Политики вмешались и запретили подобную практику под угрозой высылки непокорных на необжитые колонии. Средневековые зверства прекратились. Вроде бы. Но у меня как-то не возникало желания на собственной шкуре проверять так ли это в действительности или нет.
Шел второй час ночи. База давно уже угомонилась. Все отдыхали. Даже Борис доверчиво уснул на другой кровати под противоположной стеной. Ко мне сон все не шел. Я ломала голову над той ситуацией, в которой мы оказались. Если бы, в теории, у нас с Борисом получилось бы выбраться из комнаты и добраться до местного космодрома, то мы были бы спасены. Я разберусь с любым механизмом и подниму в космос любую жестянку. Но все упиралось в то, что скорее всего мы бы не дошли даже до ближайшего поворота. Это в комнатах отсутствовало видеонаблюдение. Коридоры традиционно во всех подобных местах были просто нашпигованы умными камерами. Стоило бы мне сейчас высунуть туда нос, и сразу же дежурный был бы об этом осведомлен.
В ночной темноте я скорее почувствовала всеми своими обостренными до предела чувствами, чем увидела, что дверь в нашу с Борисом комнату медленно отворилась. На пороге появилась темная, едва различимая фигура. Пару секунд постояла, то ли прислушиваясь, то ли приглядываясь, и крадущимся шагом направилась ко мне, прикрыв за собою дверь. Я оцепенела.
Паники не было. Да, я напряглась, как пружина. Но чтобы визитеру от меня не требовалось, я точно сумею заставить его пожалеть о том, что он заявился посреди ночи, тайком. В том, что это не женщина, я была полностью уверена. Слишком массивной для женской была приближающаяся ко мне фигура.
Визитер приближался абсолютно бесшумно. Словно призрак, а не живое существо. У меня засосало под ложечкой. Его крадущимся, скользящим шагом можно было любоваться бесконечно. Вот только мне было не до любований. Такими навыками обладали только очень крутые спецы. И я точно знала, что близко знакомиться с любым из них для меня чревато. Меня учила жизнь, а не академии, так что я справедливо сомневалась в том, что в открытом бою сумею выстоять против такого спеца. Оставались грязные приемчики.
Прикрыв на всякий случай глаза, чтобы даже случайный блеск меня не выдал, и стараясь дышать размеренно, я прикидывала, как получше его атаковать. Шаг. Еще один. Пришелец достиг моей кровати и стал наклоняться.
Во мне словно пружина высвободилась. Я взвилась над постелью и бросилась на того, кто наведался ко мне под покровом ночи.
Глава 6
Годы тяжелого физического труда, бесконечных попыток выжить, устранить противника, сделали меня гораздо сильнее среднестатистической женщины. И даже, наверное, несколько сильнее тренированной женщины. Но я не обманывалась на этот счет и прекрасно понимала, что выстоять в открытом контактном бою со спецом, натасканным убивать, а среди пограничников другие не встречались, ибо слишком опасна была их профессия, у меня шансов нет. И потому единственным моим шансом было вырубить противника ударом в сонную артерию. Или хотя бы, если это фарн с их странной анатомией, дезориентировать на несколько секунд, чтобы успеть ударить в уязвимое место. Но мне не повезло.
Визитер разгадал мои намерения и сбил мне руку еще на подлете к его шее. А потом и вовсе скрутил меня, как сардельку. Я уже очень давно не попадала в такой переплет и потому, как бы мне стыдно ни было, но паника ударила в голову. Я сначала забилась в сильных руках, как пойманная рыба. Противник зашипел нечто невнятное мне на ухо и попытался подмять меня под себя. К этому моменту мы уже давно барахтались на полу, потому что моя неудачная атака привела нас обоих к падению.
На одних только инстинктах я нанесла удар ногой. И по чистейшей случайности, видимо, дежурный в божественной канцелярии сегодня был на моей стороне, я попала носком ботинка в пах нападавшему.
На мое счастье, яйца у нападавшего оказались не железные. Мужик зашипел какие-то ругательства и скатился с меня. Чем я немедленно и воспользовалась. Один удар сцепленных в замок рук в нужную точку обеспечат моему нежданному ночному гостю отдых до утра. А там разберемся. В конце концов, тут я имею право и тревогу поднять. Хотя мне и не хочется объясняться с пограничниками, каким способом я умясиусила одного из них. Врать бесконечно все равно невозможно.
Я вскочила на колени и занесла сцепленные руки над противником, занимая наиболее удобную позицию, и тут…
— Бинго, чтоб тебя лысый твилл драл до конца твоей жизни! Ты сдурела?
Я замерла. Руки сами собой медленно опустились:
— Нартанн? Ты… Но ты же под арестом… Какого… Какого гребаного твилла ты шляешься по каютам ночью?
Арлинт скованно повернулся и осторожно сел на полу. Видимо, мой удар оказался достаточно сильным и до сих пор причинял командору боль.
— Не ори, — огрызнулся арлинт, — или ты хочешь, чтобы твоей каютой заинтересовались пограничники? А ночью – именно потому, что под арестом. Как ты себе представляешь мой дневной визит? Выпустите меня ненадолго, мне тут нужно с контрабандистом Бинго кое-что перетереть?
Арлинт явно издевался. И я окрысилась:
— Ну давай! Пойди, настучи, что тут не верующая женщина с ребенком, попавшая в беду, а контрабандист со стажем твоего воспитанника-модификанта прикрывает! И вообще, — я подозрительно прищурилась, — ты что тут делаешь? Как выбрался из-под замка?
Нартанн хмыкнул:
— Быстро же ты пришла в себя! Теперь верю, что ты как земная кошка всегда падаешь на лапки и выживешь в любой ситуации. — Я фыркнула. — Я пришел за вами, собирайся. Если ты, конечно, не хочешь остаться у пограничников. Но предупреждаю: тогда я заберу Бориса. Ему тут точно делать нечего.
Я опешила. И, пожалуй, впервые за всю свою успешную карьеру нелегала, не знала, что сказать. Смотрела в темноте на смутно виднеющиеся черты лица арлинта и молча открывала и закрывала рот. Ситуация вырисовывалась какая-то странная: посаженный под замок арестант, пусть и сам бывший военный, легко и просто в первую же ночь выбирается из своей камеры. Да ладно! Как?! Если бы это было настолько просто, то ни одного преступника ни в одной тюрьме Вселенной не было бы. Что-то тут не срасталось.
Нартанн нетерпеливо меня затормошил:
— Бинго, не спи! Времени в обрез! Давай, решай: остаешься тут, и я тебя связываю, чтоб на тебя не упало подозрение, или будим Бориса и уходим все вместе! Времени совсем мало! Через полчаса сброс кодов, и тогда…
И тут меня осенило:
— Это было все спланировано заранее? И встреча со мной, и арест, и побег? — Арлинт замер, а я горько хмыкнула: — Какая же ты мразь! Мерзавец и подонок! Ладно я, плевать на меня! Но мальчишку зачем используешь? Он же тебе верит, как родному!
Нартанн шумно втянул воздух ноздрями и взъерошил себе волосы:
— Ты все не так поняла…
— Банальность! — Я горько рассмеялась. — Да и мы с тобой не супруги, чтобы ты оправдывался передо мной! Мне плевать. — Я врала. Отвратительное понимание того, что меня просто используют, желчью стояло в горле, мешая дышать, но я старалась не подавать виду. — А вот мальчишку жаль. Надо же было попасть ему к такому уроду!
Арлинт вскочил на ноги и заметался по маленькой комнате, как тигр по клетке:
— Да нет же! Все совсем не так! Но я не имею права тебе ничего говорить!
— Можешь и не говорить. И так все понятно. — Я наконец встала с пола, на котором так и сидела, наблюдая за беготней командора, и пересела на свою койку. — Цинизм властей Альянса мне давно известен. Так что не удивительно, что ты считаешь возможным использовать в качестве прикрытия даже детей!
Командор прекратил свой забег по кругу и остановился напротив меня, вдруг жестко потребовав:
— Поклянись, что о том, что я сейчас тебе скажу, больше никто и никогда не узнает! — Я пожала плечами. — Бинго! Я не шучу! Я никому и никогда ничего не доверял по своей службе! Любимую из-за этого потерял! Но… Но чую, что с тобой по-другому нельзя. А ты мне нужна. Поэтому я хочу быть уверенным, что то, что я тебе сейчас расскажу, умрет в этой комнате!
