– Это конец? – едва слышно спросила она.
– Не в данный момент, но в целом, кажется, да. – потупив взгляд, ответил я.
– А как же наш малыш? – перейдя на плач, погладила она свой животик, после чего и я не смог сдержать слез.
– Это все я виноват, я тебя подвел, не смог защитить. – встал я перед ней на колени и, прижавшись лицом к животу, засопел я, не в силах держать себя в руках.
– Не кори себя, никто не знал, что все может так получиться. – прошептала Алина, прижимая меня к себе.
– Я должен был подумать об этом! Дурацкая охота! – корил себя я.
– Давай не будем об этом, теперь это уже не важно, все вышло как вышло. – попыталась сменить тему Алина. – Лучше скажи, ты помнишь, как мы познакомились? – улыбнувшись, спросила она и присела на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
– А как же это забыть. – улыбнулся я. – Ты буквально свалилась мне на голову.
– Ага, думала, что ты большой и страшный злодей, а оказался самым лучшим мужчиной на свете. – прошептала она и поцеловала меня в губы.
– Был бы я лучшим, мы бы тут не сидели. – отпрянув от нее, ответил я.
– Не говори глупостей, пусть мы и недолго пробыли вместе, но как минимум все будет прямо как в детской сказке: «И умерли они в один день».
– Звучит не очень.
– Зато романтично. Мы понимали, что рано или поздно это может случиться. Знаешь, когда вокруг так много смертей, думать о собственной уже не так и страшно.
– Тут ты права, конец бесконечным хлопотам и беготне.
– Да, но согласись, порой было весело, особенно когда вы с Максом корову доили! – звонким колокольчиком рассмеялась девушка.
– Это да. – закивал я с улыбкой на лице.
Мы еще долго сидели и говорили о разном, о несбывшихся мечтах, вспоминали совсем маленькие радости и многое другое. Мы делились сокровенными мечтами, раскрывали самые страшные тайны. В общем, вели себя так, словно находились на настоящем свидании. Снегопад постепенно сошел на нет, а мороз, наоборот, стал набирать силу. Небо стало ясным, и яркими огоньками зажглись звезды, что словно манили нас к себе. Мои ноги уже окоченели, собственно, как и пальцы рук. Алина тоже уже вся замерзла, но так и не признавалась мне в этом. Хотя ее бледное лицо и посиневшие губы говорили сами за себя. Девушке уже буквально было больно двигаться, и она явно страдала, делая безмятежный вид.
Как бы мне ни хотелось потянуть момент, я понимал, что лишь оттягиваю неизбежное, заставляя свою любимую страдать физически и испытывать душевную боль. Это конец, и ничего с этим не поделать. Чуда не будет, вертолет не вернется, Ил не примчится сюда на своем пикапе, ничего этого уже не будет. И я как мужчина должен принять самое тяжелое для себя решение.
– Алина, я тебя очень люблю. Не смотря на крах мира, время проведенное с тобой было самым лучшем в моей жизни. – прошептал я девушке, вынув руку из перчатки, провел по ее лицу и спрятал выпавший локон волос обратно под шапку.
– И я тебя, милый. Эти месяцы были самыми яркими для меня. – улыбнувшись, ответила она, от улыбки кожа на ее губе треснула, и из нее начала сочиться тоненькая струйка крови, но Алина этого уже не заметила.
Поцеловав девушку, я почувствовал холод ее губ и вкус ее крови. Я в последний раз вдохнул аромат ее волос, пахнущих цветущим лугом, крепко обнял ее, прижимая к себе. Из моих глаз лились слезы, но я старался держаться до последнего и довести дело до конца. Второй рукой я незаметно вынул пистолет из кобуры, щелкнув предохранителем, отпрянул от нее и быстро приставив ствол к ее виску, нажал на спуск.
Выстрел эхом прокатился по лесу. Снег, что накопился на вышке, обагрился алой кровью. Тело Алины повалилось на бок, я подхватил его, осторожно положил на спину и прикрыл ее застывший, устремившийся в небо взгляд.
Я кричал, я рычал от боли, осыпая проклятиями всех и вся, особенно создателей этого проклятого вируса. Мне никогда прежде не было так больно, то, что я испытывал сейчас, просто не шло в сравнение ни с чем другим. Было чувство, что мне в глотку залили кипящий свинец, и он выжигает все мое нутро.
В последний раз взглянув на Алину, я приставил пистолет к виску, но вместо выстрела я услышал предательский щелчок осечки. Тут же передернув затворную раму пистолета, я увидел, как испорченный патрон вылетел наружу и, звякнув о железный пол, полетел вниз. Затем я опять приставил ствол к виску, но вместо последнего хлопка я опять услышал щелчок.
– Что за хрень?! – прорычал я и опять передернул затвор, но на этот раз патрон не вылетел. Вынув магазин из рукоятки, я увидел, что он был пуст.
– Твою мать! – закричал я и принялся проверять свою разгрузку в поисках завалявшегося патрона, но его там, разумеется, не было.
Потом я полез в разгрузку Алины, и там тоже было пусто. Я уже толком не мог шевелить пальцами и даже не чувствовал своего лица, не говоря уже о ногах. Сидеть дольше и ждать смерти от холода я тоже не мог, ведь находиться рядом с мертвой любимой и с такой болью от утраты было просто невыносимо.
Тогда я собрался с силами и поднялся на задубевшие ноги, а после поясом облокотился на перила. Еще раз посмотрев на Алину, я улыбнулся и прошептал: «Жди, я иду к тебе». После я перенес вес назад и полетел вниз. Полет был быстрым, и я даже не успел почувствовать боли, единственное, мне не хотелось восстать в виде зомби, хотя на это мне уже, видимо, будет все равно…
Глава 14
Красноярский край, Данилов Олег Павлович
Очередная вылазка завершилась полным разгромом группы, ребята весело отдыхали и глумились над парочкой несчастных девушек, что угодили в их цепкие лапы. После того как в дело вступил я, ребята отправились на тот свет, но победой это назвать нельзя. В результате девушки погибли, одна сразу от шальной пули в сердце, а вторую сильно ранило очередью в живот. И, понимая, что ей уже никак не помочь, с тяжелым сердцем я облегчил ее страдания. Плюс ко всему меня тоже зацепило, не сильно, так, считай, глубокая царапина на плече, но тем не менее, оно болит и придется зашивать, чтобы поскорее зажило. Будет мне все это уроком на будущее, не расслабляться и быть более осторожным, а то, кажется, после серии успешных налетов я немного расслабился.
Еще и зверье активизировалось, особенно волки повадились лакомиться человеческой плотью. Среди людей бытует мнение, что зверь, отведавший человеческой плоти, теряет рассудок и ничего больше есть не хочет. Но это полный бред, хищник он так же, как и человек, всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Вот поймать какого-нибудь оленя – это нужно постараться, выследить, нагнать, напасть, не напороться на рога, не угодить под копыта, а потом еще и рвать его толстую шкуру. А человек что? Шумный, неосторожный, слабый и шкуры нет, легче добычи не отыскать. Разумеется, есть оружие, но если нет опыта охоты, то толку от него мало, особенно ночью. А в тайге таких людей сейчас пруд пруди, ешь сколько хочешь, уже не раз на останки пиршества нарывался. Звери обленились, даже не доедают, понимают, что корма хватает с избытком, из-за этого поголовье санитаров леса сильно увеличится, и они станут очень опасными, так как человек будет для них в приоритете.
На улице было морозно, наконец-то выпал первый снежок и укутал им всю тайгу. Я сидел в одной из своих сторожек, прямо у окна, чтобы было побольше света, и, громко матерясь, зашивал рану на плече. Уж не знаю, как там себя штопал Рэмбо, но я точно так не могу, даже выпитый стакан водки не притупил боль. Кое-как, одной рукой затянув швы, я обработал их зеленкой и наложил плотную повязку, а после приступил к починке своей куртки и кофты, предварительно отстирав кровь с порванных рукавов.
В сторожке было тепло и тихо, печка потрескивала поленьями и излучала тепло. Я же ловко орудовал иглой, штопая рваную ткань, и попивал горячий травяной чай. И тут я услышал непонятный нарастающий звук, это явно был звук мотора, но что именно гудело, сразу разобрать не смог. Накинув на плечи не зашитый до конца бушлат, я схватил автомат, загрузку и выбежал на улицу. Снаружи слышимость была куда лучше, и я смог отчетливо услышать звук лопастей.
