– Мы благодарим Её Императорское Величество за поздравления и щедрые дары, – выдал я ожидаемую от меня по этикету фразу, – тем не менее, – а вот этого уже никто не ждал, – я не могу принять её подарки, – по рядам придворных пробежал шепоток. То, что я только что сделал, было сродни плевку в лицо, пусть уже и по правилам поведения «в приличном обществе».
– Могу ли я узнать причину? – «утёрся» граф.
– К моему глубочайшему сожалению, в последнее время, отношения между нашими странами оставляют желать лучшего. Гибель моего предшественника до сих пор расследуется и многие факты указывают на участие агентов Орлея. К тому же, на меня самого орлесианцами было совершено покушение, а слова Владычицы Церкви Денерима, назначенной из Вал Руайо, обещающей Священный Поход против Ферелдена, слышали все присутствующие в этом зале дворяне.
– Уверяю вас, Ваше Величество, всё это – не более, чем совпадения и козни тех, кто желает разрушить союз между нашими государствами! Орлей не мог желать смерти Кайлану, ведь Её Величество желала скрепить союз государственный союзом брачным! – вот это поворот. Нет, я помню, что были такие теории и вроде как Кайлан действительно «дружил» с Селиной по переписке несколько крепче, чем требуется для общения глав дух государств, но чтобы настолько? Впрочем, дурак – он и есть дурак, это было очевидно ещё в Остагаре.
– Ложь! Не может этого быть! Он врёт! – реакция дворян оказалась предсказуемой.
– Вот переписка, – продолжил вгонять граф гвозди в крышку гроба, кхм, точнее, рушить репутацию Кайлана всё дальше, впрочем, ему-то выгодно в любом случае: как ни крути, а мотив Орлея гадить войскам Ферелдена только что получил серьёзный удар, опять же, прошлый король уже мёртв, как, по-сути, и весь род Тейрингов, Алистер не в счёт, ибо бастард. Так что повесить на него можно многое. Хммм, ладно, сыграем на повышение.
Дождавшись пока письма будут переданы церемониймейстеру, а тот, с поклоном, вручит их мне, я, краем сознания отметив отсутствие яда на бумаге, углубился в чтение. Ну да, всё верно: вьюнош бледный со взором горящим, шилом в заднице на тему: «я – взрослый, живу своим умом!» и «что эти старпёры-предки и наставники вообще в жизни понимают?!», а также стремлением всем показать, как вот он, такой красивый, всю «тухлятину» круто разрулит, своими руками и с полными штанами энтузиазма подписал себе буквально смертный приговор. Не твари Мора и Логейн, так собственные министры бы удавили, банально от того, что не захотели бы терять влияние, когда в страну вернутся старые «хозяева». И, что занимательно, Маг-Тир об этой переписке явно не знал, иначе бы, вместо подставы с Хоу, первым прибежал бы к Брайсу с тезисом: «король тяжело болен, нам нужен новый король! А у вас, как я слышал, как раз младший сын не женат, а у меня дочка-королева, а ещё умница, красавица и в приданое я дам пять тысяч мечей». Ну или, банально, организовал бы Аноре любовника, чтобы тот, таки, заделал «наследника», после рождения которого «добрый король Кайлан» неудачно упал бы с лошади.
– Что же, – откладываю на, предусмотрительно поданный поднос, последнее письмо, – тут действительно, почерком Кайлана, выражено намерение предать свою жену и обручиться с наследницей людей, сотню лет державших Ферелден в рабстве. Если это подлинные письма, тогда ему несказанно повезло, что его всего лишь разорвали порождения Тьмы, однако, я не вижу причин обсуждать документы, чей предполагаемый автор не может ни подтвердить, ни опровергнуть их написание в силу своей кончины. Равно как не могут этого сделать и его ближайшие помощники, которые, в силу должности, имели бы касательство к этой переписке.
– Ваше Величество!… – оживился граф, желая возразить. И в сущности он был прав – несмотря на озвученные мной факты, подлинность писем всё-таки можно было доказать, пусть это и потребовало бы времени, но делегация Орлея явно была готова к такой необходимости.
– Я не закончил, посол, – повысив голос прерываю человека. – Даже если эти письма – подлинны, это ничего не доказывает. Думаю, любой здесь присутствующий способен придумать, минимум, парочку вариантов, зачем Орлею и Её Величеству Императрице Селине могла понадобиться смерть Кайлана и, особенно, разгром его армии. Мы тут не наивные дети, в конце концов, – ах, как сразу подбоченились господа банны и эрлы. И правильно – пусть придумывают эти варианты и сами себя убедят, ведь это так приятно – чувствовать себя умными и причастными. – Не говоря уже о том, – продолжаю мысль, – что ни подосланных убийц, ни обещаний Владычицы Церкви разбор случившегося под Остагаром не отменяет. Однако, если в одном случае шпионов поймать не удалось, то два других неоспоримы.
– Ваше Величество, – тут послу потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, – Орлей – светское государство и не имеет никакого отношения к вашему конфликту с Церковью Создателя, потому, я не понимаю, почему мы должны отвечать за действия лиц, что… лишь предположительно, связаны с этой почтенной организацией.
– О, вот как, то есть, вы допускаете, что и убийство короля Кайлана могло быть совершено этой, никак не связанной с вашим государством организацией, и не будете возражать, если мои войска выжгут тренировочные лагеря и прочие места дислокации её сил, расположенные на ваших землях?
– Боюсь, мы не сможем этого допустить, – печально вздохнул посол, уже понимая, что переговоры просто зашли в тупик. Но ладно, дадим ему шанс и сделаем вид, что хотим играть в дипломатию дальше.
– Понимаю, войска чужой страны на своей территории – это действительно очень неприятно, ферелденцы понимают вашу обеспокоенность, – теперь в зале раздались очень нехорошие смешки. – Тогда, несомненно, вы ради нашей дружбы и союза, конечно же, сами накажете и передадите на суд Нам причастных к организации покушения?
– Думаю… – осторожно ответил Ольтест, – это вполне возможно.
– Отлично. Магистр Авернус, передайте нашему гостю список лиц, причастных к покушению агентов Ордена Искателей на полноправного тейрна Ферелдена.
– Сию секунду, Командор, – чуть поклонился старый маг и вытащил заранее подготовленный документ, невзначай показывая, что всё здесь происходящее является «домашней заготовкой». – Прошу.
– Здесь же… – пробежав глазами по именам, орлесианец выпучил рекомые глаза, уже не в силах удерживать маску невозмутимости, – половина высших сановников Церкви.
– Да, мне печально видеть, что за организацией покушения на дворянина Ферелдена стоят верховные сановники церкви, а также, что те, кто вещает о мире и единстве перед Создателем, по сути своей ничем не отличается от иерархов вашего Дома Отдохновения… и решает проблемы таким же образом. Но вы сказали, что в Орлее Церковь отделена от государства, потому, я верю, что в силах Её Императорского Величества покарать наглецов, посмевших поднять руку на её царственного собрата и передать их на справедливый суд в Ферелден… ну или их головы, если те вдруг будут сопротивляться. Только в этом случае я смогу поверить и признать, что Орлей действительно испытывает к нам исключительно дружеские и союзнические чувства и готов буду рассматривать ваши предложения. Если же в течение двух месяцев, люди из данного списка не предстанут перед судом… Я буду рассматривать это, как официальное признание причастности Императрицы ко всем вышеописанным актам враждебных действий против нашей страны… И как объявление войны. А до тех пор, на пребывание официальных лиц Орлея на территории Ферелдена налагается запрет. У вас есть десять часов, чтобы покинуть мою страну. Аудиенция окончена, – всё было сказано.
Это был бросок перчатки в лицо – выдвижение заранее невыполнимых требований. А если императрица вдруг спятит и попробует их выполнить – это станет для неё началом войны, но уже не с Ферелденом, а с церковью. А таким шансом не смогут не воспользоваться дворяне, что молодую императрицу лишь терпят. Так что помимо войны церковной, начнётся еще и война гражданская, а там и Ферелден, разумеется, «поможет» своей верной союзнице и даже немного задержится в гостях… лет на сто, а то и вовсе – навсегда.
