Самое сложное в моральном плане — это их питание, так как наша пища им не подходит. Их интересует только человеческая плоть, причем есть они будут только тех, кого убьют самостоятельно, и никак иначе. Благо, что кормить их каждый день не нужно. Кормежка происходит один раз в неделю, и поверьте мне, это еще то зрелище. Каждый гибрид подходит к этому делу по-своему. Кто-то просто вгрызается в плоть, а некоторые измываются над жертвой, доводя ее до полусмерти, и только потом приступают к еде.
Я сейчас тезисно довел вам общую информацию. Все углубленные отчеты вы найдете в моем докладе, там будет все: от температуры их тела до мозговых импульсов. В заключение хочу подытожить главное.
Гибриды на данный момент не готовы выполнять какие-либо функции без надзора. Боюсь даже представить, что они устроят, оказавшись на свободе. В целом, это направление весьма перспективное, и главный упор нужно сделать на мозговую активность и, в идеале, на пищеварительную систему. Если добиться хотя бы сохранения личности и полной памяти, сами понимаете, как сильно это упростит жизнь и позволит всем нам эволюционировать. Ведь по предварительным данным, гибриды могут жить чуть ли не вечно. Но и убить их не сложно, по сути, так же, как и почти любое живое существо на земле, просто повредив головной мозг. Тем не менее, небольшая армия этих гибридов, закованная в броню, будет способна на многие свершения. Не говоря уже о умнейших ученых, что не будут ограничены бременем смерти.
Благодарю за внимание. — закончил он свой доклад, все руководство тут же подскочило на ноги и начало аплодировать, особенно новенькие, у которых горели глаза от услышанного.
Глава 6
Ил
Стоял я и, мягко говоря, недоумевал. Что не так с этими бандитами? Как можно вести себя настолько безалаберно? Неужто жизнь их ничему не научила? Разве не должно было у них возникнуть вопросов из разряда: кто мы? Откуда мы? Откуда такая машина? И главный: как вы выживали все это время? Банальный инстинкт самосохранения ведь должен работать. Хотя, с другой стороны, из-за сильного алкогольного опьянения инстинкт размножения, видимо, подавил все остальные, а мозг и вовсе отключил. Сначала мне показалось, что они просто с похмелья, но у каждого при себе была фляжка с водкой, которой они еще активно пытались угостить мою барышню, но та отнекивалась как могла.
Про меня вообще словно забыли, но ненадолго, у одного индивида все же промелькнула светлая мысль. Но опять же не из соображений безопасности, а чисто так, поглумиться, самоутвердиться за мой счет.
— Ну чего ты так смотришь? А? Чмошник! — сделав несколько смачных глотков из фляги и вытерев рот тыльной стороной ладони, злобно прокричал один из шестерки.
— А что делать то? — отведя взгляд в сторону и сделав два шага назад, неуверенным тоном промямлил я.
— А вот чего! — рявкнул он и, резко подбежав ко мне, ударил кулаком в солнечное сплетение.
Бил он, кстати, медленно, неумело, но сильно. Я бы с легкостью мог заблокировать удар или увернуться, но, увы, роль. Дернусь сейчас, и тогда точно все, просто перестреляли бы нас, меня то сразу, а вот Герда уже так просто не отделается. От мощного удара я машинально согнулся и тут же заметил, как мне в лицо стремится носок берца. Подставлять свою мордашку под огромную ногу я не собирался, все же зубы мне теперь никто не вставит, как и челюсть починить будет проблематично. Поэтому просто выставил перед лицом ладони, чем смягчил удар, а затем пластом упал на землю, сделав вид, что отключился.
— Видали?! Как чего? А? — гордо заявил здоровяк.
— Красава! Так его! — начали хвалить его товарищи, а после и вовсе потеряли ко мне всякий интерес.
Компания встала полукругом перед Гердой, а я начал продумывать план атаки. В целом он был прост и прямолинеен. В трех метрах от меня стоял самый молодой из налетчиков. На бедре у него висела кобура, из которой торчала рукоять пистолета. А также на максимально расслабленном ремне висел автомат, упираясь стволом в тающий снег. Мне бы только незаметно выхватить пистолет, а дальше все будет просто, главное, чтобы он был заряжен, а то промашка выйдет.
— Ну что ты мнешься! Давай уже раздевайся! — чуть ли не хором вопили бандиты, потягивая алкоголь из своих фляг.
Я же незаметно для всех немного прополз вперед, буквально чуть больше метра, и, вскочив на ноги, сделал резкий выпад. Левой рукой я обхватил парня за горло, а правой тут же вынул из его кобуры пистолет. Сняв большим пальцем предохранитель, тут же направил ствол в голову предводителя, что стоял перед Гердой, и выстрелил ему в затылок. Громкий хлопок разнесся эхом над пустынным заснеженным полем, а воздух наполнился запахом жженого пороха. Утоптанный снег под ногами покрылся красными брызгами, и здоровяк повалился вперед. Герда видела все мои движения, перед самым выстрелом резко присела и перекатилась в сторону, уходя с линии огня.
Остальные, осознав, что произошло, потянулись за своим оружием, но я уже навел пистолет на следующего и нажал спуск, при этом прикрываясь живым щитом. Я успел произвести еще три выстрела, прострелив тупые, безмозглые черепушки, но четвертый, видимо, оказался самым смышленым. Это как раз был тот, кто якобы отправил меня в нокаут. Этот тип кинулся к Герде и попытался последовать моему примеру, то есть прикрыться ей как щитом. Но увы, едва он схватил ее за руку, как та резко выхватила острую спицу из своей прически и с размаха вонзила налетчику прямо в ухо.
— Уроды! Сдохните! — громко прокричала она и посмотрела на мой щит. — Почему он еще жив?
— Что-то ты расслабилась. А допрос пленного? Узнать, где база повстанцев и все такое. — улыбнулся я.
— А, ну да. — согласно кивнула она.
— Ребята, пожалуйста, не убивайте меня! Я все скажу! Все расскажу! Только, пожалуйста, сохраните мне жизнь! — начал умолять он.
— Боится, даже штаны намочил! — рассмеялась напарница.
— Тьфу ты! — сорвав с плеча парня автомат, выругался я и оттолкнул его от себя. — Я вот, кстати, всегда поражаюсь наглости злодеев. И как тебе, сука, совести хватает просить о пощаде? Ты бы вот нас точно не пощадил. А что бы ты делал с ней? — прямо спросил я.
— Нет, ребят, я ничего такого не хотел. Это все они меня заставляли! Я правда не хотел! Я ведь даже не пью! Правда-правда, я не такой! — начал тараторить он, пытаясь оправдаться.
— Ага, как же. — ухмыльнулся я. — Не такой, только писается и глухой.
— Рассказывай, кто вы вообще такие! Откуда вы? И кого здесь ждали? Почему такие пьяные? — злобно спросила у него Герда, перейдя в режим гестапо, и, чтобы он переключился на рабочий лад, залепила парню звонкую пощечину, по следу на щеке можно было бы ее отпечатки пальцев снимать.
— Не бейте, пожалуйста. — разрыдался он. — Я все расскажу, все, что знаю! Мы обычные дозорные, наш лагерь стоит в тридцати километрах отсюда. Точнее, не лагерь, это раньше была ферма, мы в ней и поселились. Нас же сюда отправляют по очереди, ну и на другие направления, чтобы мы проезжающие мимо колонны захватывали и приводили в лагерь.
— Зачем в лагерь? Что с людьми делаете? — уточнила Герда.
— Ну… Это… — замялся парень.
— Говори, сучонок, пока я тебя резать не начала!
— Женщин в одну сторону определяем, а мужиков в рабов, работы у нас много, вот они и вкалывают. А все имущество забираем себе. — вздрогнув от угрозы, быстро отчеканил он.
— Много вас там? — теперь уже уточнил я.
— Нас около сотни и рабов чуть меньше.
— Вот как. — негодуя от полученной информации, ответила напарница. — А чего пьяные такие? Или у вас все так в дозоры ходят?
— Нет, вообще за такое наказывают. Но никто тут не ездит, мы в последний раз колонну брали осенью, еще даже снег не выпал, а потом никого. А пацаны где-то водку иногда доставали, вот мы и пили, делать все равно было нечего. Столько раз прокатывало, а сегодня вот как вышло. — шмыгнув носом, поведал он. — Я вообще пить не хотел и ничего такого не хотел. Но пацаны сказали: «Или ты как все, или в рабы пойдешь», вот я и был как все. — добавил парнишка, а из его глаз потекли слезы.
