– Вы можете спросить у него, – прошептала Тэсса Ричарду на ухо, – зачем оно убило Дженифер Уэзерхил?
– Что? – растерялся он, а потом как-то поник: – Вы так думаете? Но это же… нелепо! Это самое добрейшее существо на планете.
– Просто спросите, Ричард.
Тогда он стянул пиджак, вручил его Тэссе и поплыл вперед.
– Как это у вас получается, – неприязненно процедила Камила, когда Тэсса вернулась на сушу, – заставлять людей прыгать по вашей указке? Что это за вздорный перформанс? Зачем вы отправили беднягу Ричарда в море?
– Душно сегодня, – ляпнула Тэсса и села на камни, глядя на подпрыгивающую на волнах голову пловца. И море вдруг успокоилось, притихло, заискрило на выглянувшем солнце. Ричард раскинул руки, перевернулся на спину и громко рассмеялся.
– Уму непостижимо, – тут же прокомментировала Камила, – он похоронил собственного отца меньше часа назад, а теперь веселится!
– Чем именно занимается отдел усовершенствования человека? – задал вопрос Йен Гастингс.
Камила вскинула голову, как норовистая лошадь, но удвоенная мягкая инквизиторская сила не позволила ей избежать ответа.
– Ричард создал его для изучения причин возникновения некоторых особенностей людей и симптоматики их развития, – неохотно процедила она, явно не желая говорить и не в состоянии молчать. – Я поставляла ему информацию о жителях Нью-Ньюлина, Дженифер приводила эти данные в порядок.
– С какой целью? Интегрировать эти способности в тех, кто их не имеет?
– О боже, – Камила рассмеялась, – вы так ничего и не поняли о Ричарде Вуттоне? Усовершенствование, по его идее, должно быть направлено на тех, кто не принимает таких, как Кенни или Фанни. Он готовил образовательные программы для школ, чтобы научить детей не бояться и не избегать людей с аномалиями.
– Но твоя диссертация совершенно четко направлена на спецслужбы, – припомнила Тэсса.
– Диссертация отдельно, Вуттон отдельно. Должна же девушка думать о своем будущем. Я собираюсь сделать себе имя, а Ричард даже слышать не хотел о таком пути развития для отдела. Упрямый идиот! Имея на руках столько данных…
– Это очень порочная затея, Камила, – сухо произнесла Тэсса, – искусственные манипуляции с ДНК запрещены законодательно.
– Это пока, – возразила та упрямо, – совсем скоро человечество осознает свои перспективы.
Ричард меж тем двигался обратно, руки в белой рубашке мелькали над водой. Наверное, неудобно так плавать.
– Оно сказало – надо было защитить мальчика, – выбравшись из воды, сообщил он, стащил с себя рубашку и принялся отжимать ее. С его когда-то идеально отутюженных брюк текло.
– Кто сказало? Что сказало? – заволновалась Камила. – Да ладно! Мистер Моргавр? Он все еще там? Правда? С ума сойти! Это же открытие столетия! Я получу всемирную известность!
