Хорошо, что всё это было написано на эльфийском, а то я вряд ли бы смог произнести всё это вслух, а так ничего, только покраснел, как вареный рак, под насмешливым взглядом гадских сокланов и замолк, воззрившись на неподвижные ворота.
Таковыми они оставались недолго.
Амулет на моей шее ярко вспыхнул, испуская волны солнечного света в сторону крепости и обжигая мне грудь нестерпимым жаром. Боль быстро прошла, раздался тихий скрип ворот, со швов посыпалось пыль и мелкий мусор, и цельная каменная плита начала неспешно опускаться, сначала демонстрируя нам свой торец не меньше метра в толщину, с торчащими из него мощными шипами, три пары толстенных цепей медленно раскручивающихся под невероятным весом, а затем когда она с тихим сотрясанием земли опустилась в предназначенное для этого углубление у наших ног, то и её обратную сторону, за многие столетия истёртую легковесными эльфийскими ногами, копытами животных и колёсами повозок.
На другом конце моста заклубилась серость, отгороженная от нас мощной стальной опускной решёткой. Прошла пара долгих мгновений, и она с таким же тихим скрипом начала подниматься, уходя в глубь защитной башни.
Мы слегка неуверенно переглянулись.
— Ну что, идём? — Тихо спросила Флора.
— Идём, — подтвердил я, первым шагая на гранитную поверхность, пересечённую множеством стальных полос.
Если образовавшийся мост под нашими ногами рухнет, мы окажемся во рву, наполненном такой мерзкой жижей, что я уверен, мы не продержимся в ней и минуты, несмотря на все щиты и работу тотемов. Поэтому каждый держал в руке зелье левитации, но всё прошло спокойно: мост под нами даже и не вздрогнул за всё то время, пока звонкий цокот копыт Дола по его поверхности не сменился на глухой, мы сошли с моста, и с опаской глядя наверх, на торчащие из потолка зубья решётки, не прошли сквозь башню, и не вышли во внутренний двор.
Стоило нам это сделать, как серый туман начал медленно растворяться в воздухе, мир вокруг замер, и мы замерли тоже, завороженные начавшей открываться перед нами картиной. Туман растаял полностью, открывая нам обзор на гигантский внутренний двор. Вдоль крепостных стен теснились какие-то постройки, но весь центр, выстланный булыжником, был свободен если не считать десятков мёртвых тел, а в середине него друг напротив друга замерло два воина. Эльф, припавший к земле, и величественно стоящий некромант, окутанный серым дымом и отгородившийся от своего противника вознесённым вверх посохом. Мне показалось, что это две скульптуры, или тела навеки вечные замороженные богом Хроносом, однако всё оказалось наоборот — это мы не могли сдвинуться с места, а вот два противника будто замерших лишь на мгновение, пришли в движение.
Эльф на краткий миг, мелькнув лезвиями кинжалов, исчез в воздухе и появился уже метрах в трёх за спиной некроманта, от которого протянулись две тонких полосы вырванного дыма и капель чёрной крови из рассечённого плеча, и не успел мертвяк повернуться, как правитель эльфов вновь исчез, снова прочертив в воздухе две кровавые полосы.
Зло громыхнуло и мой взор, независимо от моего желания, поднялся наверх, где в сером небе происходила ещё одна схватка. Костяной дракон, ужас этого мира, сошёлся в схватке с летающей мантой. Только это была не совсем та летающая рыбина, множество которых мы видели у эльфиек или на которых охотились сами. Гигант в три десятка метров длиной, покрытый сверкающей чешуей и с двумя рядами острейших шипов, идущих вдоль всего бронированного тела. Шипы практически были не видны, из-за опутывающих их ярчайших молний. Дракон, тяжело взмахивая крыльями, взревел, окатывая своего противника потоком овеществлённой смерти и обнажив свои изогнутые клыки, ринулся вперёд. В ответ со спины манты ударила череда цепных молний, с головы до хвоста окутавших нападающего дракона, на миг ослепляя его и сбивая с прицела. Воспользовавшись этим, манта поднырнула под тело дракона, проехавшись по рёбрам двумя рядами шипов, ещё раз оглушая его мощными разрядами и будто гигантскими пилами кроша жёлтые кости хозяина небес. Дракон взревел от гнева и, изогнув шею, пустил себе под брюхо ещё один разъедающий поток, окатив им всю спину и хвост манты. Они разошлись в стороны, величественно развернулись и пошли на новый заход. Манта ещё раз окатила противника цепью молний, но в этот раз он был готов, его лапы метнулись вперёд, впиваясь в чешуйчатую плоть летающей рыбины, а затем страшные челюсти сомкнулись у неё на хребте, одним рывком вырывая сочащийся кровью шмат мяса.
Наши взоры опять опустились вниз, где была совершенно иная картина. Казалось что предводитель некромантов полностью ослаблен тысячами порезов, нанесённых ему правителем острова, который в данный момент сидел у него на закорках, одной рукой обхватив тощую шею и вздёргивая подбородок, а второй бил и бил в неё ножом, уже перебив все артерии и трахею, и, кажется, вознамерившись отрубить её полностью. Посох некроманта валялся далеко от них, откинутый в пылу борьбы, а сам он из последних сил вцепился в руку врага, пытаясь отодрать её от своей шеи. Вот только почему эльф бьёт всё реже, а на его лице выражение искреннего непонимания? Он обессилел? Удивлён, что его враг ещё жив?
Оказалось, что нет. Я сам не мог ничего понять, пока на борющуюся пару не налетел порыв ветра, содравший с обоих плащи, вслед за которыми гнилыми обрывками начали осыпаться и остальные одежды.
Так себе зрелище, не эстетичное.
Но, кроме этого, ещё и ужасающее, так как два тесно сплетённых тела начали врастать друг в друга, а вернее мертвая плоть разошлась в стороны и костлявое тело некроманта с хлюпаньем поглощало в себя тело правителя эльфов. Теперь на его лице было уже не недоумение, а не скрываемый ужас. Оно, как и руки до этого наполненные жизненной энергией, враз побледнели, щеки прямо на глазах втянулись, мышцы высохли, кожа стала похожа на старый пергамент. Он ещё два раза судорожно ткнул кинжалом в шею и грудь врага, понял, что это бесполезно, трясущейся рукой поднял его, приставив лезвие к своему горлу, но тут силы полностью оставили правителя, рука разжалась и кинжал с глухим стуком упал на брусчатку. Его тело полностью утонуло в теле некроманта, наружу остались торчать только плечи с безвольно раскачивающимися руками, и откинутая назад голова, с непередаваемым выражением ужаса в застывших глазах.
Раздался жалобный рёв, и с безжалостных небес вниз рухнуло тело манты, ударившись одним боком о стену, вторым рухнув на какую-то постройку, тут же превратив её в обломки, и облако медленно расползающейся по округе пыли. Где-то на заднем плане жёстко раненый дракон, тяжело взмахивая крыльями долетел до замка, буквально рухнув на одну из крыш, сжавшись там в комок и накрыв изувеченное тело костлявыми крыльями.
Явно находящийся не в лучшей форме некромант вздрогнул, перестал всасывать в себя тело поверженного противника, повертел из стороны в сторону изрезанной шеей, будто не понимая, где находится, потом развернулся и, шаркая, побрёл к замку. Мучительно долго он пересекал площадь, потом ещё дольше, взбирался на многочисленные ступени. В конце чуть не упал, но схватившись за врата устоял. Постоял немного, повернулся в нашу сторону, бросив на нас взгляд изумрудных глаз, раскрыл створку, и всосался в тьму за ними. Прошло ещё секунд пять полной тишины, а затем наши тела отмерли и обрели свободу движения, давая нам обзор на внутренний двор, заваленный высохшими телами защитников, нападающих, и скелет гигантской манты лежащий в развалинах пристроя.
— М-да-а-а, — протянул я.
— Ага, — подтвердил мои выводы Резак об увиденной каст сцене, — этот сиамский близнец, перед тем как уйти, свои кинжалы здесь потерял. Вон они я отсюда их вижу. Вы как хотите, а я за ними пошёл.
Глава 14
Естественно, никуда он не пошёл, хотя желание прикарманить клинки самого правителя эльфов крупными буквами было написано на его лице и свой шанс заполучить их он не упустит, однако многочисленные тела на площади, скелет манты, а главное, непонятный бугор на крыше замка, куда в показанном нам мультике столетия назад приземлился раненный костяной дракон. Поэтому, несмотря на то что нам надо было шевелиться, никто не тронулся с места, понимая, что любой шаг может послужить сигналом к началу атаки на нашу слегка поредевшую группу.
