Я наговорил и отправил Игорю Олеговичу ответ, потом сохранил копию прослушанного сообщения без куска, в котором упоминалось «чудо-оружие», и отправился в душ.
Расслаблялся минут двадцать. Потом высушил тушку, сообразил, что не взял с собой «нормальное» шмотье, заказал в ВСД флотские трусы и штаны от повседневного комбеза, оделся и потопал в свою каюту. Шагнув в приятный полумрак, наткнулся взглядом на фигурку Темниковой, стоявшей спиной ко мне в одних трусиках и застегивавшей лифчик, отметил, что девчонка не стала ни вскрикивать, не вздрагивать и ни прикрываться, как-то уж очень легко принял странность ситуации, спокойно дошел до шкафчика со своим добром, взял шорты с верхней полки и переоделся. Стоя лицом к стене, чтобы Даша успела натянуть футболку.
За мгновение до того, как решил развернуться, перед глазами появилось текстовое сообщение от Марины, называющееся «Будет время — послушай…». Кивнул. Раза три подряд — вроде как, поймав ритм заигравшей музыкальной композиции. Следующие пару минут устраивался на кровати и косил глазом на девчат, почему-то оккупировавших Маринину половину. А после того, как Темникова выключила свет, закрыл глаза и прочитал сообщение, прилетевшее секунд через тридцать после первого:
«Тот файл — без картинки: мы разговаривали в душе и раздетыми, а смотреть на девчат в таком виде ты бы все равно не стал…»
Согласился. Мысленно. Затем врубил воспроизведение первого файла и вслушался сначала в шелест струй, а затем и в голос Темниковой:
— Мариш, мы с Машей пришли к выводу, что у нас в команде имеется проблема, которую необходимо решить. Скажу сразу — тема, как выразился бы Тор, из категории «хоть стой, хоть падай», и может вызвать внутреннее неприятие, но ты сначала дослушай, а потом делай выводы, ладно?
Завадская пообещала не рубить сплеча, и шелест струй заглушил голос Костиной — она заранее извинилась за некоторую жесткость формулировок, а потом перешла к делу:
— Марин, Йенсен — молодой и здоровый парень с соответствующими желаниями, а мы — раздражители, в разы усиливающие это самое желание и заставляющие лезть на стены. Но Тор нас уважает, поэтому держит себя в руках, что, как ты наверняка понимаешь, очень и очень сложно. На первый взгляд, проблема не стоит и выеденного яйца, ведь мы с Дашей — курсантки академии ССО, а ты — свободная оперативница, а значит, можем наплевать на общепринятые правила отношений между полами и спать с командиром хоть по очереди, хоть всей толпой. Увы, стоит посмотреть на ситуацию пристальнее, как она становится не такой уж и однозначной…
— По логике, Тор должен спать с какой-нибудь сотрудницей нашего ведомства, но из другой команды или отдела… — заявила Темникова и мрачно вздохнула: — …иначе его кто-нибудь облыжно обвинит в чем-нибудь типа использования служебного положения для принуждения нас, подчиненных, к близости. Но таскать с собой в рейды постороннюю личность Йенсен не согласится ни за что на свете, поэтому… хм… решить его проблему должны мы. И тут мы вступаем на очень тонкий лед…
— Угу… — подтвердила Маша и перешла от общих слов к конкретике: — Ляжем под Тора всей толпой – Император, Цесаревич, Орлов и Переверзев сочтут его похотливым мальчишкой, и отмыться от этого клейма он уже не сможет. Лягу я или Даша — в смысле, в ближайшие месяцы — кто-нибудь, да заявит, что Йенсен взял под крылышко меня или ее только для того, чтобы вынудить отдаваться. Или, как вариант, обвинит нас в готовности платить собой за покровительство и защиту. Получается, что целесообразнее всего начать спать с Тором именно тебе — вы летаете в рейды не первый месяц и успели друг друга зауважать, а значит, могли проникнуться друг к другу теплыми чувствами. Но это — чистой воды логика. А в области отношений она, как правило, не срабатывает. Поэтому мы хотим заявить следующее: описанная нами проблема наверняка имеется, и в идеальном варианте спать с Тором должна начать ты. Но если тебе по каким-то причинам не хочется или не можется это делать, то скажи прямо — и одна из нас «подставится», но избавит команду от этой слабости…
— И еще: не обижайся на нас, пожалуйста! — мягко попросила Даша. — Мы живем Тором и тобой, искренне переживаем за наше будущее и готовы на все, лишь бы ни одна скотина не смогла заляпать кого-нибудь из нас грязью.
Кара, наконец, прервала молчание, заявила, что нисколько не обижается, и рубанула правду-матку:
— Ибо сама такая. В смысле, живу всеми нами, искренне переживаю за будущее всех четверых и так далее. Поэтому обиделась бы в том случае, если бы вы не предложили этого решения. А так скажу прямо: я с Тором сплю. И буду спать как минимум до начала следующей весны. В «режиме» свободной оперативницы, то есть, считая близость потолком того, что мы можем дарить друг другу до выхода в отставку, не требуя ничего более и прилагая все силы для того, чтобы эти отношения оставляли только положительное «послевкусие». В общем, на стены он не лезет и головы не теряет. Хотя вы в его вкусе и чудо как хороши…
Как следует обдумать услышанное не получилось — Маша вполголоса поделилась с подружками своими соображениями на тему целесообразности возвращения в Хатту и напомнила о сообщении Ромодановского. Поэтому я отправил Завадской плюсик в знак того, что прослушал тот файл, открыл глаза и вывесил над изножьем сохраненную часть монолога Игоря Олеговича.
Выслушав кусок, посвященный Костиной, Марина с Дашей попросили остановить воспроизведение и сначала затискали, а потом засмущали «штатного врача нашей ОГСН». Предлагали поделиться ею и со мной, но к этому времени их «жертва» переключилась в боевой режим, так что мне пришлось прерывать начинавшийся бардак второй половиной монолога Игоря Олеговича.
Тут в боевой режим переключились все девчата. Только не в шуточный, а в реальный — высказали на редкость нелицеприятные мнения об охамевшем после, повосхищались реакцией Императора и пострадали из-за того, что мы, увы, не увидим, как Конвой пинал «поборника справедливости» до летного ангара. А затем начали задавать вопросы:
— Значит, мы летим в Мессаир?
Я утвердительно кивнул.
— А у нас есть хоть какая-нибудь информация об этой системе?
Я кивнул снова.
— И когда мы займемся ее анализом?
Тут пришлось гасить проснувшийся энтузиазм:
— После того, как вы как следует отдохнете от нервотрепки последних часов перед высадкой «пассажирок».
Мое утверждение мгновенно вернуло Темникову в недавнее прошлое и заставило вздохнуть:
— Да уж, резонанс двух истерик, отягченный приступом клаустрофобии, мне гасить еще не приходилось…
— А меня больше всего вымотали попытки выговориться Яны Митковой и откровения Светланы Полуниной… — призналась Маша. А Маришка криво усмехнулась:
— Пока вы «развлекались» на первой палубе, я отпинала двух дурынд из гарема Рашида Алама: первая обвинила вторую в том, что та сдавала других наложниц хозяину, и пообещала подать на нее в суд, вторая без разговоров вцепилась ей в волосы, а слово «сдавала» чуть было не спровоцировало начало самосуда. В общем, если бы не затрещины и помощь «Буянов», то там стало бы совсем грустно…
— В общем, отдохнуть вам НАДО… — прокомментировал их признания я. И предложил начинать.
— Хороший отдых — это расслабление… — авторитетно заявила Костина и продолжила «философствовать»: — А хорошее расслабление — это массаж. Так что… Мариш, снимай футболку и укладывайся лицом вниз, мы с Дашей тебя помнем, а Тор будет смотреть, завидовать и придумывать аргументы, которые впоследствии позволят уговорить нас порадовать и его…
Я рассмеялся, восхитился скорости, с которой моя «главная» напарница приняла предписанное положение, и был вынужден отвлечься. На очередной мигающий конвертик, появившийся перед глазами. Первый раз монолог Игоря Олеговича прослушал сам. Потом вырезал два куска, которые могли сделать больно, вывесил картинку между собой и девчатами, врубил воспроизведение и снова вслушался в голос Ромодановского, подрагивавший от сдерживаемой ярости:
