Тварь остановилась, будто заметив нас. Из тёмной массы, где должно было быть лицо, блеснули два тусклых, болотно-зелёных огонька. Она издала звук, похожий на булькающее ворчание, и сделала шаг назад, в туман, плотнее прижимая к себе фонарь.
Я медленно опустил рюкзак на кочку и, не сводя глаз с «кикиморы», начал осторожно рыться в одном из карманов. Я достал не оружие. Я достал самый маленький, но невероятно яркий светодиодный фонарик-брелок, который я лично доработал. Прицепил к нему колечко и, медленно, плавным движением, положил на ближайший относительно сухой пень.
— Эй, — сказал я тихо, но четко. — Обменяешь? Этот маленький — гораздо ярче. И не ржавеет.
Зелёные огоньки сузились. Раздалось задумчивое хлюпанье. Существо нерешительно покачалось на месте, словно взвешивая варианты. Потом, резким движением, швырнуло на землю перед пнём старый ржавый «Летучую мышь». Схватило новый брелок, и, булькая от восторга или чего-то там ещё, оно быстро зашлёпало прочь, вглубь тумана, унося новую игрушку.
Наступила тишина. Потом Савельич осторожно спустил курки своего ружья.
— Ну… — сказал он на выдохе. — Теперь я верю в кикимор. И, знаешь что?
— Что? — я всё ещё не мог отвести глаз от места, где исчезла тварь.
— Её коммерческая жилка мне нравится. Выбросила хлам, взяла новинку. Она настоящий предприниматель.
Я рассмеялся. Напряжение спало. Действительно, смешно.
— Значит, мы договорились. Это место — наше. Тихое, уединённое, с бесплатным сырьём и… местным населением, с которым можно вести переговоры.
— Только смотри, — с нервным смехом предупредил Савельич, подбирая ржавый фонарь. — Не обучи её деньгами требовать. А то придётся тебе с ней зарплату обсуждать.
Так себе шутка, но поржали, и отпустило.
Мы собрали несколько десятков Осколков, разбросанных вокруг. Их было даже больше, чем я надеялся. Место было идеальным: близко, тихо, контролируемо. И, что самое главное, о нём не знал никто. Ни Медведи, ни «Феникс». Только мы, болото и его предприимчивая «хранительница».
Открытым оставался лишь вопрос про Осколки.
Нет, ну не кикимора же разрушала раз от раза Сердце Пробоя…
По дороге назад, в тряском Орлике, Савельич сказал, глядя на дорогу:
— Так, паря, насчёт охраны этого… золотого дна. Если хочешь, чтобы место секретным оставалось, мне помощник нужен. Собака. Не дворняга, а настоящая, зверовая. Лайку или что-то вроде. Чтобы чужих чуяла за версту и голос давала.
— И где ж ты такую возьмёшь? — понял я, что Савельич стал своим, — Денег на покупку могу дать, а где раздобыть — не ведаю.
Савельич хитро ухмыльнулся во всё своё морщинистое лицо.
— Да у меня связи в тайге и вокруг неё не только по женьшеню. У одного приятеля-охотника как раз помёт от рабочих лаек подрастает. Давай двух возьмём. Одну — тебе, для города. Вторую — мне, для тайги и болота. Они сдружатся — и будет у нас своя, маленькая, пушистая сигнализация на два конца. Как думаешь?
Я смотрел на старого капитана, который за один день превратился из просто знакомого в стратегического союзника, и понял, что сегодняшняя поездка принесла мне гораздо больше, чем просто ведро Осколков Сердца, судя по всему, замечательных по качеству.
— Думаю, Иван Савельич, — сказал я, — Что это гениально. Решено. Заводим пушистый спецназ.
Если кто в курсе, то Белка и Стрелка — это не просто клички собак!
Их мы с дедком приняли по-разному. Я, с пониманием, а капитан — с этакой ухмылкой.
В его далёком прошлом, где-то ещё в воспоминаниях детства осталось, как Белка и Стрелка стали первыми покорительницами космоса.
Моя Белка оказалась вполне адекватной собаченцией.
Быстро смела свою порцию сухого корма, жадно похлебала воды, практически сама выгулялалсь, открыв дверь и вернулась обратно, словно не понимая, зачем я похлопываю по купленной для неё подстилке. Нет, в итоге легла, но глазом так и косила на мою кровать. Вроде, всё здорово, осталось научить её дверь за собой закрывать. Но нет — это вовсе не значит, что она будет спать у меня в комнате! Я же ради другого её покупал.
А по факту, я сделал ошибку. Ту же самую, которую до меня сделали миллионы владельцев собак.
Я совершил ту же самую роковую ошибку, что и миллионы владельцев собак до меня: впустил щенка в дом, считая, что он будет жить «на улице» и спать на подстилке. Белка, умница, всё поняла с первого взгляда. Этот дом теперь её дом. А я… я всего лишь источник пищи, выгула и почёсывания за ухом. Главный по ушам и еде. А ещё — дежурный по её новой конуре.
Она устроилась на своей купленной лежанке, но её тёмные, умные глаза неотрывно следили за каждым моим движением. Стоило мне встать, чтобы пройти на кухню, как она молнией оказалась рядом, тычась холодным носом мне в руку, будто спрашивая: "Мы уже идём патрулировать территорию? Или холодильник? А, может, ты оттуда еду достанешь? Я готова!
Савельич, когда я поделился с ним своими «наблюдениями», только хмыкнул в трубку:
— А чего ты хотел? Это же лайка, паря! Не диванная болонка. У неё в крови — работать с человеком. Охотиться. Она тебя уже в свою стаю записала и теперь будет охранять, вынюхивать и подгонять, если что. Смотри, не проспи свою смену — разбудит. Меня так мой будит кобель каждое утро в пять. Точнее, в четыре пятьдесят. Как часы.
Белка оправдала его слова на следующий же день. Ровно в семь утра я проснулся от того, что что-то тёплое и упругое тыкалось мне в щёку и тихонько поскуливало. Открыл глаза — вижу два чёрных блестящих глаза в пяти сантиметрах от своего носа.
— Пора вставать, вожатый, — говорил её взгляд. — Солнце встаёт, птицы поют, враги могут подкрасться. Надо обнюхать всё! Ну, и двор пометить, само собой не помешает…
Пришлось вставать. А как иначе, когда на тебя смотрят с таким беспрекословным ожиданием?
Пока я варил кофе, Белка методично обошла всю квартиру, тщательно обнюхала каждый угол, особенно те, где стояли ящики с кристаллами. На пару сапфировых «морковок» даже рыкнула тихонько, подняв шерсть на загривке.
— Что, чувствуешь? — спросил я её вслух. — Магию?
Она посмотрела на меня, махнула хвостом и, удовлетворённая инспекцией, улеглась у моих ног, положив голову на тапок. Охраняет.
Именно в этот момент раздался стук в дверь. Не звонок, а именно настойчивый, твёрдый стук костяшками пальцев.
Белка вскочила мгновенно. Не залаяла. Нет. Она издала низкое, предупреждающее рычание, которое, казалось, шло из самой глубины её груди, и встала между мной и дверью, собравшись в пружину.
Ладонь сама потянулась к оберегу под рубашкой. Неожиданных гостей в семь утра у меня не водилось.
Я подошёл к монитору внешней камеры.
На площадке стоял невысокий, подтянутый мужчина в тёмной ветровке, с неприметным, но очень внимательным лицом. Рядом с ним — Ольга. Та самая «шпионка», из детдомовских. Она выглядела бледной и испуганной, но стояла прямо, сжимая сумку в белых пальцах.
— Кто там? — спросил я, не открывая.
— Меня зовут Виктор, — голос был спокойным, ровным, без угрозы, но и без дружелюбия. — Я из службы безопасности компании «Феникс». Мы хотели бы поговорить. Насчёт нашего… общего знакомого, Ивана Матвеевича. И обсудить одно предложение, которое, мы уверены, вас заинтересует.
Белка продолжала тихо рычать, не сводя глаз со щели под дверью.
— Иван Матвеевич — представитель гильдии Охотников, — ответил я через дверь. — Все деловые вопросы со мной он обсуждает через официальные каналы.
— Он не сможет этого сделать, — голос за дверью стал чуть тише. — Иван Матвеевич вчера вечером попал в автомобильную аварию. В службе скорой помощи констатировали его смерть на месте. Это вряд ли была случайность. И мы знаем, что он вёл с вами переговоры от имени третьей стороны. Мы хотим убедиться, что вы не станете следующей случайностью.
