Глава 12
Координатор провёл нас к грузовичку и подождал, когда мы запрыгнем в кузов, а потом залез на водительское место и завёл автомобиль. Через пару минут двигатель прогрелся, и машина, пробуксовывая по гравию, рванула с места. Я демонстративно покряхтел, вживаясь в образ столетнего старика, и прикрыл глаза, но сквозь полуопущенные веки внимательно следил за своими временными компаньонами. Трое добровольцев явно чувствовали себя неуютно — настороженно оглядывались, перепроверяли оружие, нервно дёргались каждый раз, когда грузовичок подпрыгивал на кочках. Кажется, они постепенно осознавали, что совершили роковую ошибку, которая может стоить им жизни. Осознавали, но молчали — очевидно, боялись выставить себя дураками и оскорбить Ронинов, ведь пока тех не в чем обвинить.
Горбатый достал телефон и резался в какую-то мобильную игрушку, а его товарищи травили тупые байки и громко над ними ржали. Истории у них были разными, но смысл одинаковый — Ронины хвастались собственной крутизной, как подростки. Но детям простительно — у них ещё гормоны играют и хочется показать, кто здесь главный альфа-самса, но для воинов такое поведение… недопустимо. На мой скромный взгляд.
Я слегка поморщился, когда Блондин по десятому кругу начал рассказывать, как переспал с финалисткой конкурса «Мисс Краснодар». Одноглазый старикан похотливо облизывался и требовал подробностей. Азиат же постоянно перебивал их и не к месту повторял, что в совершенстве изучил целых пять боевых искусств. Беспалая женщина по большей части молчала — её внимание было направлено на Горбатого. Время от времени она гладила его по бедру и томно вздыхала прямо ему в ухо. Горбатый отмахивался от неё и увлечённо резался в мобильную игрушку.
— А вы чего к Ронинам подвалили? — вдруг спросил Блондин, закончив рассказывать, как переспал с близняшками. Обращался он ко мне и трём другим добровольцам, но я притворился, что сплю, и поддал храпу. Блондин окинул меня презрительным взглядом и сконцентрировался на других добровольцах. — Славы захотели или денег? Ха! Чего кривитесь? Сюда только за такими барышами и ходют!
Добровольцы переглянулись и пожали плечами. Все они были мужчинами без особых примет — почти на одно лицо. Я их мысленно окрестил Номером Один, Номером Два и Номером Три. А что, универсальная система наименования.
— Да меня в Академию не взяли, — робко признался Номер Один. — Низкий уровень магии, на распределении отсеяли. Пять раз. А потом мне надоело унижаться… — его голос слегка повысился, в нём зазвучала злость. — То есть ходишь к ним, обещаешь идеально учиться, все задания выполняешь на отличненько, а они — н-н-н-н-на-а-а-а! Член за щеку! Суки такие…
— Ага, слышал такое, — согласился Номер Три и сочувственно покивал. — У меня знакомый там работает. Говорит, директор постоянно придумывает тупые испытания… Ну такие, знаете, с придурью. Типа чтобы посмотреть на реакцию в опасной ситуации. Но даже если ты эту проверку пройдёшь, тебя могут вышвырнуть — типа показатели слабые.
— Да ладно, серьёзно? Это ж надо быть без пяти минут заурядником, чтобы вылететь с отборочного тура, — задумчиво протянул Номер Два и уставился на Номера Один. — Ты чо, научился свечку магией зажигать и на радостях попёрся в Академию, боевым магом становиться? — он ехидно ухмыльнулся и повернулся к Горбатому: — Эй, командир, ты совсем не смотришь, кого отбираешь?
— Ну, видишь, как тебе повезло, — отбрил Горбатый, не отрываясь от телефона.
— Сука… — прошипел Номер Два.
— Чего-чего⁈ — всполошился Блондин.
— Говорю, пусть этот недомаг-недоучка вам спину прикрывает, а мне в напарники дайте… Да хотя бы деда! От него и то больше толку, — выплюнул Номер Два.
— Смеётся тот, кто смеётся последним, — Номер Один обиженно надулся и отвернулся.
— Не ссорьтесь, девочки, — мерзко захихикал Блондин. — Скоро приедем, выплеснете напряжение на монстрах.
Глупые разборки. Я перестал следить за их разговорами — решил, чтобы не терять время попусту, проанализировать произошедшее в шиномонтажке. Совершенно неожиданно у меня проснулись способности к управлению временем. В Академии Марка Ломоносова отсортировали к серым — магам, у которых нет чёткой предрасположенности. Теоретически они могут развиваться во всех направлениях. Правда, смысла в этом большого не будет — если человек не абсолютный гений, он просто-напросто не сможет достичь значительных успехов сразу во всём. Я сконцентрировался, воссоздал ощущения, которые испытывал в шиномонтажке, и попытался снова отмотать время назад. Не получилось.
Значит, пока я не могу осознанно управлять временем — эта способность активировалась в минуту сильной опасности, когда существовала реальная угроза, что я погибну. Но это пока — я не пожалею сил, чтобы развить настолько уникальный дар. Он невероятно усилит меня, а в перспективе — сделает неуязвимым. Мне очень повезло, хотя… Возможно, это не простая случайность, а талант Рода Ломоносовых. Тогда это вполне объясняет, почему Перун с таким упоением уничтожал Род Ломоносовых. Человек, который управляет временем, вполне может сравниться с Богом. Когда-нибудь. Я с предвкушением улыбнулся.
— Зырьте, старикану-то что-то приятное снится! Молодость, наверное! Ну, когда девчонок от его вида не тошнило, а член ещё стоял, — загоготал Блондин. Судя по его озабоченности и зацикленности на сексе, он женскую грудь никогда не видел.
— Какой же ты шумный, — проворчала Беспалая и прильнула к Горбатому.
— Ну, можешь попробовать меня заткнуть, — предложил Блондин и с намёком пошевелил бровями. — Поцелуем.
— Боюсь блевануть, — поморщилась Беспалая.
Они начали упоённо скандалить, но им пришлось прекратить, когда грузовик резко затормозил. Хлопнула водительская дверь, и координатор крикнул:
— Выгружайтесь!
Номер Один склонился надо мной и потряс за плечо:
— Подъём, старик!
Я притворился, что только-только проснулся, и широко зевнул, потянулся и открыл глаза.
— Приехали, — сказал Горбатый, спрятав телефон в карман, и ухмыльнулся. — Ну что, старикан, готов мечом махать?
— Всегда готов, — проскрипел я, выпрыгнул из кузова и припал на правое колено, делая вид, что у меня сильно болят суставы. Я постарался, чтобы это заметили все Ронины. Пусть думают, что я — разваливающийся на запчасти олух, который на старости лет решил погеройствовать. Гм, может, мне стоило пойти в актёры? Номер Два так взглянул в мою сторону, что я понял: даже у него возник соблазн бросить меня в Данже и забрать мою добычу. Ага, выживает сильнейший, а если ты слабак, то… сам виноват. Мне нравится наблюдать, как люди, которые придерживаются подобной философии, понимают, что в данной конкретной ситуации слабаки — это они. Весёлое зрелище.
Координатор проводил нас к полю, посреди которого была огороженная высоким каменным забором территория — где-то шесть метров на пять. У небольших железных ворот стоял солдат. Координатор передал ему документы, солдат зажёг фонарик, быстро просмотрел бумаги, кивнул и открыл крохотную калитку — в половину человеческого роста. Я её сразу и не заметил.
Перехватив удивлённый взгляд Горбатого, солдат пояснил:
— На что бюджета хватило.
С трудом мы протиснулись через эту калиточку и подошли к ярко-красной воронке. Горбатый покосился на меня и Номеров, но всё-таки шагнул первым. За ним последовал Одноглазый, Беспалая и Азиат, Блондин был замыкающим — пропустил нас вперёд с издевательским поклоном. Трещина перекинула нас в пещеру — на первый взгляд, самую обычную. Я запустил сканирование и обнаружил несколько мелких монстров первого уровня — трусливых слабеньких зверюшек, которые, почуяв нас, забились поглубже в свои норы.
Из недр Данжа исходили волны морозящей кожу энергии — в прямом смысле морозящей. Там скрывался кто-то, обладающий властью над холодом. Однако неведомое чудовище находилось далеко от нас, поэтому Номера ничего не почувствовали. А вот Горбатый и его команда посматривали в темноту коридоров с опаской. Скорее всего, они здесь уже побывали, несмотря на то, что Трещина была новой. Я ошибался. В Данже не скрывалось никаких сокровищ — он просто был идеальной ловушкой. Поэтому Горбатый и собирал срочную экспедицию — целью был не монстр, а другие Ронины. Идеальный план: заманить в Данж, подставить под удар монстра, добить, ограбить и свалить. Интересно, какой это по счёту поход? Второй, третий, четвёртый?
