– Ром, я ж не знала, что ты нашел Анфису! – воскликнула Вита. – И она не предупредила, что приехать я должна одна.
Услышав шум шагов, Вита оглянулась и виновато отвела взгляд.
– Роман, она действительно не знала, – вздохнула Анфиса, складывая на тумбочку его одежду. – И этот парень, журналист, ее подвез.
– Журналист! – воскликнул Роман и чему-то засмеялся. – Это уже больше, чем сюр!
– Это тот самый журналист и блогер, которого мы встретили в парке, – начала торопливо объяснять Вита. – Он приезжал в твое отсутствие поговорить и вернулся на следующий день…
– Ладно. Разберемся, – проворчал Роман и с намеком покосился на свои джинсы.
Анфиса хотела напомнить ему о постельном режиме, но решила, что уже не вправе вмешиваться, поэтому молча вышла в коридор. Вита последовала за ней.
Журналиста они застали на кухне. Никита, запустив пальцы в шапку кудрей, с любопытством осматривался, но когда Анфиса собралась сказать ему что-то едкое, развернулся к ней и с искренним восхищением воскликнул:
– Тут очень уютно и красиво! Прости за «лачугу». У тебя суперский дом!
– Я старалась, – сдержанно ответила Анфиса, отошла к окну и, развернувшись к гостям, оперлась спиной о подоконник.
В долгую паузу было слышно, как жужжит за стеклом муха, но никто, даже болтливый Никита, не пытался нарушить тишину. Вита смущенно перетаптывалась и косилась в сторону, стесняясь присесть. Никита обводил взглядом стены и закрытые шкафчики, но уже не из любопытства, а будто пытаясь придумать следующую реплику. Все его попытки завести с Анфисой дружелюбный разговор разбились о ее холодность. Сама же Анфиса мучительно думала, как поступить. Темнота за окном скрадывала очертания яблони, и на том небольшом кусочке неба, которое можно было увидеть, засияла монетой первая звезда. Выставить за дверь всех «гостей» Анфиса не решалась, тем более что сама же и вызвала Виту. Да и опасалась, что журналист, оказавшись на улице, растрезвонит о «сенсации».
От затянувшейся неловкости их спас Роман. Он вошел на кухню, уже одетый в красную футболку и черные джинсы, и Анфиса невольно задержала на нем взгляд чуть дольше, чем было необходимо. Футболка обтягивала его широкие плечи, а красный цвет ему, брюнету, очень шел. От Романа веяло спокойствием и уверенностью, и Анфиса невольно сама успокоилась. Он обвел глазами собравшихся и кивком поздоровался с Никитой.
– Вот и встретились снова! – широко улыбнулся журналист, но, скользнув взглядом по перевязанной руке Романа, которую он поддерживал здоровой, сочувственно протянул: – Нда… Как это случилось?
– Неудачно искупался. Под водой оказалось… что-то острое.
– Вы знакомы? – спросила Анфиса, уже ничему не удивляясь.
– Можно и так сказать.
Роман перевел взгляд с Никиты на Виту и обратно и строго сказал:
– Надеюсь, все понимают, что в доме Анфисы мы – «гости» нежданные. И что нам нельзя никому рассказывать о том, что мы ее нашли и где. А то…
– Что «а то»? – сощурился Никита.
– А то, что удар левой у меня тоже крепкий, – невозмутимо парировал Роман.
– Ром, – тихо осадила его Вита.
Но Никита уже вскипел:
– Да что вы со мной обращаетесь, как с прокаженным?! Что одна, что другая, что третий! И все потому, что я журналист! Уволенный, между прочим! Так и видите, как я обзваниваю редакции и вызываю сюда всех, кого могу. Черт вас подери! Я вон только ее решил подвезти, – с этими словами Никита кивнул на сконфуженную до румянца Виту. – Все. Доброе дело наказуемо? Расписку вам, что ли, кровью написать, что я не собираюсь сливать инфу про Анфису?
– Тише ты, – цыкнул на него Роман и загородил выход, когда Никита попытался выйти из кухни.
– Дай пройти! Тоже мне, телохранитель нашелся! Я уехать хочу.
– Погоди, не кипятись. Извини, погорячился, – сбавил обороты Роман, но освободил путь.
Никита, однако, задержался.
– Нам нужно решить, что делать.
– А что тут решать? – вздохнула Анфиса и отошла от окна. – Ночь на дворе. Двое из вас после дальней дороги. Третьему вообще постельный режим прописан. Разместимся как-нибудь. В большой комнате – диван и раскладное кресло. В маленькой – только кровать. И она уже занята тем, кому больше всего сейчас нужна.
– Я запросто могу спать хоть в коридоре на коврике! – охотно откликнулся Никита. – Или в машине.
– Лучше в доме, – с вежливой улыбкой ответила Анфиса. – Я найду одеяла, надеюсь, будет удобно.
– Только мобильники всем сдать! – приказал вдруг Роман. – Анфиса спрячет их на ночь под подушкой.
Вита бросила на него недоуменный взгляд. Никита в первый момент ощетинился, но, увидев, что Роман с Анфисой с понимающими улыбками переглянулись, расценил все как шутку.
Разобрались, кто где будет спать, довольно быстро. Анфиса уступила диван гостье, Никита помог разложить кресло, а сам решил устроиться на полу в спальне. Руководя на правах хозяйки суетой, доставая подушки, одеяла и простыни, Анфиса вместо раздражения уже испытывала радость. Когда-то давно, мечтая о собственном доме, она представляла, как будет устраивать вечеринки для друзей. Поначалу ей хотелось шумных пати, потом – тихих девичников с чаем, сладостями и сокровенными разговорами до утра. И вот ее мечта частично исполнилась. Анфиса быстро заработала на собственное жилье, и друзья у нее тоже появились. Только вот времени на домашние вечеринки не осталось, ее квартира большей частью пустовала, а жизнь проходила в турах, гостиницах и студиях.
– Дать тебе пижаму? – предложила Анфиса гостье.
Вита была высокой, но тоже худенькой. Гостья неожиданно смутилась, но после долгой паузы, в которую будто принимала мучительное решение, спросила:
– А длинные носки у тебя есть? У меня ноги постоянно мерзнут.
– Есть! – обрадовалась Анфиса.
После того, как организационные вопросы с ночевкой и очередью в ванную утряслись, все собрались на кухне. И снова у Анфисы появилось ощущение, что ее давняя мечта исполнилась. Пусть в этот вечер в ее доме собрались малознакомые люди, и причина их приезда была не праздничной, это не умаляло радости. Гости тоже расслабились, напряжение ушло, и атмосфера стала доброй и уютной – благодаря, как ни странно, Никите.
Он же неожиданно вызывался командовать на кухне, с разрешения Анфисы обследовал холодильник, полку с консервами и удовлетворенно хмыкнул. Затем объявил, что готовит он хорошо, «леди не жалуются», и своим заявлением вызвал у Виты ироничную усмешку. Но уже вскоре, наблюдая за тем, как ловко он шинкует овощи, успевая параллельно готовить ингредиенты для какого-то соуса и обжаривая на сковороде кусочки говядины, Вита перестала усмехаться, взгляды теперь на парня бросала заинтригованные, а потом и вовсе подключилась к готовке. Никита и Анфисе дал задание, и она, нарезая болгарский перец на мелкие кубики, пыталась вспомнить, отчего этот журналист кажется ей знакомым. Дело было не во встрече с ним во время интервью. Анфиса была уверена, что видела его совсем недавно: слишком уж запоминающейся была его прическа. А Никита, принимая ее взгляды за симпатию, улыбался все шире и сыпал историями. Рассказчик из него тоже оказался отменный: даже Роман, который поначалу следил за ним хмурым взглядом, рассмеялся какой-то шутке. На плите в сковороде уже поджаривались нарезанные овощи, в казанке томилась на медленном огне говядина. А Анфиса все пыталась вспомнить, где они с Никитой могли видеться.
– А посуду кто будет мыть? – осведомился Роман, наблюдая за тем, как в раковине растет гора кастрюлек, мисок и тарелок, которые шеф-повар пачкал с невиданной щедростью.
– Явно не ты, – ухмыльнулся Никита, добавил в говядину овощи и залил все ароматным соусом. – Считай, твое «купание» спасло тебя от работы посудомойки.
С этими словами он поставил в мойку еще одну кастрюльку. Вита, вытиравшая разделочный стол, подошла, чтобы положить губку. Увидев их вместе, Анфиса наконец-то поняла, отчего Никита показался ей таким знакомым. Вытерев руки полотенцем, она открыла шкафчик, достала конверт и отыскала рисунок Тараски.
