— Ну так объявишь пехоте, что им пора бы отрабатывать жалование, а не прятаться за нашими спинами! — рыкнул я, перекрывая грохот битвы. — Мы не няньки, которые подотрут каждому слёзки, а при необходимости и защитят! Бегом исполняй, что я сказал!
— Я всего лишь ваша преданная тень, Наставник, — излишне церемониально и холодно поклонилась Исла, после чего исчезла.
Если все мы выживем, то я обязательно с ней поговорю на тему препирательств в боевой обстановке. А то, кажется, моя помощница слишком много взваливает на свои хрупкие женские плечи. Но это всё потом. А пока — сражаемся!
С уходом Безликих наша оборона не рухнула моментально. Первое время вообще казалось, что на поле боя не произошло никаких изменений. Алавийцы всё так же пёрли буром и умирали сотнями. Но это впечатление было обманчивым. Ослабление ответного огня привело к тому, что противник постепенно завладел инициативой.
Всё чаще молдегарам удавалось взбираться на галереи, пускай и без особых тактических успехов. Однако там, где со стены скинули одного зарубленного воина, спустя минуту появлялось уже двое. Затем пятеро. Иногда чернодоспешные легионеры задерживались настолько, что их успевало накопиться под два десятка.
Потом, конечно же, залп боевых конструктов сносил захватчиков. Но каждый такой случай показывал Капитулату, где истончается наша оборона. И стоило только алавийцам нащупать слабину, как они сразу вбивали в обнаруженные прорехи свои лучшие ударные отряды. И, Драгор их задери, это было очень опасно!
Когда Девы войны впервые взбежали на стены по плечам могучих молдегаров, я изрядно понервничал, наблюдая за их попыткой прорыва. Эти проворные бестии с ходу захватили пятьдесят метров галереи, вырезав всех наших солдат, словно беззащитных детей.
К огромному счастью, неукротимое продвижение врага оказалось остановлено винхойскими гильдейцами. Они смели бойцов противника, порушив при этом буквально весь парапет на том участке. И теперь обороняться там стало гораздо сложнее.
Второй прорыв случился почти сразу после подавления первого, но значительно севернее от меня. С моей позиции его было видно плохо. Уже позднее до меня докатились доклады, что контроль над укреплениями восстановлен. Затем последовало относительное затишье, насколько это слово вообще можно было употребить по отношению к кипящей вокруг бойне. А вскоре Капитулат уже в третий раз вскарабкался на стену…
То, что этот приступ отличается от предыдущих, стало ясно практически сразу. Отчётливо бросилось в глаза возросшее количество Дев войны. Теперь их соотношение с молдегарами составляло чуть ли не один к одному. Но что было хуже всего, вместе с вражеской пехотой впервые поднялись и милитарии…
Алавийские воительницы прошлись по галерее, как жнецы по полю. Из наших воинов там не выжил никто. Стальные клинки темноликих порхали, словно невесомые тростинки, сея смерть. Добрая сотня метров стены вмиг перешла под контроль этих исчадий. А проклятые bloedweler лишь закрепили успех, создав плацдарм в самом сердце нашей обороны. И теперь на том участке активно накапливались чернодоспешные легионеры…
Чаши весов победы опасно покачнулись, но пока ещё не склонились в чью-либо сторону. Да, ситуация была непростая и грозила перерасти в критическую. Но далеко не катастрофическую. Поэтому я пока попридержу резерв Безликих…
Внезапно, распугивая все посторонние мысли, справа от меня в небо взмыл сноп золотых искр. Значительно дальше — второй такой же. А вскоре после этого и третий, но уже на километр левее. Ну вот и всё. Алавийцы посчитали, что наши силы пошли на убыль. Теперь темноликие решили окончательно добить нас и бросили на стол свой главный козырь — Ариканию.
Первый сигнал прочертил воздух не так уж и далеко от меня. Поэтому я поспешил к парапету, чтобы узреть всё собственными глазами. Да, мои братья не ошиблись. Посередь бушующего моря алавийской армии действительно сиял непробиваемый купол «Чешуи». Ну, точнее, тот магический щит, по образу которого я её создал.
Выходит, в атаку отправилось сразу три капитолийских кардинала. Они стояли в полной недосягаемости, укрывшись за непробиваемыми барьерами. Чтобы их выковырнуть оттуда, придётся прыгать вниз и прорубать себе путь сквозь тысячи вражеских солдат.
Ну вот и всё. От меня уже ничего не зависит. Теперь судьба Элдрима находится в ваших руках, братья…
Глава 18
Шан-Зеена взбежала по лестнице так быстро, что со стороны могло казаться, будто её стопы не касаются перекладин. За полуразбитым парапетом крепостной стены она встретила пару варваров, которые пытались огреть её боевыми топорами по шлему. Но эти увальни двигались слишком медленно и неуклюже. Алавийка успела первому вонзить острие самзира под железный воротник, а возвратным движением полоснуть второму по лицу заточенной кромкой.
Грязнорожденные отшатнулись, позволяя темноликой воительнице обеими ногами ступить на галерею. И это стало их последней ошибкой. Обретя твёрдую опору, Зеена в два молниеносных движения разделала врагов. Загнутое лезвие её клинка вошло одному в подмышку, а второму перерубило шею вместе с позвоночником.
Ха, да эти варвары просто смазка для мечей! Резать их не сложнее, чем воевать с тупым быком в чистом поле!
Совсем скоро рядом с алавийкой возник ещё один серебристый и подвижный, будто речная рыбёшка силуэт. Это была Хин-Уллина. Родственница одного из покойных кардиналов Высшего Совета, который отдал свою жизнь во имя интересов Капитулата.
Хоть Шан-Зеена была старше соратницы на целых сорок лет, она с некоторым неудовольствием признала очевидный факт — фехтует Уллина гораздо лучше неё. Таких отточенных и экономных движений алавийка не видела даже у офицеров-мечников. Сразу ясно, что одной Vliegstaal Skole, где готовили Дев войны, здесь не обошлось. Клан Хин мог себе позволить обучать своих членов у частных мастеров.
— А вот это ты не угадала, gutten blitsen! — азартно прошипела себе под нос Зеена, когда её боевая сестра кинулась яростно рубить варваров.
Темноликая присоединилась к ней, умудряясь одновременно и соперничать с Уллиной, и прикрывать её от вражеских выпадов. И как-то так вышло, что вдвоём они встали на острие атаки. Грязнорожденные падали им под ноги как спелые колосья, а их кровь рекой лилась на плиты. Проклятые варвары цеплялись за свою жизнь и не хотели умирать. Они пытались столкнуть алавиек вниз, насадить на копья, прижать к парапету и заколоть, напугать своими криками и неопрятными перекошенными рожами. Но все усилия двуного скота вызывали на устах темноликих воительниц лишь презрительные усмешки. Этим ничтожествам нечего и думать тягаться с элитными бойцами Капитулата!
Шан-Зеена уже сбилась со счёту, сколько раз её острозаточенный самзир находил цель. Но тренированная рука, давно привыкшая к тяжести оружия, не знала устали. Страх и ненависть в глазах противника придавали темноликой сил. Неведомое доселе воодушевление завладело алавийкой. Казалось, что она способна рубить и колоть этот бестолковый скот дни и ночи напролёт!
Вражеские милитарии активно посылали в их сторону боевые плетения. Но капитолийские bloedweler без труда перехватывали атаки этих презренных недоучек. Заклинания оглушительно взрывались, налетая на магические щиты, или рассыпались водопадом искр, сталкиваясь в воздухе. Однако Девы войны не страшились магии. Они, словно отлаженные машины смерти продолжали убивать и сеять хаос в рядах противника.
Не успели алавийки опомниться, как оказались за сотню шагов от того места, где взобрались на стену. А потом враги вдруг закончились. Нет, конечно же, грязнорожденных выродков хватало в округе. Просто они явно не готовились к такому неистовому напору, и подкрепление ещё не успело добраться сюда. Ну и плевать! Сто, двести, да хоть тысяча вонючих варваров! Зеена перережет их всех!
Вскоре на пятки стали наступать и молдегары. Эти животные не способны обеспечить штурмовому отряду такое быстрое и глубокое продвижение. Что с них взять… слишком уж тупы и нерасторопны. Поэтому Девам войны приходилось делать всю грязную работу за них. Но теперь, когда путь расчищен, легионеры могли показать, что не зря могущественный Капитулат тратил на них свои ресурсы!
