С трудом опираясь на плечо сидящей рядом Ифе, Мив поднялась на ноги.
– Утомило меня прошлое. Обожди здесь, я налью себе чего-нибудь крепенького.
Старушка ушла вглубь лавки, скрывшись за неприметной дверью, а Ифе осталась сидеть на циновке, не в силах пошевелиться. «Слишком много схожего – мои видения про женщину и песок, пробуждение в гробнице советника». Казалось, что ответ лежал на поверхности, но ускользал, стоило протянуть к нему руку. «О боги, если мне так больно от того, что услышала, то каково же Мив, пережившей это?..» – уже раскаиваясь за то, что заставила старушку бередить старые раны, Ифе поспешно встала на ноги.
Конечно, она бы хотела узнать больше, но сомневалась, что женщина вновь заговорит о прошлом. В ожидании её возвращения аментет не могла перестать думать об Азенет.
Она могла быть ею. Время в Дуате текло иначе, и годы, состарившие Мив, там не имели значения. Пробуя звучание на вкус, Ифе произнесла:
– Азенет.
«Это не я».
Она была уверена, что имя не принадлежало ей. Причины были не ясны даже самой аментет – она просто знала. «Так же, как я знаю, что мы с Азенет связаны. Но иначе. Может ли она быть женщиной из моего видения?..» Размышления Ифе прервала вернувшаяся Мив. В руках она держала платье тончайшей работы.
– Примеряй!
– Зачем?
– Как это зачем?! Где это видано, чтобы у девушки только одно платье было! А другой поклажи я что-то у тебя не вижу.
– Мив, простите меня, но ведь за это наверняка нужно отдать много кидет! – запричитала смущённая Ифе.
Старушка окинула взглядом платье, словно прикидывая его цену.
– О нет, милочка, это платье стоит не меньше дюжины золотых дебéт [16]! Иногда таким старухам, как я, взбредают в голову глупости. Хочу, чтоб моё платье украшало красивую девушку. Уж не откажи старой Мив.
Ифе неуверенно осмотрела одеяние. Ткань была выкрашена в золотистый цвет с мерцающими переливами. Как такого можно было добиться в мире смертных без применения божественной силы или силы крыльев, девушка не понимала.
Видя сомнение на лице аментет, Мив настоятельно протянула ей своё творение.
– Ну же, примерь!
Не дожидаясь возражений, старушка оставила Ифе одну, чтобы та могла переодеться.
Девушка неуверенно провела рукой по мягкой ткани. Надевалось платье на удивление легко. И стоило только облачиться в него, как она уже ни за что не согласилась бы расстаться с подарком.
Платье было правильным. Нужным. Ткань и украшения подчёркивали все изгибы тела, но не стесняли движений. Юбка струилась до пола, оставляя свободу движений, но защищая кожу от солнца, поджидавшего за пределами лавки.
Ифе неведомы были обычаи царства смертных в одежде. Но в этом одеянии она впервые почувствовала себя красивой. Ей захотелось двигаться иначе, плавнее и царственнее.
Вошедшая в комнату Мив на мгновение замерла.
– Я знала, что оно будет тебе к лицу.
Ифе вопросительно и немного смущённо склонила голову.
– Это платье я шила очень давно. Но оно по-прежнему могло бы стать украшением гардероба любой из цариц.
– Я не могу его принять! – тут же воскликнула девушка, схватившись за подол.
– Милочка, если бы я хотела его продать, то продала бы, будь уверена. Но я шила его для неё. Азенет. Во время своего путешествия. А отдать так и не смогла… Прошу, носи его. И пусть твои мечты всегда исполняются.
Чувствуя горечь, наполнившую рот, и теплоту слёз в уголках глаз, Ифе низко поклонилась старушке.
– Спасибо вам, Мив. За платье, воду и еду. За рассказ.
Женщина лишь махнула рукой. Спокойствие лавки разрушил требовательный стук.
– Кого там принесла нелёгкая… Мои покупатели двери сами открывают… – ворча ещё что-то себе под нос, старушка неспешно подошла к входу.
Прежде чем открыть дверь, она прошипела:
– Скройся, милочка. А то не по душе мне этот стук.
Не посмев ослушаться властную торговку, Ифе отошла в надёжную тень за полками в глубине лавки. Но, повинуясь неясному предчувствию, продолжила осторожно поглядывать из своего укрытия на вход.
Мив отворила дверь, и внутрь тут же вошёл меджай, небрежно отталкивая старушку с дороги.
Высокий смуглый мужчина с кривым шрамом, пересекавшим пол-лица, был одет в воинскую броню. На его поясе красовался начищенный хопеш [17]. Хоть на первый взгляд оружие и казалось новым, протёртая кожаная перевязь на рукояти говорила о том, что им часто пользовались.
– Чего надобно, áха [18]? – недовольно проскрипела Мив.
Меджай даже не опустил на неё взгляд. Лишь внимательно осматривал лавку.
Ифе прижалась к стене, непроизвольно пытаясь скрыться от его взгляда. Не заметив аментет, мужчина, наконец, обратил внимание на хозяйку.
– Беглец. Высокий, светлокожий, тёмные волосы. Одет в погребальную рясу. Дорогую.
Отрывистые слова в сочетании с грубым осипшим голосом заставили Ифе вздрогнуть. «Погребальная ряса?..» Мив как ни в чём не бывало улыбнулась:
– А про глазки-то забыли.
– Серые.
– Ну коли серые, то не видела. А если в рясу одет, вы по гробницам искали? Может, там ваш беглец лежит, да никого не тревожит?
– При поимке – доложить меджаям. Если укроете – смерть.
Не дожидаясь ответа, немногословный воин вышел за дверь. Мив проворчала ему вслед:
– Аха, прежде чем смертью угрожать, хоть бы назвался. Старуха и то лучше тебя помнит, что такое вежливость.
Меджай замер за порогом. Ифе заметила, как его рука дёрнулась к рукояти хопеша.
Испугавшись за старушку, она была готова выйти из укрытия в любой момент. Но мужчина так и не коснулся оружия, а лишь прошипел:
– Командир Нгози, – с этими словами он, чеканя шаг, скрылся в уличной толпе.
Захлопнув дверь, Мив снова опустилась на циновку.
– Постой там ещё немного. Не дай Гор, вернётся этот Нгози.
Ифе, уже собиравшаяся выйти, вновь замерла. «Сероглазый беглец в погребальной рясе, которого ищут меджаи фараона…» Аментет была уверена, что командир Нгози шёл по следу Кейфла. «Даже если принц погиб, не успев проклясть брата, вряд ли фараон обрадовался его возрождению. Но как они узнали?» Несмотря на страх за принца, Ифе не могла сдержать радости от того, что маа-херу перенёсся в мир смертных вместе с ней. Она едва сдерживалась от того, чтобы немедленно не отправиться на его поиски. «Зря я покинула гробницу! Кейфл ведь неспроста просил его дождаться! Что, если меджаи ищут его, потому что он пошёл за мной в город?!»
Ифе понимала, как мало она знала о мире смертных, и тем более о его порядках. Но даже короткой истории, рассказанной Кейфлом, ей хватило, чтобы понять: фараон предпочёл бы видеть нелюбимого сына мёртвым. «Я должна его найти!»
– Выходи, милочка. Ты чего так побледнела? Нгози испугалась? Так он тебя даже не видел.
Выходя из укрытия, Ифе поспешно поклонилась.
– Мив, простите, мне пора. Я лишь хочу ещё раз вас поблагодарить…
– Да полно тебе кланяться. Уже не раз благодарила, – старушка недовольно цокнула языком. – Ты лучше скажи, куда так заторопилась? Неужто красавец в погребальной рясе – это твой знакомый? Любовник?
Ифе, разумеется, слышала про любовь. В конце концов, она жила под боком у Царя и Царицы Богов, которые, судя по мнению маа-херу, любили друг друга уже целую вечность. Но слово «любовник» было новым для аментет. «Может, так называют мужей?..»
– Нет, не муж мне этот маа… человек. Но я должна его отыскать.
Старушка заинтересованно покачала головой.
– Ох, милочка, ты откуда взялась такая? – в голове Мив вопрос звучал совсем иначе: «И как отпускать тебя в наш жестокий мир…»
Ещё раз поклонившись, Ифе направилась к двери.
– Постой! Ты что-то обронила.
Обернувшись, она посмотрела туда, куда указывала старушка. На полу, рядом с местом, где она переодевалась, лежал увядающий, но по-прежнему прекрасный цветок лотоса. Ифе подняла его, снова пряча под одеждой и стараясь не помять лепестки ещё сильнее. «Как же я могла забыть про тебя…»
