Но Ринала все равно боялась. «Крина тоже лишь дважды использовала Темную Пиромантию и к чему это привело?» – с ужасом иногда думала блондинка. Да, ей сойти с ума не грозило, но вот лишиться своих сил клирик могла. Ринала, стала подмечать, что иногда Чудеса, обращенные к Богам ее Малого Круга, стали требовать от нее немного больше сил и творились чуть дольше. Девушка уже не чувствовала той кристальной душевной чистоты и спокойствия, когда читала давно заученные молитвы или слова священных писаний. Вполне возможно, что это лишь самообман и Ринала лишний раз сгущала краски, нагнетая тревогу. Но что, если нет? Что если Боги уже обратили внимание на ее поступки и теперь медленно, незаметно начали лишать ее сил?
Подобные мысли преследовали блондинку уже несколько лун. Ринала старалась ни с кем не делиться своими домыслами. Не хватало еще, чтобы друзья решили, что вскоре в их команде окажется клирик не способный исцелять. Если это произойдет, то блондинка будет первой, кто заговорит о том, что ей пора уйти. Услышать же что-то подобное от друзей девушка очень сильно боялась.
Вновь погрузившись в пучину неприятных мыслей, клирик и не заметила, как дошла до ближайшего храма, отнюдь не самого маленького в Торлине. Аркум точно не обратил на это внимания, но незаметно для себя, снял комнаты в очень удачном месте. Гостиница стояла всего в трех кварталах от Собора святой Эвадны. На сколько Ринала помнила эта мученица очень почиталась в Салконе – северо-восточном соседе Балакии. За пределами родного королевства Эвадна тоже была известна, Собор в Торлине был тому подтверждением. Осенив себя священным знаком, девушка шагнула внутрь.
Служба еще не началась. Но Ринала очень не хотела опоздать, из-за чего подошла пораньше. В главном зале, где стояли статуи всех Богов, было еще не очень людно. Девушка беспрепятственно обошла все алтари, короткой молитвой поприветствовав и Круг Эласа и Круг Ялоса. Опускаясь на колени возле статуи Гуривальда Ринала чувствовала себя немного неуютно. Ей казалось, что оставшиеся за спиной изваяния Кора, Сиценты и Фоцисии буравят ее крохотную фигуру внимательными взглядами. Кое-как убедив себя, что в простом приветствии нет ничего плохого клирик отошла к стене и опустилась на одну из свободных скамеек. Закрыв глаза и прислонившись затылком к холодному камню Ринала решила дождаться службы, надеясь что хотя бы она поможет разобраться в себе.
— Эм… Ринала? Прости если неправильно твое имя запомнила, — рядом раздался смутно знакомый голос.
Открыв глаза, блондинка встретилась взглядом с высокой, черноволосой жрицей, судя по иной вышивке на робе. Для обывателя эти узоры были бы почти одинаковы. Но для любого служителя Церкви тонкие, едва заметные различия витиеватого плетения на полах и рукавах роб, были ясны как день.
Но на одеяния девушки Ринала взглянула лишь мельком, куда больше внимания уделив лицу. Они уже виделись, в этом клирик была уверена, но с тех пор что-то в неожиданной собеседнице изменилось. В прошлом мягкие и плавные черты все еще очень красивого лица стали куда острее. Пропала надменность больших, аккуратных глаз, а тонкие губы больше не кривились в легкой усмешке. Замершая перед Риналой стройная жрица была ей знакома, но вместе с тем это был уже другой человек.
— Найла, кажется? — наконец вспомнилось имя старой знакомой.
— Ага. Я присяду, если ты не против? — кивнула жрица.
Ринала подвинулась, что было излишне, учитывая размеры скамьи. Найла опустилась рядом и устало улыбнулась:
— Тоже не сразу вспомнила как меня зовут?
— Вроде того. Мы ведь всего ничего были знакомы. Да и было это год с лишним назад.
— Да. Хотя если честно я тот караван на всю жизнь запомню. Дело было вроде и плевое, а столько всего приключилось.
— И не говори, — вздохнула блондинка. — Как Гурт кстати? Ему тогда неслабо досталось.
— А его имя ты сразу вспомнила, — еще раз улыбнулась Найла. На секунду она вновь стала похожа на ту надменную жрицу, которую прошлой весной Ринала впервые встретила на одной из площадей возле торлинских складов.
— Он был моим пациентом, так что немудрено, — против воли потупилась клирик.
— Да ничего страшного. Гурт в порядке. Пролежал в госпитале при Церкви почти луну, из-за чего мы и пропустили начало всей этой кутерьмы с Прорывом под Филаной. Поговаривают ваша группа тогда отличилась, разнесла форт по кирпичикам?
— Вроде того, — скривилась Ринала.
— Извини, если как-то задела. В общем из-за раны Гурта мы тогда не успели. А потом и вовсе в Гертон отправились. Гурт оттуда родом, так что мы его сопроводить решили домой.
— Он ушел из Охотников? — догадалась блондинка.
Найла кивнула и перевела взгляд на статуи Богов:
— Надеюсь с ним все в порядке. Осенью Прорыв возник как раз на территории его родины.
— Я не знала. Слышала только, что где-то на территории королевств была пара случаев.
— Один в Гертоне, другой в Мидене. Но там быстро справиться удалось. Во втором случае мы тоже руку приложили, — добавила Найла, но тут же помрачнела. — Правда не очень удачно.
— Кого-то ранили? — предположила Ринала, хоть и понимала, что вряд ли все так просто.
— Шома убили. После ухода Гурта мы так никого и не взяли в группу, хоть и было тяжело. Шом же как с цепи сорвался. Пытался доказать, что тоже чего-то стоит. Дурак. Хоть и нехорошо так о мертвых, но это правда. Я… за последний год я немного иначе взглянула на свою жизнь и жизни тех, кто меня окружает. Шом был хороший парень, но видимо сам этого не осознавал. Я это тоже далеко не сразу поняла. А он все пытался стать лучше Вала и Гурта, или хотя бы сравняться с ними, вот и зарвался.
— Мне жаль, — аккуратно коснулась плеча знакомой Ринала. — Надеюсь Гуривальд судил его справедливо.
Найла заметила, как дрогнул голос блондинки, когда та упомянула имя Судьи, но промолчала. Благодарно кивнув, жрица поинтересовалась:
— А у тебя как? Из отряда все живы?
— Фатум милостив, — помянула Бога судьбы Ринала. — Мы тоже через многое прошли и… сильно изменились. Кто-то больше, кто-то меньше, но по крайней мере живы все.
— Видно Парфия вас любит, — жрица взглянула на статую женщины, чьи глаза были скрыты плотной тканевой лентой. — Богиня удачи слепа, но иногда ее ладони касаются одного и того же человека много раз подряд.
— Может и так, — пожала плечами блондинка. — Хотя везло нам с натяжкой.
— Не стоит зря грешить на Богов, — заметила Найла. — Парфия отмерила вам именно столько везения, сколько стоило.
— Может и так. Знаешь, а ты и правда как-то изменилась с той зимней поездки, — удивилась Ринала. — Раньше ты была, эм…
— Слишком гордой, — улыбнулась жрица. — Говори, как есть. Я была через чур надменна, не ценила людей, что меня окружали. Богам это явно пришлось не по вкусу, так что теперь я и вовсе одна.
— Одна? Стой, то есть… — опешила Ринала.
— Вал умер этой весной под Нирполем – это городок в Салконе неподалеку от балакийской границы. Он был родом оттуда. В центральных королевствах и на севере сейчас очень неспокойно, так что мы решили наведаться на его родину, чтобы убедиться, что там все в порядке. Город оказался охвачен какой-то хворью. Его семья и большая часть горожан, уже были мертвы. Он убедился в этом, когда в одиночку полез в город. Меня не пустил, не хотел другими рисковать. А на себя ему было наплевать, — мрачнея с каждым словом шептала Найла.
— Он тоже заболел?
— Да. Я сожгла его вместе с какой-то хибарой посреди леса, чтобы зараза не распространилась дальше. Он сам так хотел. Потом сообщила местному графу о том, что случилось в Нирполе, но он и слушать не стал. О том, чтобы отправиться туда и очистить город или хотя бы проследить за тем, чтобы болезнь не вышла за его пределы не было и речи.
— Но Вал, ведь вряд ли были единственными, кто покинул город. А значит…
Найла горестно кивнула:
— Честно, боюсь представить, что сейчас творится на юге Салкона. Если задело северо-восток Балакии это не очень хорошо для подготовки к походу. Да что там, это ужасно!
