Я еще раз зевнула и изучила все показания приборов. Надо пойти сделать себе кофе. А то усну на месте. Слишком тяжелым и нервным оказалось это дежурство. Сбросив ноги на пол, я вздрогнула от мягкого на ухо:
— Доброе утро, Бинго! Не возражаешь против моей компании?
К счастью, у меня хватило выдержки, чтобы не вскочить на ноги и не заорать. Нартанн, квазар ему в печень! Подкрался, как твилл! Я обернулась к нежеланному визитеру с намерением рявкнуть, и напоролась взглядом на большую закрытую термокружку.
— Кофе. Я у вас в столовой в автомате брал. Так что, если какие-то добавки там и есть, то это не моих рук дело. — Нартанн нервно хихикнул и кивнул на пустующее штурманское кресло: — Я присяду? Есть разговор.
Скупо кивнув в знак согласия, я потянулась за вожделенным напитком, откинула крышку и хлебнула горячего, бодрящего варева, недружелюбно разглядывая командора:
— Чего тебе, арлинт? Извиниться надумал?
Нартанн хмыкнул:
— А тебе нужны мои извинения? — Я невольно скривилась. — Я так и думал. Нет, я не с извинениями пришел, а с благодарностью. И не столько за свою шкуру, сколько за Бориса. Я… Я оказался не готов к подобному повороту. И…
Я смотрела на мнущегося командора и понимала: то, что я сейчас услышу, мне не понравится. От слова совсем. Кажется, Нартанн догадывается, что впереди нас ждет какая-то очередная гадость. Или знает наверняка. Я хлебнула еще кофе и, чувствуя, как просыпаются и, скрипя извилинами, начинают работать мозги, поинтересовалась:
— Ты догадался, кто тебя наградил маячками и знаешь, что нас ждет в дальнейшем?
Командор не меньше минуты пристально смотрел мне в глаза, прежде чем заговорить:
— Ее зовут Лайрина. Единственная дочь адмирала Ондариньяна. — Я не сдержалась и с досадой крякнула. Приплыли. — И она решила, что хочет меня своей парой. Что-то не так? Ты сталкивался с Ондариньяном?
— Вчерашние визитеры прибыли к нам под предводительством бравого адмирала. И киллу очень не понравилось то, что он увидел на дисплее. Наверное, только благодаря жалкому виду «Королевы» и неисправности преобразователя нас не стали трясти всерьез, и убрались с корабля со всей возможной скоростью.
Нартанн хмыкнул:
— Ты очень удачно заставил меня написать ту записку. Мое отношение к киллам знают все. Я вполне мог, если бы нашел эти маячки заранее, и написать ее, и отправить посылку самым страшным, самым ужасным кораблем.
— Хмм… А сам бы что в таком случае делал?
— Сам? — Нартанн забавно склонил светловолосую голову к плечу и задумался. — Сам бы рванул в противоположную сторону.
— Но с учетом нынешних реалий самое вероятное место для Бориса — это Черный сектор. — Я посмотрела прямо в бирюзовые глаза. И неожиданно в груди что-то странно екнуло.
Нартанн покачал головой:
— Ты отстал от жизни, Бинго. Бориса вполне можно спрятать и в Солнечной системе. Там есть парочка колоний, где вечно не хватает рабочих рук. Жизнь там не мед. Но зато и правительство закрывает глаза на модификантов.
Я навострила уши. Что? На моей родине есть колонии? Острое желание узнать побольше об этих местах накрыло меня с головой. Пришлось даже на пару секунд задержать дыхание, прикрываясь кружкой, чтобы усмирить взбунтовавшиеся вдруг эмоции. Я была абсолютно уверена в том, что на Земле меня никто не ждет и я никому там не нужна. Да дохлый твилл! Обо мне наверняка никто и не помнит! Но острая тоска и воспоминания по счастливому детству преследовали меня до сих пор. Из-за чего иногда я просыпалась на мокрой от слез подушке.
Кое-как приведя в порядок встрепанные чувства, я осторожно поинтересовалась:
— То есть, в теории тебя и Бориса сейчас ищут на другом конце Вселенной?
Командор кивнул:
— Да. И на какое-то время это должно их занять. Вот только есть у меня подозрения, что в итоге адмирал Ондариньян все равно помчится на границу Черного сектора. Большинство модификантов все равно стекаются туда.
Я сощурилась, принимая ответ:
— Как по-твоему, сколько у нас есть времени до того момента, как адмирал поймет, что его провели?
Нартанн пожал плечами:
— Ондариньян — заносчивый мерзавец. Но свое дело знает. И в узких кругах считается талантливым стратегом.
Прелестно! Я умудрилась обвести вокруг пальца спеца! Впрочем, профессионалы чаще всего и горят на мелочах, не замечая очевидного у себя под носом.
Я разочарованно хмыкнула. Нам тащиться еще минимум две недели.
— Ясно. Значит, по прибытии рискуем угодить в теплые объятия флотских.
Нартанн поморщился и опустил голову. А я задумалась над тем, как будем выкручиваться, если наихудший прогноз событий сбудется. Так что следующие слова арлинта застали меня врасплох:
— Бинго, я со вчерашнего утра думал над твоими словами. — Я настороженно уставилась на командора. Моя задница просто-таки заныла в предчувствии грандиозной подляны. — Ты прав в отношении Бориса. Во всем прав. Парню нужно учиться выживать. Я не буду больше препятствовать вашим занятиям, если ты продолжишь его обучать. — Тут я не выдержала и скривилась. Облагодетельствовал, мать твою! Больно нужно мне его благословение! Но арлинт не обратил внимания на мою гримасу и гнул свое дальше: — Бинго, я… у меня к тебе очень большая просьба: если со мной что-то случится, не бросай Бориса на произвол судьбы! Помоги ему выжить!
Если бы арлинт сейчас вскочил и, со словами «Бу-у-у!», выхватил у меня кружку с остатками кофе, чтобы треснуть ею меня же по макушке, я бы и то отреагировала спокойнее.
У меня реально возникло ощущение, что кто-то подкрался ко мне сзади и хорошенько приложил меня по голове чем-то тяжелым. А я и не заметила. Я даже затрясла головой в попытке проснуться и избавиться от наваждения. Наверное, все же устала сильнее, чем казалось.
— Что?!
Нартанн горько усмехнулся:
— Не придуривайся, Бинго, ты все правильно услышал. Я прошу тебя стать вторым опекуном парня. — Командор хмыкнул, глядя на меня. — Не бойся, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством или сотворить еще какую-нибудь глупость. У меня нет желания оставлять мальчика. Но если нас накроют мои бывшие коллеги или офицеры другого подразделения, и не останется другого выхода, я сдамся. И тогда Борис останется один. Позаботишься о нем?
На несколько минут я попросту утратила дар речи и не могла выдавить из себя ни звука. А потом откуда-то изнутри, из самых темных глубин моей души, если она у меня, конечно, есть, поднялась волна едкой горечи. Сидящий напротив меня арлинт вот так, походя, со спокойным достоинством, решил свою судьбу и готов пожертвовать собственной шкурой ради мальчишки-модификанта, которому Альянс заочно вынес смертный приговор. Но почему именно ради него? Почему в другой, но схожей ситуации он равнодушно отвернулся и оставил ребенка подыхать?! Да, не убил собственной рукой. Не взял грех на душу. Но и не помог. Просто бросил на холодном обломке скалы одного. Без одежды, еды и воды.
Командор спокойно и молча ждал моего решения. То ли не сомневался, что соглашусь. То ли давал время все обдумать. А я отчаянно душила в себе желание послать арлинта туда, откуда даже на скоростных катерах не возвращаются. Перевесило то, что Борис в общем-то не виноват в грехах того, кто взялся о нем заботиться. Да и вызывать лишнее внимание к себе и своим призовым тараканам тоже не хотелось. Да, я не обязана перед арлинтом отчитываться. Но ведь он все равно поинтересуется мотивами такого странного поведения: то морду ему бью за право учить мальчишку, то отказываюсь участвовать в его судьбе. Поэтому, кое-как справившись с собственными растрепанными чувствами, я выдавила из себя:
— Странный выбор опекуна. Не находишь? Неужели мальчишку больше некому доверить?
— Вопрос не в доверии.
Я подозрительно прищурилась на блондина. Неужели, что-то заподозрил?
— А в чем тогда?
Командор шумно вздохнул, растер ладонями лицо, словно желал проснуться, прийти в себя. А потом неловко взъерошил коротко стриженые волосы:
