Мама заметила меня буквально в самом конце танца.
Она извинилась перед кавалером и направилась ко мне.
Заметил, как на паркет вышел Амат.
Мой друг, здоровенный детина девятнадцати лет, с плечами, которым позавидовал бы любой грузчик, уверенно подошёл к моей младшей сестре.
Хрупкая, почти невесомая Тася положила руку на его ладонь, и они закружились, как только музыка зазвучала вновь.
Как кукла в руках медведя…
Амат, несмотря на свою мощь, танцевал удивительно бережно, будто боялся сломать девушку.
А Тася сияла как маленькое солнце.
Её глаза блестели, щёки раскраснелись, и, несмотря на всё напряжение столь ответственного дня, сестра лучилась непритворной радостью.
— Кирилл! — мама коснулась моего плеча. — Ты всё-таки пришёл.
В её взгляде был не просто упрёк за опоздание, но и облегчение от того, что я здесь, что цел, что жив.
— Прости, мама. Дела…
— Вечно у тебя дела, — вздохнула женщина, но тут же смягчилась. — Сегодня не будем о них. Посмотри, какая Тасенька красавица.
Я кивнул.
Мама взяла меня под руку, наблюдая за танцем дочери, которая кружилась в центре под восхищёнными взглядами гостей.
— Кирилл, — родительница внезапно понизила голос, — Анатолий Степанович спрашивал, не передумал ли ты. Он готов восстановить тебя на последнем курсе.
— Мама! — я резко повернулся, сдерживая раздражение. — Сначала ты рыдала, когда я перевёлся в военную академию. Теперь настаиваешь на возвращении?
— Я не настаиваю, — поправила она, нервно натягивая перчатку. — Просто ректор очень лестно отзывается о твоих способностях. Говорит, что у него давно не было таких курсантов и…
Я скривился, перебивая:
— У меня сейчас дел выше крыши. И я уже сто раз говорил: не вернусь к учёбе. Точка.
— А с Надеждой Кировой ты… — начала она.
— Ирина Владимировна, — холодно ответил я, используя полное имя, чтобы показать, что тема закрыта. — Может, хватит?
Мама пристально посмотрела на меня.
В её глазах мелькнуло что-то более глубокое, чем просто материнская забота.
Разочарование? Тревога?
— Мы расстались, — процедил я сквозь зубы. — И сейчас у меня есть дела поважнее девичьих вздохов.
— Тогда, может, в алхимический университет? — не унималась женщина. — Там тебя примут без экзаменов. С твоим уровнем магии будет достаточно рекомендательного письма.
— У меня нет времени, — вырвалось в ответ. — Да и чему там научат? Всё, что нужно, я давно вычитал в книгах.
— Верно, — признала она, немного смягчившись. — Но связи, Кирилл! Ты мог бы завести полезные знакомства. Поднять Пестовых выше.
Я криво улыбнулся. А мама вдруг замолчала, её взгляд скользнул по оркестру на балконе, потом по собственному роскошному платью.
— Поверь, связи у меня есть, — горько усмехнулся, вспоминая, во что обходятся мне «просьбы» Мити. — Кстати, кто-нибудь из моих друзей пришёл, кроме Амата?
Мама покачала головой:
— Пока нет.
— Жаль, — вздохнул я. — Хотелось бы обсудить кое-что со всеми. Придётся пока поговорить с одним Жиминым.
Танец закончился.
Тася и Амат направились к фуршетному столу, где уже собирались другие молодые люди. Я пошёл за ними: нужно было поздравить сестру, обнять её, сказать несколько тёплых слов. И узнать у Амата последние новости.
Я подошёл в тот момент, когда парочка выбирала десерты. Сестра заметила меня первой. Её глаза засияли, но тут же нахмурились с нарочитым недовольством, которое она не умела скрывать.
— Кирилл! Ты всё-таки пришёл! — воскликнула Тася, один в один повторив слова мамы. Потом шлёпнула меня по руке, а затем обняла. — Я уже думала, что ты пропустишь весь бал!
— Разве я мог пропустить твой день рождения? — улыбнулся в ответ. — Ты же знаешь, у меня были дела. Важные дела.
— У тебя всегда дела! — она надула губки, но в глазах светилась радость.
Амат стоял рядом немного напряжённый, переминаясь с ноги на ногу, как будто не знал, куда себя деть. Этот трёхсотлетний «юноша», обычно такой уверенный в себе, сейчас выглядел растерянным, как первокурсник на первом свидании.
Забавно. Ещё пару месяцев назад они с Тасей постоянно спорили и не выносили друг друга, а теперь вот так. Она смотрела на юношу как на героя. Он — как на свою слабость.
— Ты хорошо танцевала, — сказал я, наблюдая, как сестра краснеет от комплимента.
— Амат — прекрасный партнёр! — Тася восторженно посмотрела на великана, который, услышав это, словно смущённый медведь опустил взгляд.
Я приподнял бровь. Похоже, сестра уже по уши втрескалась в моего друга. Или просто повзрослела быстрее, чем я ожидал.
Перекусив парой канапе, продолжили светскую беседу, обмениваясь с Аматом ничего не значащими фразами. Мне нужно было поговорить с ним наедине. Но сейчас отпустить младшую сестру было невозможно, это выглядело бы как очередное пренебрежение.
— Тася, пойдём потанцуем, — неожиданно предложил я.
Её глаза округлились от удивления.
— Ты? Танцевать⁈
— Что, я так плох? — позволил себе лёгкую насмешку в голосе.
Мы вышли на паркет.
Вальс был медленным, идеально подходящим для разговора.
Тася напряглась в моих руках.
— Ну и как тебе Амат? — осторожно начал я.
— Он… он совсем не такой, каким казался, — прошептала Тася. — Амат столько всего знает, столько видел! И он так… бережно ко мне относится…
Если бы она только знала, сколько всего он на самом деле повидал… Но было не до шуток, нужно с ним поговорить насчёт сестры. Во-первых, она ещё слишком мала, а во-вторых, урою его, если обидит Тасю.
Танец закончился слишком быстро.
Мы направились обратно к столу, но по пути сестру перехватила стайка подруг — визжащие разодетые барышни утащили её прочь, оставив меня наконец наедине с Аматом.
Но только я сделал шаг в его сторону, как передо мной возникла преграда.
Молодой человек лет двадцати пяти в элегантном сюртуке. Усач выпрямился, сверкая глазами, в которых читалось явное желание устроить сцену. Его рука легла на эфес шпаги — старомодный, но красноречивый жест.
— Барон Пестов, — произнёс он, кивая в сторону Варвары, которая стояла поодаль с ядовитой улыбкой на лице. — Мне кажется, вы недостаточно почтительно отнеслись к своей старшей сестре. Опоздали на бал… заставили нервничать. Разве это достойно джентльмена?
Интересно, кто его подослал, или он и правда такой дурачок?
— Если вам так хочется «разобраться», предлагаю отложить это до полуночи, — я показал на часы. — Сейчас у меня другие обязательства.
Усач фыркнул:
— Боишься испортить праздник? Или просто трусишь?
Типичный провокатор. Хотел показать, что он храбрее. Пытается стать героем вечера.
Амат, стоявший в десяти шагах от меня, невольно сжал кулаки.
Я едва заметно покачал головой: не сейчас, не здесь.
— В полночь в саду. До первой крови, — холодно сказал я. — Шпаги или пистолеты — выбирайте.
Он склонился в преувеличенно галантном поклоне:
— Шпаги, барон. Дамы оценят изящество.
Когда усач ушёл, Амат сразу же подошёл ко мне:
— Да я ему сейчас рога пообломаю! Чего он тут…
— Не надо, — положил руку на плечо другу. — Это моя драка. И к тому же моя семья. Моя проблема, — я бросил взгляд на Варю. — Сестра явно рассчитывает на скандал. Не доставим ей такого удовольствия.
Амат кивнул, хотя в его глазах всё ещё читалась злость.
Мы отошли в сад, к фонтану, где можно было поговорить без лишних ушей.
— Где Сергей и Митя? — спросил я.
— Сергей теперь тень Романова, — друг фыркнул, но в голосе не было насмешки, только усталость. — Постоянно ходит за ним по пятам. Ты же помнишь желание Качалова выслужиться. А Митя… — Амат понизил голос почти до шёпота, — готовится к штурму. Через два с половиной месяца будет прорыв к Балтийску. Флот всё ещё в ловушке.
Я нахмурился. Значит, Амат не знал о железной дороге…
Интересно, почему Митя ему не сказал?
