Пусть идут.
Пусть встретят ту тварь.
Может, тогда место освободится…
И тогда Белов наконец оценит его, Самойлова.
Через час Эдика разыскал взволнованный офицер штаба Белова.
— Эдуард! Не видел адъютанта Жданова? Светлейший князь требует его к себе!
Эдик сделал удивлённое лицо:
— Жданова? Нет, не видел с утра. Может, на периметре? — он соврал легко. Пусть ищут. Чем дольше, тем лучше.
Ещё через час Самойлов, выполняя поручение Строганова, проверял передовые посты. На одном из них дежурил знакомый сержант, Коркин.
— Эдик, родной! — Коркин выглядел измученным. — Чуть отлучусь, а? Минута!
Самойлов кивнул с напускной бодростью:
— Давай, давай, я посторожу. Только быстро! — и полез на дозорную вышку.
Сержант вприпрыжку, придерживаясь за живот, направился к ближайшему туалету.
Как только он скрылся за палатками, Эдик лениво обвёл взглядом горизонт. И замер. Вдалеке, уже за территорией проклятого сектора, у подножия гор в небо взвилась яркая световая стрела. Она зависла на секунду, ослепительно вспыхнула и рассыпалась искрами. Сигнал помощи. Тревога.
Почти сразу же чуть ниже вскинулось багровое кольцо огня, на мгновение озарив склоны. Магия огня, сигнал бедствия.
Сердце Эдика бешено заколотилось.
Кто-то в ловушке.
Возможно, это Жданов со своей компанией.
Он мог поднять тревогу.
Сейчас же.
Но парень лишь отвернулся, делая вид, что вглядывается в другую сторону.
Вскоре вернулся запыхавшийся Коркин.
— Всё спокойно? — спросил он.
— Тишина. Ничего не видел, — невозмутимо ответил Самойлов.
Ближе к вечеру с той стороны, где Эдуард видел сигнал о помощи, вспыхнуло нечто похожее на солнце.
Ослепительно-белые яростные лучи на секунду затмили реальность, залив горы и лагерь немыслимым сиянием. Земля дрогнула. Волна магической энергии, чистой и разрушительной, прокатилась по лагерю, заставив взвыть сигнальные рожки и подняв на ноги всех.
— Что это⁈ — кричали солдаты.
— Маг…пожертвовал собой… — прошептал кто-то из старых генералов, бледнея.
Лагерь вскипел. Белов, лицо которого было перекошено от ярости и страха, лично повёл на поиски пеший отряд с факелами и магическими светляками.
Эдик стоял как вкопанный, глядя на зарево, медленно гаснувшее вдали.
Жданов, Качалов, Пестов и Жимин…
Чувство злорадства сменилось ледяным ужасом.
Что они там натворили?
Или… что с ними?
Прошло несколько мучительных часов. Самойлов нервно шагал по лагерю, когда снова увидел, теперь уже ближе, тревожный сигнал в виде магической звезды. Они живы?
Ещё через час в лагерь вошли Митя Жданов, Кирилл Пестов, Амат Жимин. Лица были усталые, а одежду словно кто-то измазал в чём-то белом.
Амат и Пестов несли на руках что-то длинное, плотно завёрнутое в плащ… Тело. Качалов.
Эдик замер за палаткой, боясь выйти навстречу.
Его охватил холодный пот.
Раньше или позже… Они узнают правду. Про сигнал.
Про то, что Эдуард в тот момент был на посту… Про то, что он видел и не поднял тревогу.
К нему бесшумно подошёл генерал Строганов. Лицо было безразличное, а вот в глазах светилось любопытство.
— Самойлов, — заговорил генерал тихо, почти ласково, положив тяжёлую руку на плечо Эдика. — Ты, кажется, был знаком с адъютантом Белова? С Ждановым.
Эдик кивнул, стараясь не дрогнуть:
— Да, ваше превосходительство. Однокурсники. Но он всегда был… скрытным.
Строганов беззвучно усмехнулся.
— Скрытным? Милый мой, ты даже не представляешь, насколько. Этот «Жданов»… — генерал наклонился, его дыхание было отвратительным, такое впечатление, что он никогда не заботился о гигиене рта. — Это не просто адъютант. Это Дмитрий Михайлович Романов. Младший сын Императора.
Эдик почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сын Императора. Он чуть не сел. Весь мир перевернулся.
— А этот… фейерверк в горах, — продолжил Строганов, — работа Качалова. Магия самопожертвования. Древняя. Страшная. Доступная только крови очень старых родов. Он сжёг себя дотла, чтобы спасти принца, — генерал произнёс последнее слово с особым ударением, глядя, как бледнеет Самойлов. И криво улыбнулся.
Строганов похлопал оцепеневшего Эдика по плечу и растворился в темноте, оставив парня наедине с леденящим душу ужасом. Сын Императора… Я… я чуть не… Мысли путались. Месть Романова, месть Амата, месть Белова, месть самого Императора… Картины казни, пыток, позора пронеслись перед его глазами.
На следующее утро Самойлова в лагере не нашли.
Он исчез, прихватив лишь самое необходимое.
Страх оказался сильнее амбиций.
Парень сбежал.
* * *
Следующий день лагерь гудел как растревоженный улей.
Генерал Долгорукий прикомандировал к нам две сотни солдат и четыре дюжины магов для обеспечения безопасности борта. Они поступили под моё командование, в основном это были моряки.
На борт «Стрижа» грузили ящики с боеприпасами, постоянные переклички матросов, скрежет лебёдок — это была симфония к предстоящему бою. И посреди этого хаоса моя серебристая молния.
Мотя был не просто жив, он был непомерно счастлив, и оттого энергия у него била ключом неугомонной радости. Экипаж сразу влюбился в этого зверька.
— Эй, Семёнов! — кричал боцман. — Твой хлеб! Снова на третьем орудии!
Матрос обернулся к пустой тарелке, потом к щиту:
— Ах ты… Шустрый! Отдай! Отдай, это мой паёк!
Мотя лишь задорно подёргал ушами и растворился в воздухе, оставив смех матросов и крошки на стальной броне.
Даже капитан Рыбаков, максимально собранный перед предстоящим походом, не удержался. Он наблюдал, как Мотя, спасаясь от «преследования» двух молодых матросов, прыгнул с вентиляционной трубы прямо ему на фуражку, оттолкнулся и исчез, оставив лишь лёгкий след лапок на козырьке.
— Ну и зверь… Ловчее любого юнги. Держите его, барон, подальше от фуража, а то весь провиант разворует к завтрашнему штурму!
Я лишь улыбнулся, чувствуя знакомый вес и тепло на плече, — Мотя вернулся, тихо урча. Его присутствие было для меня глотком свежего воздуха посреди военной машины.
К обеду на борт поднялась важная делегация.
Во главе был генерал Долгорукий, который курировал взаимодействие имперской армии с бронепоездом.
Он пришёл не один, в его тени стояло настоящее солнце.
— Барон Пестов, разрешите представить ключевое звено вашей защиты: Софья Фёдоровна Потоцкая. Маг воздуха шестого уровня. Её защитный купол будет вашим щитом против нечести.
Генерал сделал шаг в сторону, и девушка вышла из-за его широкой спины.
Показалось, что в этот момент на палубе словно исчезли все звуки.
Ростом графиня была мне по плечо, осанка королевская. Она держалась с такой уверенной грацией, что казалась значительно выше.
Военная форма — тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами, узкие рейтузы, сапоги до колена — сидела на ней не просто хорошо. Она облегала каждую линию: изящные, но сильные плечи, осиную талию, и… боги, её грудь. Грудь, которую мундир лишь подчёркивал, намекая на пышные упругие формы под тканью.
Тройка? Скорее, солидная четвёрка.
Тёмные волосы, собранные в строгий, но изящный узел, открывали длинную шею.
Лицо — смугловатое, с высокими скулами, большими серо-голубыми глазами, в которых читался острый ум и… дерзкий вызов.
Она была потрясающа и опасно красива.
— Барон Пестов, — обратилась девушка ко мне. Голос низкий, мелодичный, без тени кокетства. — Надеюсь, мой купол будет достойной защитой для вашего… железного зверя.
Взгляд Софьи скользнул по корпусу «Стрижа» с профессиональной оценкой опытного моряка, и она протянула мне ладонь.
Я пожал руку с коротко остриженными ногтями. Рукопожатие было крепкое, уверенное.
— Рад профессионалу на борту. Ваш купол — это наше спасение.
Долгорукий, стоя рядом, явно пытался вернуть внимание на себя. Он подался вперёд, а обычно ледяной взгляд был на удивление приветлив.
