"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович

Дилль даже вином поперхнулся.

— От скромности вы, хиваши, точно не умрёте. Царь царей. И скольких царей ты царь, если не секрет?

— С полгода назад я захватил джучейский город Ишкек и сделал его царицей свою дочь. А теперь, когда я стал каганом, у меня таких городов штук десять. Не считая, само собой, исконно хивашских земель. Кстати, в Неонине и Винлике, которые мы отвоевали у Ситгара, тоже находятся мои наместники. Правда, пока их царским званием я не наделил.

— Не моё дело, но Неонин и Винлик надолго в твоих руках не задержатся, — Дилль прищурился. — Юловар не такой правитель, чтобы бросить важные города.

— Однако именно это он и сделал, — усмехнулся Джагатай.

— То была вынужденная мера. Теперь, когда враги разбиты, а Ситгар снова стал могущественной страной, Юловар захочет видеть эти две южные жемчужины в своей короне.

Теперь прищурился уже Джагатай.

— Ты разбираешься в политике, как я погляжу. Ты — могучий маг и храбрый воин. Мне нужны такие люди. Для тех, кто мне предан, я не пожалею ничего.

Дилль насупился. Вот так — открыто и незатейливо ему предлагают стать одним из хиваши.

— Я тебе даже больше скажу, — чёрные глаза Джагатая неотрывно смотрели на Дилля. — Я мог бы выдать замуж свою любимую дочь за такого человека. И этот человек мог бы наследовать трон пустынной империи после моей смерти.

— Дочь, которая царица?

— Она самая. Вот, посмотри, — с этими словами Джагатай снял с шеи медальон и протянул его Диллю.

На небольшом овале был портрет девушки. Чёрные кучерявые волосы обрамляли миловидное лицо, а раскосые миндалевидные глаза чем-то напомнили Диллю глаза Илонны. Даже на портрете было понятно, что девушка очень хороша — в жизни она должна была оказаться куда красивее.

— Просто красавица, — Дилль вернул Джагатаю медальон. — Её муж станет самым счастливым человеком.

— Им мог бы стать ты.

Дилль тяжко вздохнул. Похоже, каган не привык принимать отказы. Если сказать ему, что у Дилля уже есть жена, в лучшем случае Джагатай не примет это во внимание, а в худшем — рассвирепеет. Вспомнив случай с принцессой Лорной, Дилль тут же придумал новую историю и сказал:

— Ты был со мною честен, а потому я не могу не предупредить тебя. Магия ваших колдуний, что отняла у меня душу, отравила мой организм. Я вернул себе своё тело, но не смог излечить его. Поэтому, — Дилль понизил голос до шёпота, — моё семя до сих пор ядовито для женщин.

— Не может быть! — нахмурился Джагатай. — Никогда не слышал о таком.

— А ты думаешь, как я одолел пустынную деву? Она пыталась совокупиться со мной, очень пострадала от моего… гм… яда, ослабла, из-за чего мне и удалось убить её. Нет, ты, каган, не думай ничего такого. Я не отказываюсь от женитьбы на твоей дочери, просто хочу, чтобы ты знал — первая наша с ней ночь станет для неё последней.

Джагатай почесал в затылке с таким ошарашенным видом, что Дилль с огромным трудом удержался от усмешки.

— Ну, ладно, женитьбу оставим в покое. Захочешь женщину, вон тебе наложницы — их много. Так что? Ты готов стать моей опорой в битвах?

Веселье улетучилось. Дилль поглядел в глаза Джагатая и сказал:

— Каган, зачем ты спрашиваешь, когда знаешь ответ? Я — адепт ситгарской Академии магии. Я — воин клана Григот. И, в конце концов, я — граф Альфитрианский и подданный Ситгара. Неужели ты допускаешь, что я могу стать предателем? А, если даже так, то будешь ли ты верить человеку, который изменил своему королю ради собственной выгоды?

— Я знаю многих, кто переходил на сторону сильнейшего. Из некоторых получались хорошие военачальники и советники.

— А остальные вновь предавали, когда наступал тяжёлый час, — усмехнулся Дилль. — Джагатай, мы с тобой оказали друг другу услуги — я сжёг ведьм, а ты спас мне жизнь. Во всяком случае, не убил меня. Мы квиты. Я предан Ситгару, королю, Академии и клану Григот. Все мои друзья — там. Ситгар и каганат воюют меж собой уже сотни лет. Вы разрушили Сталгард, до которого мне, по большому счёту нет никакого дела, но вы напали на Григот. А это — мой клан. Мы с тобой — враги. Ты, насколько я знаю, прекрасный воин и военачальник. Ты знаешь, что такое воинская честь. Поэтому не предлагай мне того, что отказался бы делать сам.

Джагатай долго молчал.

— Желал бы я иметь друзей, которые обладали бы малой толикой чести моего врага, — сказал он. — Ты был честен со мной, я отвечу тебе тем же. Ты выбрал свой путь. Надеюсь, ты понимаешь, что просто отпустить тебя я не могу. Маг, в одиночку уничтоживший Ковен, когда-нибудь обрушится на мои земли. Надо быть безумцем, чтобы самому себе рыть могилу. И держать тебя в тюрьме я тоже не стану — ты же устроишь какую-нибудь магическую штуку и сбежишь. Отказываясь от моего предложения, ты вынуждаешь меня убить тебя.

— Вот и делай добро людям, — проворчал Дилль. — Я понимаю твои затруднения, каган. Но, раз уж ты совершил ошибку и не убил меня до сих пор, то изволь. Знаешь, как я одолел ваших старух? При поддержке той самой Великой Госпожи, именем которой они творили зло на хивашской земле. Она разрешила мне не стать обычной жертвой, а умереть в бою. И даже поделилась крохотной частичкой своего могущества. Результаты ты видел. Как думаешь, что останется от твоего дворца и от города, если я призову Великую Госпожу?

Лицо Джагатая помрачнело, а рука легла на рукоять сабли. Дилль зажёг крохотный световой шарик над ладонью.

— Он быстрее. Давай пока обойдёмся без смертоубийства.

Джагатай снял руку с сабли, но лицо его осталось напряжённым.

— Ты ведь должен знать, как Ситгар выиграл войну против всех, — спокойно продолжил Дилль. — Это произошло благодаря драконам. Великим драконам, которые участвовали ещё в Величайшей битве. Их привёл я. Тринн и Аид прислушались к моей просьбе и сожгли половину тилисской армии, после чего улетели обратно в Запретный предел.

— Я слышал, что великие снизошли до битвы на стороне Ситгара, — осторожно сказал Джагатай. — Но почему — никто не знает.

— Знаешь, почему они это сделали? Потому что я — младший брат дракона. А теперь подумай, что они сделают с Эрмелеком, когда узнают, что меня предательски убили здесь. Этот прекрасный город превратится в пепелище. И все его жители тоже. А потом и все ваши кочевья, табуны лошадей, верблюдов и овец. И тот город, в котором царицей является твоя дочь, тоже сгорит дотла. Хивашский каганат станет выжженной пустыней. И всё это произойдёт потому, что ты, каган, не захотел сдержать своего слова.

Лицо Джагатая почернело от гнева.

— Напрасно ты мне угрожаешь, маг.

— Ты сам вынудил меня к этому, — спокойно ответил Дилль. — Вместо того, чтобы обсудить, как можно примирить две страны, ты предпочитаешь продолжить древние распри. Будь по-твоему. Великая Госпожа сказала мне, что обожает кровопролитие и войны. Пожалуй, я доставлю ей некоторое удовольствие, заодно надолго сделаю южные границы Ситгара безопасными.

— Ты серьёзно думаешь, что можно примирить нас с ситгарцами? — усмехнулся Джагатай. — Мне нужны северные территории, чтобы откочёвывать на них во время летнего зноя. Разве Юловар согласится оставить под моей рукой Неонин и Винлик?

— Это вряд ли, — был вынужден признать Дилль.

— Ты прав в одном — мне нужен мир с северным соседом. Джучеи, будь они прокляты, уже много лет разоряют восток и юг каганата. Мой вилайет много раз подвергался их набегам. Джарем, чтоб ему на том свете черви глаза выели, слал угрозы эмиру Джучи, отколовшемуся от каганата и вставшему под руку хана кочевников Сарды. Но дальше угроз дело не продвинулось. Теперь каган — я, и джучеи — моя забота. Я должен вырвать с корнем этот ядовитый шип, засевший в теле каганата.

— Тогда какого рожна вы попёрлись на вампирские земли? — неподдельно удивился Дилль. — Уж кто-кто, а вампиры вам сроду не досаждали. Им неуютно под палящим солнцем, хотя, если надо, они приедут драться хоть сюда, в Эрмелек.

— Сам не знаю. Мы всегда уважали клыкастых, как отличных воинов. Хозяйки — эти отродья демонов, сказали, что надо направить войска на Григот. Я был против, но Джарем приказал. Чем всё закончилось, ты знаешь.