– Чем хуже? – кротко спросил Кенни.
– Любая зависимость – это зло, – заупрямился старик.
– Откуда радуги? – напомнила Тэсса.
– Да не трогала я его штаны!
– Кто шляпку спер, тот и старушку пришил, – отрезала Тэсса. – Ищи, кому выгодно и у кого есть возможность. Тебя бесит, что Лагуна подрабатывает поводырем Уильяма, и ты умеешь перемещать вещи взглядом. Упереть штаны было проще простого, да, Мэлоди? Куда ты их дела?
«Утопила в море, – шепнул Моргавр, кажется, изрядно забавляющийся, – отдам обратно».
Тэсса вернулась домой – и теперь подводный тентакль был умиротворен и доволен.
– Ты не докажешь, – пролепетала Мэлоди.
– А мне и не надо, – фыркнула Тэсса. – По-твоему, мы внутри юридического сериала? Я лично прослежу, чтобы ты отработала свое наказание.
Жаль, конечно, что нельзя спихнуть сомнительную честь конвоира на кого-то другого, но на кого? Кому захочется воевать с подростком?
– Ну, – раздалось сверху неуверенное, – не такое уж и большое преступление. Всего лишь детская шалость.
– А вы, Уильям, не мешайте мне делать из поганки человека, – отмахнулась Тэсса.
Зазвенели колокольчики – аромат детской каши, старого дерева и овсяного печенья.
– Привет, Джон, – произнесла Тэсса, – привет, крошка Артур.
– Радуги, – проскрипел сварливый Джон, – безобразие полнейшее. А ведь Бренде нужен дождь, а не эти бесполезные оптические явления.
Словно в ответ на это ворчание, прогремел гром, и по стеклам забили крупные капли.
Бедный Холли. Он, наверное, даже эскиз не успел набросать.
Послышалось массовое движение – люди бросились к окнам.
– Радуги! Закат! Дождь, – восхитилась Мэри Лу. – Столько всего красивого сразу!
Ее голос звучал счастливым.
Значит, Камиле не удалось уговорить Эрла отменить свадьбу.
Зря только мучилась с пиявками.
– Что творится сегодня с этой девчонкой? – озадачился Кенни. – Столько дней было солнце, а сегодня прямо фейерверк разных эмоций.
– Целуются, – наябедничал сварливый Джон. – Бедный мой Джеймс, Одри такая взбалмошная, испортит мне мальчика!
– Господи боже, – вырвалось у Деборы, – если эти двое перейдут к более серьезным занятиям, то нас просто снесет ураганом.
– А если расстанутся, то Нью-Ньюлин смоет с лица земли, – поддакнул ее муж.
– Одри, бедняжка, – проговорила Мэри Лу, – я бы на ее месте тоже горько заплакала, если бы о моем первом поцелуе тут же узнали все соседи. Все-таки это такой трепетный и нежный возраст.
– Любой возраст трепетный и нежный, – не согласился Кенни.
– Завязывали бы вы с Деревом, – посоветовала ему Тэсса, – профессор Гастингс отчасти прав. Зависимости опасны.
– Это наше личное дело, – чопорно отозвался он.
– Ладно, – Тэсса не стала спорить, памятуя о том, что почему-то эта кладбищенская колючка очень дорога Моргавру. – Кевин, друг мой, возьми, пожалуйста, зонт и приведи сюда Камилу. Мне надо с вами кое-что обсудить.
– Ладно, – ей в тон повторил Кевин, и вскоре колокольчик снова звякнул.
Мэри Лу поставила перед Тэссой луковый пирог и чашку какао.
Фрэнк стиснул ее руку. Довольно сильно.
– Послушай, – зашептал он ей на ухо, – если ты о кладбище, то не хочешь еще раз все обдумать?
– Что обдумать?
– Например, будущее тех, кто из ночи в ночь ждет своих близких под землей.
– Фрэнк, ты сбрендил? У мертвецов нет никакого будущего.
– Это бесчеловечно, Тэсса.
– Мы уже все решили, Фрэнк.
– Это ты все решила, – яростно и громко провозгласил он.
В кофейне снова стало тихо.
Тэсса жевала луковый пирог и расстраивалась.
Чертово кладбище, чертова ночь. Они будто снова овладели разумом Фрэнка, лишая его ясности мыслей.
Если все так пойдет и дальше – как они продержатся до официального решения о закрытии?
Даже если руководство на это согласится, бюрократия сожрет уйму времени.
Зря она послушала Холли и решила идти длинным путем.
И почему правильные решения всегда так сложны?
* * *
Тогда Тэсса едва не провалила экзамен, едва не вонзила нож в собственное сердце, и лишь остатки упрямства удержали ее от подчинения. Позже ее научный руководитель объяснял: не надо тратить столько сил, пытаясь противостоять чужой воле. Надо слиться с ней, подобно лозе, которая гнется, но не ломается.
«Глупости какие», – решила юная Тэсса. Гнуться, но не ломаться? Это слишком странная тактика. Нет, никаких прогибов, она будет твердой, как скала.
Пожалуй, только сейчас она смогла оценить этот совет.
Глава 26
Радуги, дождь и закат бесновались в небе, но Камиле не было до этого никакого дела.
Она гипнотизировала взглядом темный экран мобильника.
Писать или не писать объекту своей симпатии – кажется, этот вопрос волнует девочек в пятнадцать, но никак не женщин ее возраста.
Почему она вообще должна терзаться такими глупыми сомнениями?
Есть что сказать – говори.
Есть что предложить – предлагай.
Все же очень просто.
Так откуда теперь эта нерешительность?
Эрл казался и без того глубоко несчастным и одиноким, не добавит ли она ему новых печалей?
Возможно, самое милосердное, что можно сейчас сделать, – это оставить его в покое? Он ведь понял, что не умрет от ее прикосновений. Но понял ли он, что теперь у него впервые в жизни появился выбор? Пусть крохотный, всего-то из двух женщин среди миллиардов других, но все-таки выбор?
Знает ли, что нужен Камиле?
И сдалось ли ему хоть на что-нибудь это знание?
Камила застонала и отшвырнула от себя телефон.
Потом выругалась и схватила его снова.
«Я хочу жить с тобой в доме на холме и спать с тобой, – торопливо написала она. – Мне надоела суета внизу. Если ты позволишь».
Затем она, спохватившись, добавила:
«Лучше бы тебе согласиться, иначе я Мэри Лу все космы вырву».
«Не подумай, что я на тебя давлю».
«Ты можешь делать, что хочешь».
«Но сделай так, как мне нужно».
К счастью, в дверь затарабанили до того, как Камила перешла к тяжелым угрозам.
Нервно вскочив, она бросилась открывать. Кого принесло в такую непогоду?
В дверях под ярким зонтом Мэри Лу стоял Кенни.
– Тэсса хочет тебя видеть в «Кудрявой овечке», – сообщил он.
– Я ей что, девочка на побегушках? – привычно огрызнулась Камила, потом вспомнила про телефон и про пугающие ответы, которые он мог в себе таить, и быстро нырнула под зонт.
В ожидании Тэсса очень крепко держала Фрэнка за руку, на полном серьезе опасаясь, что тот помчится на кладбище прямо сейчас.
Не могла же она драться с ним каждый вечер. Но и отпускать его к Алану тоже было страшно.
Мысли метались суетливыми птицами: как уберечь его от беды? Как защитить? Как убедить?
Перед глазами то и дело вставала Вероника в своей одержимости.
Что пошло не так?
Казалось, кладбище обрело силу, притягивая к себе скорбящих, сводя их с ума.
Стереть все знаки, запечатать могилы и наплевать на управление – вот что хотелось сделать сильнее всего.
Но и Холли был прав. Она не могла больше поступать как инквизитор.
Она должна учиться быть человеком, а это значит – подчиняться человеческим законам.
Зазвенел колокольчик, и к запаху стирального порошка Кевина добавился кофейный привкус.
– Привет, Камила, – сказала Тэсса. Вежливость. Люди проявляют вежливость, когда просят о помощи.
– Я знала! – с ликованием в голосе вскричала та. – Я так и знала, что однажды преступный взгляд Фрэнка достанет тебя до печенок и ты захочешь спрятаться от него. Что, так и будешь ходить с шарфом на глазах до конца своих грешных дней?
– Я подцепила вирус Медузы Горгоны, – ответила Тэсса, – и теперь каждый, на кого упадет мой взгляд, превращается в камень. Однако не могла бы ты присесть? Я нуждаюсь в твоих профессиональных навыках.
– Что? – удивилась Камила, и стул под ней крякнул. – Вот как ты теперь запела?
