– Анфиса! – закричал Роман, пытаясь на что-то ей указать.
Однако она не прервалась: если собьется, то все усилия насмарку. И так из-за секундного промедления смерч опять завис над пузырем. Роман снова что-то прокричал, но Анфиса не расслышала. Теперь у нее хватит сил, чтобы залатать дыру и избежать несчастья.
Она пела и представляла, как сжимается до ничтожной точки пузырь, как осыпается в реку мертвыми птицами смерч, как затягивается, будто рана, трещина на дне. Но, сосредоточившись на пузыре и смерче, Анфисане заметила, что под мостиком закрутился другой водоворот.
– Осторожно! – прорвался-таки до ее слуха крик Романа, пытавшегося указать ей на опасность.
Сосредоточившись на другом, Анфиса даже не заметила, как сильно забурлил под ней водоворот. И в тот момент, когда от финальной ноты ее песни разбился смерч, а пузырь, сдувшись, ушел под воду, Анфиса победно сделала шаг вперед, но гнилые доски под ней треснули, и она полетела в воду – прямиком в воронку.
Намокшая одежда облепила тело, вокруг лодыжек обвились водоросли и потянули на дно. Сквозь мутную толщу воды Анфиса увидела приближающуюся к ней фигуру, и на секунду мелькнула спасительная мысль, что это Роман. Но рядом всплыла страшная белесая тварь, растянула жабий рот в острозубой ухмылке и мазнула возле лица когтистой лапой. Анфиса попыталась закричать, но лишь нахлебалась воды. Мир внезапно перевернулся, и там, где еще светлело небо, оказалось илистое дно. Мерзкая тварь поднырнула под нее, вцепилась в волосы и поволокла за собой. Анфиса забилась, сопротивляясь и уже понимая, что попытки высвободиться подобны агонии. Тварь утащит ее в свое логово и там растерзает.
Но вместо темного дна внезапно мелькнуло посветлевшее небо. Анфиса почувствовала, что волокут ее не вниз, а наверх – к воздуху и жизни. Еще мгновение, и она оказалась на поверхности, сделала вдох и закашлялась. Но спаситель не дал ей опомниться, а проворно перехватил рукой под мышки и потащил подальше от водоворота. Из закрывающейся воронки успела вынырнуть мерзкая тварь, и рядом с Романом мелькнула зубастая пасть. Внезапно он тихонько охнул и, не выпуская Анфису, дернулся в сторону, пытаясь увернуться на этот раз от когтей-ножей.
Как они преодолели оставшееся расстояние, она не запомнила. Роман дотащил ее до берега и вытолкнул, ослабевшую и перепуганную, на сушу. Анфиса распласталась на земле и закашлялась. Но Роман и тут не дал ей прийти в себя, подхватил на руки и бросился с ней к припаркованной за ивой машине.
– Потом, потом, – пробормотал он на бегу.
Что – потом, Анфиса так и не поняла. Роман усадил ее на пассажирское сиденье, торопливо пристегнул и занял свое место. Анфиса прикрыла глаза и сделала медленный вдох, желая выровнять дыхание. Она не открывала глаз до самого дома, чувствуя себя уже не столько напуганной, сколько обессиленной, и испытывая к Роману благодарность не только за спасение, но и за молчание.
Он припарковался прямо перед крыльцом, Анфиса выбралась из машины первой и обняла себя руками. Ее колотило – не столько от холода, сколько от пережитого. После увиденного Роман наверняка задастей кучу вопросов, но сейчас ее не волновало даже это.
Неладное Анфиса почувствовала, уже оказавшись на крыльце. Ее спаситель отчего-то замешкался. Она оглянулась и увидела, что он стоит, согнувшись и держась одной рукой за перила, а с его одежды на ступени капает окровавленная вода.
– Роман?! – испуганно воскликнула Анфиса, мгновенно забыв и про потрясение, и про холод.
Она спустилась к нему и уже сама поднырнула ему под мышку, приобняла и осторожно повела в дом. Перед глазами вновь мелькнула зубастая пасть и выпроставшаяся из воды когтистая лапа. Значит, тварь задела-таки Романа.
– Куда она тебя? – спросила Анфиса, усаживая его на стул.
Спросила, но могла и не спрашивать, потому что его мокрая футболка с правой стороны была гораздо темнее. Роман зажал бок рукой, и Анфиса увидела на ней два длинных и глубоких пореза.
– Сейчас, сейчас, – забормотала она, пытаясь не впасть в панику, потому что у нее не было даже бинтов.
Подумав, Анфиса вытащила из кухонного ящичка охапку чистых полотенец и аккуратно подсунула одно из них Роману под руку.
– Вот так. Прижми…
– В машине – аптечка. Там что-то найдется.
– Тебе в больницу надо!
– Ты умеешь водить?
Анфиса мотнула головой и впервые в жизни сильно пожалела о том, что так и не сдала на права.
– Ну вот. А сам я уже не доеду, – слабо усмехнулся Роман.
– Я вызову «скорую»!
– Еще один приезд «скорой» сюда – и прогремишь во всех новостях, артистка, – беззлобно поддел он ее. – Аптечка – в машине. Принеси. Сами справимся.
Анфиса выбежала на улицу, распахнула оставленную открытой дверь машины и нырнула в салон. Аптечка и правда нашлась, только вот в том, что они справятся сами, Анфиса сомневалась. С аптечкой в руках она бросилась назад, но когда уже вбегала в дом, услышала за спиной звонкий голос:
– Ри-ита-а!
Анфиса оглянулась и увидела подъезжающую к дому на велосипеде Таню. Девчушка докатила до крыльца, бросила полный любопытства взгляд на машину и восхищенно спросила:
– Это твоя тачка? Крутая!
– Не моя. У меня… гость.
– Ну вот, – вздохнула Таня. – А я думала, посидим, поговорим. Бабушка тебе снова гостинцы передала! За Тараску.
– Таня, – перебила ее Анфиса, поняв, кого можно попросить о помощи. Галину! Наверняка у бабушки Тани найдутся бинты и дезинфицирующие средства. – Мне срочно нужна помощь! У меня в доме раненый. Я не могу отвезти его в больницу. И вызвать врачей сюда тоже… не могу.
– А зачем врачи? – удивилась Таня. – К нашей соседке тете Вале вся деревня ходит! Она фельдшером работала, а сейчас на пенсии. Но все равно продолжает всех лечить. До больницы ж далеко!
– Ты можешь ее привести? – обрадовалась Анфиса и чуть не расплакалась от облегчения.
– Могу! – кивнула Таня, вновь усаживаясь на велосипед. – Я быстренько!
Анфиса вернулась в дом и увидела, что Роман уже стащил с себя футболку и зажимает ею бок.
– Господи, я же тебе полотенца дала, – пробормотала она и кинулась к нему. Обернула ему раненую руку полотенцем, а другое прижала к ране на боку, мысленно молясь, чтобы фельдшер оказалась дома, и Роман не потерял сознание раньше, чем подоспеет помощь.
Звук подъехавшей машины раздался гораздо раньше, чем можно было ожидать. Анфиса выбежала на крыльцо и увидела, как из старенькой «Нивы» выскакивает вначале Таня, затем неторопливо вылезает Галина. И следом за ними во двор выходит водитель. Валентина оказалась женщиной за шестьдесят с коротким «ежиком» седых волос и с крупными, закрывающими половину загорелого лица, очками. Фельдшер сразу поднялась на крыльцо, оттеснила Анфису и прошла в дом.
– Его надо уложить, – строго сказала она, мгновенно оценив обстановку.
Анфиса метнулась в спальню, сдернула с кровати простынь и проворно застелила матрас чистой.
Пока Валентина, тихо переговариваясь с Галиной, осматривала раненого, Анфиса просто стояла в дверях. Таня замерла позади, с любопытством заглядывая ей через плечо.
– А вы, девки, чего тут топчетесь? – рявкнула вдруг на них Валентина. – Танька, марш на кухню! Сделай этой «русалке» чай с медом. Ну а ты – в ванную, под горячий душ! Не хватало еще потом с твоим воспалением легких возиться!
Анфиса только тогда и поняла, что до сих пор одета в мокрую пижаму и хлюпающие от воды кроссовки. Она торопливо вытащила из шкафа чистую футболку, джинсы и ушла, как ей и велели, в ванную.
Под горячими струями воды Анфиса разрыдалась – от навалившейся на нее усталости, страха, понимания, что она чуть не утонула, и чувства вины перед этим малознакомым мужчиной, который ее спас, но сам пострадал. Так, плача, она и вымылась. Но, услышав стук в дверь и тонкий голосок Тани, напомнившей ей о чае, взяла себя в руки, вытерлась насухо и оделась. После душа и слез стало легче. И хоть Анфисе совсем не хотелось чаю, тем более приторно-сладкого от щедро вбуханного в него меда, она выпила целую кружку. А когда ее наконец-то позвали, вскочила так поспешно, что чуть не опрокинула стул.
