«С трудом» — вздыхали выцветшие от солнца, некогда богатые портьеры.
«Очень хотелось бы обновиться» — вторила им облезшая позолота с фигурных канделябров. В них стояли обычные свечи, а не магические. Вероятно, чтобы еще больше подчеркнуть бедственное положение несчастных Харвисов.
И совсем уж насмешкой выглядело треснутое стекло в одном из окон. Оно было аккуратненько заклеено, но все равно видно в щели между застиранным тюлем.
Одновременно с этим, видимо, окончательно укомплектовывая картинку «Бедные, но гордые», на столе лежало фамильное серебро. Потемневшее от времени и век не видавшее нормальной чистки.
В общем, зная истинное положение дел с банковским счетом дяди, его отношение к родовому поместью выглядело форменным издевательством!
Даже захотелось отжать наследие и как следует о нем позаботиться…
Ну а что? Посулю управляющему, которого прислал Лаор, много-много денежек, и он приведет мне имение в порядок. Ведь это не только дом, насколько я помню, тут еще и минимум одна деревенька во владении. Если она все еще имеется, конечно… На что-то же мой кузен вставил себе зубы.
Кстати, про кузена.
Он ждал нас в столовой вместе со своим отцом и выглядел весьма грустным и малость побитым. Как ни старайся, но фингал под глазом сложно просто припудрить, а магией он не владел.
— Добрый вечер, — похоронным голосом поприветствовал нас дядя. И после обмена любезностями, в которые почему-то не включился милейший Акакин, дядя стукнул его по голени кончиком трости.
— Да-да, присоединяюсь к отцу… рад лицезреть… счастлив угодить, — тотчас вскинулся он и широко улыбнулся. Впрочем, почти сразу опомнился, но мы уже все видели.
Одного золотого зуба не было. Наверное, остался там, где приобретался синяк.
Куда он там ходил? Проверять возможность прогресса у мисс Динд?
— Любимая кузина, позвольте я за вами поухаживаю. — Он оттеснил от меня Лаора и, подцепив под локоток, сопроводил к столу. Отодвинул протяжно скрипнувший стул и вообще всячески изображал джентльмена.
Я занервничала.
Мужчины уселись самостоятельно, при том Лаору досталось место по левую руку от дяди, как тот выразился, «почет для дорогого гостя». Я же была менее почетная, но все же родственница, потому меня посадили справа. Рядом с Акакином.
— Помолимся же и возблагодарим Единого за посланный хлеб насущный.
Помолились. После сняли с блюд крышки и поняли, что тут действительно стоило благодарить, так как Единый явно от сердца отрывал, из последних запасов отдавал.
На моей тарелке лежала чахлая куриная ножка и немного риса с овощами.
— Чем богаты, тем и рады, — еще более загробным голосом ответил дядя, совсем без интереса взирая на свое блюдо. Чуть подумал и добавил: — Не побрезгуйте, гости дорогие.
Я решила брать максимум от сомнительного гостеприимства и не побрезговала! Если что у меня с собой есть ряд всяких зелий. Среди них и от легкого отравления имеется.
Застольная беседа не клеилась. Очень старался разве что Акакин, который вообще вокруг меня слишком уж суетился. И позвольте налить вам компота, увы нет вина, и не дует ли драгоценной Адель из окошка, и прочие подозрительные расшаркивания.
Если что, это не я такая злая. Это мои детские воспоминания о кузене состояли сплошь из нелицеприятных картинок. Ни в одной он не был образцом доброты и любезности.
Потому, когда в столовой внезапно появился лакей и сообщил, что достопочтенного господина Ин-Куэба ожидает в холле гонец, я насторожилась. Лаор, судя по взгляду, тоже.
Но у него не было причин сказать, что гонцов он не ждет и никуда не пойдет, а у меня, в свою очередь, бежать вместе с ним, потому что я неуютно себя ощущаю в компании родни.
— У нас мало времени, — вдруг заявил дядя, откладывая прибор и отодвигая от себя нетронутое блюдо со стройной, голодающей при жизни курой.
— На что? — по возможности спокойно спросила я.
— На серьезный разговор о твоем будущем!
О как! Внезапно!
— А что с ним не так?
— Оно очень мрачное, — заверили меня. — Ты совершаешь ошибку, собираясь замуж за этого человека! Адель, ты юна, неопытна и неви… кхе-кхе-кхе!
— И морально невинна, — сын пришел на выручку папе.
— Вот. Да. И ты не понимаешь, с кем свела тебя судьба, — дядя наклонился вперед и доверительно сообщил: — Мы навели справки.
— И что там? — с вполне искренним интересом спросила я, так как сама, разумеется, справок не наводила. Да и в целом была согласна с родственниками — та, кто решит выйти замуж за высшую нечисть совершит большую ошибку. Ну если она сама не нечисть, разумеется.
— Там ужасно! Он распутник, Адель. «Прогресс» у него явно не только с тобой был.
Вот ни капли не удивлена. Но судя по выжидательным взглядам родни, они таки рассчитывали на мою бурную реакцию.
— Мужчина должен быть опытен, — не моргнув глазом ответила я. — Кстати, кузен не нальете даме еще морсика?
Мрачный Акакин послушно плеснул в мой бокал из потемневшего от времени хрусталя.
— Но после свадьбы он будет гулять! — дядя все еще пытался донести до меня грядущие мрачные перспективы.
— Нет, конечно, — я мечтательно вздохнула и закатила глаза к потолку. — Моя любовь его исправит!
— А еще он богат!
— Так это же хорошо?
— Но нажил свое нечестным путем!
Это мы знаем. Более того, лично поставили государство в известность!
Глава 11.4
— Его не поймали — тоже хорошо.
— Он хочет жениться на тебе, потому что ты теперь богата. А еще юна, неопытна…
— И невинна морально, я помню. Но по-прежнему не слышу ни одного стоящего аргумента против.
Дядя сжал пальцы и, прямо посмотрев мне в глаза, подозрительно ласково сказал:
— Девочка, то, что у тебя проявилось двенадцать искр — огромное чудо. Такого уровня силы в нашей семье не было очень и очень долго. Потому ты просто не имеешь права уйти в другой род. Сила должна остаться в крови Харвисов.
Я лишь улыбнулась в ответ и в том же тоне ответила:
— Вот, наконец-то вы перешли к делу. Правда, я думала, что дело в деньгах, а не в магии.
— Одно другому не мешает, — с холодной усмешкой ответил дядя. — Так что рад тебе сообщить — род Харвисов снова обретет былое величие! Ваши с Акакином сыновья станут великими магами! А дочери — достойным товаром на рынке невест.
Хрусталь в моей руке потеплел. Ситуация перестала казаться забавной, из глубины души медленно поднимался гнев.
— А я никак не могу былое величие возродить? — чисто интереса ради спросила я. — У меня же искры, мне и учиться идти.
— Баба во главе — к беде.
— Так вроде бы «на корабле».
— И там тоже. В общем, Адель, очень хорошо, что ты приехала сама.
— Может, вы забыли, но я приехала не одна.
— Не забыли, — очень неприятно ухмыльнулась родня.
Злость горячими искрами рассыпалась по венам. Морс начал медленно закипать в судорожно стиснутом бокале.
— Так что не переживай, племянница. Эта проблема в данный момент решается.
Если честно, то «решалам» я несколько сочувствую. Но не настолько, чтобы у меня улучшилось настроение!
— Завтра объявим всем, что ты передумала и заключаешь помолвку с моим сыном, которого любила с детства. Встреча спустя годы, внезапно вспыхнувшая страсть… — дядя неопределенно повел рукой. — Скормим прессе такую сказочку.
Акакин очень мерзко, многообещающе усмехнулся.
— И «прогресс» у тебя случится уже в новых отношениях, — с несколько кривоватой улыбочкой ответил Акакин.
Кузен схватил мою руку и как-то противно, слюняво поцеловал. И не давал ее забрать, продолжая смотреть в глаза, и не реагировал на рывки. Вот же козлина!
И в глазах главное прямо таки видится, как именно он представляет себе «прогресс»!
Я взяла салфетку, демонстративно аккуратно промокнула уголок рта и отложила начавшую тлеть ткань.
— Вы, конечно, большие молодцы. Так все хорошо для рода Харвисов продумали… но вот как-то не предусмотрели то, как станете справляться со мной!
