Как ни странно, леди Мириам прекрасно поняла, что именно меня смущает, даже без озвучивания.
— Потому что глава должен быть умным, гибким и милосердным. Теперь — милосердным. Давно уже прошло время, когда жестокость вела род на вершины славы. Сейчас нам нужен совершенно иной глава, и ты прекрасно подходишь.
Она медленно, величественно подплыла ко мне. С каждым мгновением становилось видно все больше деталей. И старомодный крой платья, элегантно расшитого золотой нитью и украшенного кружевом искусной работы.
— Я, леди Мириам тэ Харвис, подтверждаю право на главенство.
Внезапно лицо духа оказалось так близко, что заслонило собой весь мир. А в голове зазвучал голос:
— Обычно это делает последний мертвый глава рода. А чтобы стать частью свиты мертвых Харвисов, нужно быть щедро одаренным магически. Или очень неприятно умереть. Кстати, ты имеешь все шансы меня сменить.
Э-э-э. А можно не надо?
Особенно если учесть, что совсем непонятно, что именно старуха имела в виду: мои двенадцать искр или то, что я имею все шансы неприятно откинуть коньки.
Больше ни о чем подумать я не успела. Я как в бездну провалилась в память последней из тех, кто владел всеми секретами и тайнами. И у кого хватало сил ими воспользоваться.
Дядя называл Мириам полоумной бабкой, которая на старости лет впала в паранойю и потому спрятала алтарь и другие ценности. Вот только все оказалось не так просто и однозначно.
Леди жила в тот непростой период, когда прошлая династия пала. В стране была смута, рушились старые устои и еще не возводились новые. И опасность исходила не только от обычных разбойных банд или мародеров, уж с ними бы леди Мириам, как маг, обладающий тринадцатью искрами, справилась бы без труда.
Но существовали еще иные, как магические, так и аристократические роды. Некоторые из которых были бы не прочь пополнить свою сокровищницу чужими артефактами. Потому то, что представляло собой наибольшую ценность, леди спрятала.
И я видела это. Видела в ее воспоминаниях, как на магической дуэли убили сына леди. Того, кто должен был возглавить род после нее. Видела, как безутешная мать оплакивала свое дитя. И боли не становилось меньше от того, что мальчику было уже под сорок лет. Родители не должны переживать своих детей. Это противоестественно. В этом слишком много муки.
Я видела, как она старалась сохранить остатки рода Харвисов. Но сильные маги гибли один за другим. Цвет рода остался лежать в могилах, никто не пережил времена смуты. Когда наконец-то воцарилась новая династия, из прежде многочисленного и мощного рода Харвисов остались единицы. И что самое ужасное — они были слабыми.
Леди Мириам пришлось готовить себе смену из того, что было. А оставался двоюродный племянник, который в обычных обстоятельствах не должен был стать главой.
Но, к сожалению, Мириам тэ Харвис даже не успела официального передать свою власть наследнику. Последнее, что я увидела, — как она выпила чай однажды утром, почувствовала недомогание и решила отдохнуть. Но уже не проснулась.
Так что следующий глава уже заступал на пост по принципу «за неимением лучшей кандидатуры». И не знал, где настоящий алтарь. Следующие предводители рода Харвисов не отличались силой как из-за наследственности, так и из-за того, что не могли больше заключать браки на семейной реликвии. Такой вот замкнутый круг.
Но почему она не сказала, где алтарь? Не показала, как мне сейчас?
Знание пришло само по себе. Единение сознаний с духом — опасное занятие. Этим можно заниматься только при условии, если у нового главы больше десяти искр.
— Вот так вот, Адель тэ Харвис. — Мир вновь обрел простор, и призрачная дама отплыла подальше и присела в элегантном реверансе. — Склоняюсь перед тобой, глава. И заверяю в преданности.
— Принимаю клятву, — с достоинством (ну, надеюсь) кивнула я.
По подземелью вновь пронесся невесть откуда взявшийся ветерок. Взметнул мои волосы, закружился вихрями по периметру. Остальные призраки, так же как ранее леди Мириам, обретали большую четкость. Они были… разными. Мужчины и женщины, молодые и старые. Даже одежда разнилась от парадных одеяний до обычных, домашних вещей.
Объединяло их одно. Они были Харвисами. Они были некогда очень сильными Харвисами.
И сейчас являлись моей призрачной гвардией.
Защитниками поместья.
Мириам сделала шаг в сторону, и передо мной очутился какой-то молодой человек. Он обаятельно улыбнулся и отвесил поклон.
— Я, Форан тэ Харвис, бывший главой, приношу клятву верности.
Видимо рано умер — жаль!
Следующим духом оказалась юная девушка.
— Я, Шанна тэ Харвис, приношу клятву…
Ага, стало быть, не глава. В призрачной свите есть и обычные члены семьи? Интересно.
— Принимаю.
Предки тянулись вереницей. Один за одним. Я уже даже не запоминала имен.
— Принимаю вашу клятву, духи.
Раздался странный гул, и врата в дальней стороне зала медленно распахнулись, а после призраки вновь начали рассеиваться в воздухе. Кто-то утонул в полу, кто-то шагнул в стену. Но спустя минуту я осталась наедине со все еще бессознательным Лаором.
Впрочем, инкуб практически сразу пошевелился и застонал, из чего я сделала вывод, что раньше этому препятствовала бабка Мириам или кто-то из ей подобных.
Я бросилась к инкубу.
— Лаор, как ты?
— Жив, — хрипло ответил он.
— А жаль, — нервно хихикнула я.
— В смысле? — нехорошо так прищурился представитель высшей нечисти.
— Ну, в прямом. Мне по-прежнему не очень хочется тебя убивать, а так был шанс, что проблема решится сама собой.
— Нет, Аделька, я такая проблема, которая сама собой может только усугубиться. — Инкуб встал и настороженно огляделся. — Что тут произошло?
— Мы победили.
— Неужели?
— Ага, вот такая я героическая.
И жестом указала на открывшиеся двери.
— Сокровищница! — Глаза инкуба загорелись воодушевлением, и он вдохновенно бросился в сторону врат. По пути запустил несколько энергетических шаров к давно потухшим светильникам, и те тотчас вспыхнули, озаряя уставленное сундуками помещение.
Я прислонилась к стене, устало наблюдая за тем, как Лаор деловито осматривает содержимое сокровищницы. Неожиданно навалилась слабость, ноги подрагивали, и все, чего мне хотелось, это упасть на кроватку и проспать минимум сутки.
Все же утомительно это — становиться главой рода!
Да, самоирония наше все.
— Адель, тут ничего нет! — вдруг озабоченно проговорил Лаор, один за одним осматривая сундуки, и, оглянувшись, решил перейти к содержимому полок и шкафов, что стояли по периметру. — Может, в тайнике?..
— Лаор…
— Нет, это и так тайник, а в стенах, судя по поисковому заклятию, нет пустот. Адель, снова ничего не нашли! Да что же это такое!
Я видела наемника разным. Злым, насмехающимся и сыплющим ядовитыми шутками, веселым, но сейчас он выглядел растерянным и крайне раздосадованным. Сжав челюсти так, что заходили желваки под ровной белой кожей, он вдруг ударил кулаком в стену.
Удар, еще один, такой силы, что даже посыпалась каменная крошка.
Его ладони обхватил синий огонь, который явно вырвался из-под контроля Лаора, и когда его кулак вновь соприкоснулся со стеной, гобелен начал тлеть. Раздраженно смахнув кусочки обгоревшей ткани, он остановился.
Я несколько секунд, широко раскрыв глаза, смотрела на инкуба. Вспышка его ярости закончилась так же быстро, как и началась. Теперь он просто присел на крышку одного из ящиков с харвисовским добром и обессиленно ссутулил плечи. Роскошные волосы занавесили уставшее лицо со вдруг ставшей выраженной горькой складкой у рта.
Сейчас инкуб уже не напоминал легкомысленного красавчика без возраста. Было очевидно, что этот мужчина очень многое прошел.
И сейчас потерял надежду выбраться из замкнутого круга.
Я еще никогда не видела неунывающего, саркастичного, непробиваемого наемника в таком состоянии.
— Все, как всегда, напрасно, — вдруг прошептал инкуб, запрокинув голову. Волосы рассыпались по плечам, неровные блики света ложились на лицо. — Наверное, даже не стоило надеяться, что это что-то решит.
