В двадцать лет Бладу надоела такая жизнь. Парень угнал свой первый корабль. Набрал команду из полусотни таких же, как он, головорезов и принялся грабить пассажирские звездолеты.
Через двенадцать лет он сделал отличную карьеру – стал самым известным пиратом галактики.
Что еще? У Акулы, как бывает у всякого неординарного человека, имелось множество странностей. Например, фамилию Блад он присвоил в честь героя любимой книги и каждый свой корабль называл «Арабеллой». Помещения звездолетов у него тоже именовались по-флотски: камбуз, рубка, кают-компания, а рядовые члены экипажа звались матросами.
Никогда и ни при каких обстоятельствах Акула не расставался с потрепанным, прочитанным много раз старинным томиком «Одиссеи капитана Блада», сочинением Рафаэля Сабатини, это был его фетиш и талисман. А уж Акулой его прозвали сами пираты, за любимую поговорку. «Отправить на корм акулам», – так он обозначал любое убийство.
Еще Акула был межпланетным расистом – если можно так выразиться. Он с подозрением относился к любым инопланетянам и в команду набирал только землян.
На «Арабелле» уже закончилась погрузка. Блад взбежал по трапу. По негласному правилу Дитрих фон Валленштайн должен был отчитаться о погрузке. Но штурмана нигде не было видно.
Дуриан, оказавшись на борту, тут же отправился на камбуз донимать КОКа. Вскоре оттуда донеслось раздраженное рычание киборга, который угрожал размазать зверя по переборке, сварить его и пошинковать. Обещание всяческих кар сопровождалось довольным похрюкиванием Дуриана: он явно что-то спер и теперь наслаждался лакомством.
– Ай-семь, доложи обстановку! – приказал Блад.
Панельный экран, расположенный на переборке, замерцал потусторонним светом, и Акула в который раз порадовался, что отказался на борту корабля от голограмм, оставив допотопные экраны. Учитывая манеру поведения Ай-семь, это было разумное решение.
– Зачем ты вызвал меня, смертный? – торжественно вопросил призрак в белом одеянии. Из-под капюшона выглядывал оскаленный голый череп.
После того как механик, он же гений программирования Сяо Ли провел последний апгрейд бортового компьютера, Ай-семь слегка сбрендил. Он принимал разные виртуальные обличья, стараясь как можно сильнее шокировать собеседника, вворачивал крепкие словечки и всячески демонстрировал непокорность – вылитый трудный подросток. Нестандартное поведение было побочным эффектом нестандартного мышления, за которое компьютеру прощались все дурацкие выходки.
– Где Дитрих? – спросил Акула.
Изображение на экране стремительно поменялось. Перед Бладом предстал губастый длинноволосый мулат в кожаных штанах и шубе из белого меха, накинутой на голый торс. Вроде бы похожие образы встречались в старинных фильмах двадцать первого века, припомнил Акула. «Сутенер это, ярко выраженный, из негритянской комедии», – поправил его Дан.
– Это не пиратский корабль, это летающий бордель, – сладко пропел мулат. – Распустил ты команду. Ей теперь не капитан нужен, а хорошая порка.
– Где. Дитрих, – жестко, раздельно, без выражения проговорил Блад.
Обстановка на борту явно была штатной. Когда случалось что-то из ряда вон выходящее, компьютер не позволял себе дурачиться.
– В своей каюте, конечно, – фыркнул Ай-семь. – Взял на абордаж Кривую Бетси. Навязал ближний бой, можно сказать.
Акула вздохнул и двинулся по коридору. Из-за двери штурманской каюты доносились характерные хриплые вопли и стоны.
– Ай-семь, открой, – приказал Блад.
Панель отъехала, продемонстрировав тела, сложным образом переплетенные в узкой койке-капсуле. На первый взгляд казалось, что конечностей здесь гораздо больше, чем положено. Но при ближайшем рассмотрении все же выяснилось, что действующих лиц только двое – секс-киборг Бетси и Дитрих фон Валленштайн собственной персоной.
– Зашибись… О-о-о, что она творит! – простонал штурман, увидев Акулу.
– Может, прервешься?
– Погоди, сейчас…
Издав последний, особо интенсивный стон, Дитрих дернулся, на мгновение замер, потом спихнул с себя киборга. Бетси продефилировала голышом прочь из каюты, кокетливо покачивая округлыми, испещренными шрамами бедрами.
– С тех пор как Сяо Ли установил на нее эту продвинутую венерианскую секс-программу, она неповторима, – отдышавшись, сообщил старший помощник. – Ты обязательно должен попробовать…
– Спасибо, обойдусь.
«Чокнутый китаец и здесь руку приложил», – с тоской подумал Акула. – Скоро вся техника на корабле будет под стать компьютерному гению – многофункциональная, мощная и слегка безумная.
– Ну, тогда пусть он такую же программу на твою Марию установит, – предложил Дитрих.
Ай-семь был незаменим в критических ситуациях, но в мирное время любил дразниться и корчить рожи. Кривая Бетси отлично ублажала команду и великолепно проявляла себя в абордажах, однако ее кокетство и самодовольство изрядно раздражали. Что иной раз вытворял КОК, даже вспоминать не хотелось. Побочные эффекты апгрейда. Всех этих электронных монстров-шизофреников приходилось терпеть, так же как их создателя Сяо Ли – за талант прощается многое. Сам же китаец при всей гениальности имел массу странностей: обладал экзотическими вкусами в еде, неистощимым оптимизмом, который в трудные моменты выглядел издевательством, а о его рассеянности в экипаже ходили легенды.
– Нет уж, пусть хотя бы Мария останется нормальным киборгом с единственной функцией, – возмутился Блад. – Меня вполне устраивает, как девка трахается. Доверишь ее Сяо Ли, так она во время секса начнет диагностику организма проводить или лекции о морали и нравственности читать… Ладно, хорош расслабляться. Все на борту?
– Все, – Дитрих поднялся, разгладил синюю бороду, натянул расшитый золотым позументом рабочий костюм. – Ты ж сказал команду не распускать. Народ разочарован, но держится. На услуги Бетси очередь стоит – надо же как-то расслабляться.
– Ай-семь! – позвал Блад.
Изобретательный компьютер на этот раз принял обличье белого кролика – может быть, для того, чтобы умиротворить капитана.
– Чего изволите, хозяин?
– Собери людей в кают-компании.
– Слушаюсь, – виртуальный кролик прыгнул вглубь экрана, превратился в белую точку и растаял.
Бладу не давали покоя слова Кхара Тхикайи. Корпорация преследует его из-за похищенной информации, которая якобы находится на борту «Арабеллы». Блад точно знал: он ничего не крал. Корпорация заказала его голову недавно, значит, скорее всего дело в последнем ограблении, именно после него начались неприятности.
Акула никогда не действовал стихийно. Он тщательно подбирал заказ либо наводку, работал только за высокую оплату и предпочитал нападать на суда пассажирских компаний либо на частные звездолеты. Десять дней назад подвернулось выгодное дело, тот же Кхар Тхикайи его и подбросил. Мультимиллионер с Марса, сделавший состояние на выпуске дешевых низкокачественных имплантатов, заказал ограбление бывшей жены. Дама отсудила при разводе небольшое состояние, но не это печалило марсианина. Он скорбел от того, что супруге достался домашний любимец – редкий экзот из созвездия Рыб. Вот его и требовалось похитить. Вроде бы тщедушное пушистое существо, нечто среднее между ехидной и цыпленком, не могло иметь ничего общего с секретной информацией.
Акула сам ничего не взял, кроме этого инопланетного убожества. Но мог взять кто-то из команды. Блад не запрещал пиратам грабить пассажиров, строгое табу существовало лишь на вырезание из запястья банковских чип-карт, по ним можно было сразу отыскать местонахождение корабля. Акула и вся команда использовали «левые» карты, которые носили в коммуникаторах. Ни один из джентльменов удачи не был чипирован.
Вскоре экипаж из пятидесяти человек в полном составе предстал перед Бладом.
– Значит, так, – рубанул он. – Сейчас каждый выложит на стол все, что прибрал к рукам в последний абордаж. Все! Кто утаит хоть нитку, отправится на корм акулам.
Он прошелся по кают-компании, останавливаясь перед каждым, пристально глядя в лицо.
