Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

– Понятно. Значит так, вы мне сейчас не в тему, пока мешаете. Поэтому раз нет соглядатая в небе, спрячу вас. Причём, оставлю вам стрелков‑радистов и заряжающих с обеих машин. Нужно их комбинезоны и шлемофон надеть на тела немцев и усадить на места.

– Ты что задумал? – спросил Турчин.

– Машины жечь в бою буду. Танки тут в тылу у немцев добыть не проблема, но противник такую охоту на нас устроил, что пока кость не кинешь, чтобы те убедились и поверили, что уничтожили мою группу, и тела экипажей внутри, пока не расслабились, выполнить задание что мне дали, я не могу. Так что, без такой уловки шансов у меня никаких.

– Жечь машины… – поморщился тот. – Жаль их. Нам бы такие у Бреста.

– Тут таких десятки брошенных, или на сборных пунктах. Кстати, такой и захватим, мы это не один раз делали, опыт имеем. Там себе машины подберём. Впрочем, скорее всего будем брать броневики. Для работы в тылу, они самые лучшие. Тихие, не шумят, ночью за грузовики можно принять. Один минус, дороги нужны, без них вязнут, это же не танки.

– Согласно, – кивнул бывший ротный, и присмотревшись, указал вперёд, говоря. – Смотри какая рощица на берегу реки. Само то. Если что, на другой берег уйти можно, отсечь рекой от себя противника.

– Добро.

Мы встали, недалеко, на обочине, всем миром готовили немцев. Парни снимали свои комбинезоны, форму натягивали. У моего экипажа на гимнастёрках по ордену, кроме мехвода, что сразу подняло их статус в глазах новичков. А так обрядив четыре подходящих тела в комбинезоны, сапоги их же старые натянули, и вот спускали на верёвках в башенные люки. Дальше по местам, помучались, то нога согнуться не туда, то ещё что, но разместили. Мои танкисты, забрав личное оружие, и личные вещи, причём не только свои, но и наши, направились к деревьям. Я уже выдал два вещмешка провизии, новички оголодали, будут готовить, пополнять тела калориями. Я велел не экономить, а насыщаться, но кострами место стоянки не выдавать. Мы же рванули дальше. Ещё по два тела так и лежали на корме, и надо сказать, те уже начали потихоньку пованивать. Те тоже были обряжены в наши комбинезоны, на голое тело, шлемофоны наденем перед тем как покинем танки. Так и рвались вперёд, промчались через село, стреляя из пушек, тут мы с Суворовым сами заряжали, мехводы нажимали на спуск пулемётов, как будто стрелки‑радисты на месте. Снеся таранным ударом грузовик с пути, тот опрокинулся, расстрелял другую технику, покинули село, и дальше. Вот так шумя, собирая вокруг себя всех, кого немцы могли кинуть из ближайших, вокруг я уже видел пыль, нас обкладывали по параллельным дорогам. Ловко загоняя в пойму реки, тут излучина двух рек, и нет мостов, два сожжены ещё во время боёв в этих местах, и немцы их не восстановляли, просто без надобности. Вот туда нас и загоняли. Умело, что есть, то есть. Снова самолёт в небе. Две засады я издали рассмотрел, молодцы, спешно, но хорошо подготовились, если бы не опция дальнего виденья, могли бы и влететь, но я их издали засёк и обошёл.

– Ну что парни, принимаем последний бой. Товарищ мехвод, давай, будем размещать наши «манекены». Придётся у них на коленях посидеть.

– Фу‑у, – высказал своё авторитетное мнение Лапин.

– Надо, Вася, надо.

– Я Федя, – в который раз поправил меня мехвод.

– Ничего ты не понимаешь в классике советского кинематографа, – хмыкнул я.

Пока же Лапин спустил корпус танка в овраг, и со второго выстрела, первым позорно промахнулся, я смахнул самолёт с неба. Впрочем, тот был на предельной дистанции. Даже с вычислительными мощностями моей нейросети сложно было попасть, поэтому всего один промах, скорее радует, чем огорчает. Теперь укрывшись среди зарослей ив, мы вчетвером по очереди опустили на сиденья наши обманки, тела убитых немцев. Чёрт, они серьёзно воняют, ещё и колени сгибать с силой прошлось, окоченели. Ну а дальше танки то появлялись, то уходя в заросли, прицельно стреляли. Для Суворова приказ просто стрелять в ту сторону, попадать не обязательно, а вот я бил прицельно, и даже с двух километров умудрялся попадать. Полыхнул первый танк, второй, броневик задымил, два «ганомага» и два грузовика. Немцы же со всех сторон сжимая клещи, усиливали напор. Роща из ив, начала редеть среди множества разрывов стволы падали один за другим. Листья как снежинки в воздухе кружили. Я дал отмашку, и Суворов выскользнув из люка, скатился на землю и среди мусора, что остался от деревьев, пополз к реке, чуть позже танк, рванул вперёд, по пути его покинул и механик‑водитель, и также пополз к реке, а из башенного люка начало дымить. Мы кстати присоединились, ведя огонь, шли рядом с танком Суворова. А тут у того из башни уже огонь полыхал. Ну пусть немцы думают, что они попали. Тем более они продолжали стрелять, под искры рикошетов точно есть несколько пробитий. Кстати и по нам попали, и движок подозрительно смолк. Первая машина продолжала ползти дальше.

– Командир, кажется горим! – воскликнул испуганно Лапин.

– Чёрт, за восемь секунд до того, как мы сами должны были поджечь машину. Тут по нам почти сотня стволов работает. Эвакуируемся через нижний люк.

Тот сунулся и почти сразу крикнул в ответ:

– Блокирован!

Тут мы оба были контужены, очередное попадание, я‑то у себя убрал, а вот Лапин держался за голову. Мы уже кашляли, дым шёл и из башенного люка и из люка мехвода.

– Давай через твой люк и сразу ползём прочь, дым скроет. Тем более вон как машина Суворова полыхает. Дым нас маскирует.

Я ещё дал два прицельных выстрела, наш танк несколько раз содрогнулся от ответных прилётов, а дальше выпрыгнул следом за Лапиным, и быстро пополз за ним. Чудо, но осколками нас так и не задело, мы уползали обратно к побитой роще из ив и кустарника по колее от левой гусеницы, где и ушли в воду. Нырнули с головой и переплыв под водой, там стали спускаться вниз по течению, уходя к камышам. Там и скрылись, теперь тут придётся посидеть до наступления темноты. А это часа два. И дальше марш‑бросок до наших. Парней потряхивало, адреналин выходил, отпускало от горячки боя, кстати его мехвода пришлось перевязывать, осколком всё же задело в бок. Царапина, но и она опасна. Я осмотрел и перевязал. Вот так на подстилке из камышей и лежали, ждали. Суворов только поглядывал, через просвет среди стеблей. Что там на другом берегу происходит. Вообще тот следил как нас подожгли, говорит по нашим танкам, несмотря на то, что те полыхали, продолжали долбить. Думаю, выплёскивали всё что в них скопилось. Мы ведь тоже огрызнулись и в порядках немцев не один дым стоял. Тот же Суворов насчитал их девять. Я же говорил, попадаю. А подбили нас пушками «УСВ», наши же советские пушки, которые те на своих тягачах доставили с дальней дистанции прямой наводки били. Дальнее зрение позволило рассмотреть девять таких пушек. Ну что я скажу, молодцы. Подготовились неплохо. А вот то что немцы начали прочёсывать берега, вот это мне не понравилось. Вряд ли засекли как мы танки покидаем, скорее, чтобы чем‑то занять солдат. Да и может мы сбежали? Проверить тоже надо. Кстати, у обоих танков произошла детонации. Башни порывало, снарядов там хватало для этого, где‑то по полбоекомплекта точно было.

Бронемашины уже меньше дымили, но мы, накрывшись сорванными стеблями камышей, сидя в самой гуще, так и пережидали время до темноты. Сканер показывал проходящих наверху солдат, но к счастью обошлось, тут по пояс в воде сидели, и ждали. Мы дождались, когда совсем стемнеет, ночь хорошая, тёмная, выбрались, выжали форму и портянки, снова одевшись, и побежали прочь. У разбитых танков ещё немцы были, мизер. Основные боевые силы уже ушли, осматривали корпуса, что ещё дымились, убеждались, что экипажи погибли, а мы бежали прочь. Свою работу мы сделали. Пока бежали, форма просохла. Правда портянки так и остались сырыми. Но ничего, пару раз останавливались, стягивали сапоги, давали ногам отдохнуть, а портянкам немного просохнуть. До наших, где мы в роще их укрыли, по прямой километров двадцать, по дорогам ещё больше, можно двигаться и на своих двоих, но я решил машину брать, причём грузовую, чтобы все вошли. Добежали до полевой дороги, пусто пока, но ничего, побежали по ней в нужную сторону. Нет, были машины, но меньше трёх за раз не проезжало, мы подальше от обочины лёжа пережидали пока не проедут. Так что как не крути, но пришлось нам эти двадцать километров, дважды пересекая речки в брод, бежать на своих двоих. А так постепенно всё стихло, дороги пустые, никто не ездил. Пару раз я приметил группы окруженцев. Поражаюсь что те тут ещё есть. Причём, обе группы, судя по направлению, откуда‑то с Прибалтики шли. В одной немало танкистов было. Не выходил и не опознавался. Своим не сообщал что вижу, смысла не видел. У нас разные маршруты и приказы. Вот так и добрались до наших, опознавшись у часового и спустились к кустарнику где вповалку спали танкисты, ну и велев бойцам отдыхать, сам искупался, форму постирал, исподнее, портянки висели на кустарнике, и вскоре сам уже спал, накрывшись плащ‑палаткой.