– Ну так я же не знаю, получилось у нее или нет, – зачастил Дейл. – Отсюда не видно.
Кейд повернулся к нему спиной, чтобы не искушать себя рукоприкладством, и вернулся на лестницу.
– Идем. Сейчас по крайней мере мы знаем, где искать.
Его лицо хранило бесстрастное выражение, но внутри разрасталась буря. Он знал, что Хоффман выберется, осталось только забрать ее и свалить из порядком опостылевшей тюрьмы.
Ксандер испытывал похожие чувства. Хэтти все-таки жива, и вскоре они снова будут вместе. Стоило поспешить. Он был уверен, что по пустякам девушка не стала бы рисковать своей жизнью и нашла бы более безопасный путь. А значит, ей грозила опасность, и сейчас он ничем не мог помочь, отчего испытывал бессильную ярость.
Дейл, спускавшийся последним, злился на весь мир. Он, мягко говоря, охренел, когда увидел девчонку живой и невредимой. Хотя до конца так и не верил в такую возможность. А когда она сиганула с крыши, ненадолго впал в ступор, но все равно поспешил рассказать об увиденном своим ненавистным спутникам. И в итоге он же дебил? Что за чертова несправедливость?
Спустившись на седьмой этаж, Ксандер быстро забрал вещи Хэтти, оставленные за ненадобностью на столе в наблюдательном пункте, а после троица спустилась на первый этаж и сразу же отправилась вглубь южной стены, не заботясь о скрытности. Рид готов был убрать любого южанина, рискнувшего бы встать у него на пути. Он не планировал замедляться в шаге от финиша.
Но, как это обычно бывает, судьба плевала на то, что он там планировал. Не преодолев и трети пути, они вынуждены были остановиться, потому как дорогу им преградили вооруженные заключенные. И были это вовсе не южане, на территории которых Ксандер, Кейд и Дейл безнаказанными разгуливали довольно продолжительное время. А восточники. Во главе с Хеншелом.
Губы предводителя Бастиона Е расползлись в нехорошей улыбке, но сказать он ничего не успел. До слуха донесся приглушенный расстоянием звук выстрела, а в следующий миг Ксандер уже стремительно мчался на него, желая только одного – разобраться с препятствием и как можно скорее добраться до Хэтти.
Глава 7
Стараясь сохранять дыхание ровным, сломя голову несусь прочь от преследователей. Но их топот и похабное улюлюканье преследуют меня каждую гребаную секунду. Более того, они становятся все громче и ближе несмотря на то, что я полностью наплевала на безопасность и передвигаюсь почти вслепую. Тьму коридора разгоняют только редкие полосы света, проникающего сквозь распахнутые двери лабораторий или каких-то других помещений, а также отблески от фонариков преследователей, но мне они ничуть не помогают.
Погоня длится не более десяти минут, а я уже лишилась одного из трех ножей, который пришлось метнуть в особо прыткого заключенного. К сожалению, убить его не удалось, только несерьезно ранить, поэтому иногда до слуха доносятся недвусмысленные угрозы о том, что этот урод со мной сделает, когда поймает. И я бы с удовольствием прибавила шаг, но не делаю этого, потому как и без того слишком велик риск запнуться и упростить догоняющим задачу до максимума.
В последний момент замечаю гору мусора, сваленного посреди коридора беспорядочной кучей, и обегаю его, не сбавляя скорости. Лодыжку пронзает обжигающая вспышка боли, не сдерживаю вскрик, ощущая, как по коже стекает кровь. Понятия не имею, о какую дрянь поранилась, но времени останавливаться нет.
Моя реакция не остается незамеченной и вызывает приступ веселья позади, что до невероятной степени злит. Как и беспомощность. По сути, мы соревнуемся в скорости и выносливости, а на кону моя жизнь. А в том, что, наигравшись, они меня убьют, сомнений нет. Естественно, я этого не хочу, но я знаю только свои пределы. Как долго способны продержаться заключенные, понятия не имею.
Нужно что-то придумать. И чем скорее, тем лучше. Бежать вечность не получится, а с двумя ножами против пятерых противников шансов еще меньше, чем было с тремя.
Пробегаю мимо очередной открытой двери, замечаю, что решетка на окне практически отсутствует. Решение приходит само, остается только надеяться, что это был не единственный шанс, потому как я им не воспользовалась, уносясь прочь. Возвращаться в моем случае чревато проблемами.
Но как только появится шанс выбраться на внутреннюю территорию Бастиона, я сделаю это и скроюсь в лесу. Преследователей задержат серые. Должно сработать.
Что-то ударяет меня в спину с такой силой, что я едва не падаю. Запинаюсь и припадаю на колено, больно ударяясь им об пол. Ощущаю расползающуюся от места удара тупую пульсацию, а бросив взгляд на пол вижу ту самую биту. Обвивающая ее колючая проволока блестит от свежей крови. Моей крови.
Этот козел запустил в меня битой!
Глаза застилает кровавая пелена ярости, но она быстро сменяется белой вспышкой слепоты, когда меня грубо хватают за волосы на затылке и запрокидывают назад голову, давя коленом в позвоночник, отчего спину простреливает новый приступ боли.
– Попалась, долбаная сука! – тяжело дыша, орет мне в ухо главарь, еще сильнее стискивая пальцы.
Сжимаю зубы, чтобы не заорать, выхватываю из-за пояса нож и наугад выбрасываю руку назад.
Еще более громкий рев возвещает о том, что я попала в него. Мои волосы отпускают, но давление со спины никуда не исчезает, отчего меня клонит вперед. Упираюсь ладонью в пол, ощущая, как кожу вспарывает что-то острое.
Да твою мать!
По голове прилетает такой сильный удар, что на какое-то время я полностью выпадаю из реальности. А когда прихожу в себя, едва сдерживаю рвотный позыв. То ли это последствия удара, то ли все из-за равномерного раскачивания. Усилием воли задвигаю тошноту куда подальше и не без труда открываю глаза, веки кажутся невероятно тяжелыми.
Первое, что доходит до еще не до конца пришедшего в себя сознания, – меня куда-то несут, перебросив через плечо, как мешок с мукой. В живот упирается твердая кость, руки беспомощно висят. Могу поспорить – оружие у меня отняли.
Плохо, черт возьми! Хуже, сука, не бывает!
– Ну Дрю-ю-ю, – доносится протяжный гнусавый голос. – Дай мне ее. До базы идти слишком долго.
– Тебе придется перетерпеть, Чес, – непреклонно заявляет несущий меня заключенный с дурацким именем Дрю.
– Я уже сказал тебе, мы не будем трахать ее здесь, – отрезает главарь шайки. – Сначала переберемся через границу.
Непроизвольно задерживаю дыхание. Я поторопилась с выводами. Вот это гораздо хуже.
– А я вам и не предлагаю, – вновь канючит Чес. – Сука ранила меня, я обязан поквитаться.
– А мы, по-твоему, будем стоять и смотреть? – доносится четвертый, незнакомый голос. – А ты случаем не охренел ли?
– Да я… – зло начинает Чес, но его перебивает еще один незнакомец.
– Знаем мы, что ты, – презрительно бросает он и, судя по звуку, сплевывает. – Тебе сказали, девку не получишь, пока не доберемся. И то придется подождать своей очереди.
Так, ладно. Я услышала достаточно. Нужно выбираться. Но как?
Пользуясь тем, что лицо скрыто свисающими волосами, пытаюсь осмотреться, но почти не получается, потому как они не только скрывают мое лицо от заключенных, но и значительно перекрывают обзор. Нормально вижу только спину и задницу Дрю, но его ремень свободен от оружия, а это плохо. Медленно поворачиваю голову и кошусь на шагающего рядом южанина. Если буду двигаться достаточно быстро, смогу выдернуть нож из его поясного крепления. Но что мне это даст? Плевать. Смириться с уготованной участью и покориться вовсе не про меня.
Почти решаюсь протянуть руку, как заключенный слегка сбавляет шаг и отдаляется. Подосадовать на эту тему не успеваю. Он хватает меня за волосы, явно желая снять скальп, и запрокидывает голову до боли в шее.
– А сучка-то в себя пришла, – злорадно сообщает Чес.
Ни капли не удивлена, что это именно он. Невысокий, болезненно худой. В его предвкушающей улыбке отсутствует значительное количество зубов, а оставшиеся выглядят, мягко говоря, непрезентабельно. Уверена, все из-за того, что он их годами не чистил. Меня непроизвольно передергивает от отвращения, отчего щербатая улыбка становится еще шире.
