Ама зона. Война миров. Часть 1 - Хелл Алекса

- Да. Мы ненавидели друг друга и лгали, играя свои роли. Я убила его первая. Он был врагом, а я лишь играла влюбленную в него девочку, как и он играл в любовь ко мне.

- Верно, Феникс. Чтобы ты сделала встреть его сейчас?

Я полностью избавилась от одежды и, подхватив чистые вещи, оскалилась.

- Я бы убила его в ближнем бою. Мы оба предпочитали именно так расправляться со своими врагами, - хмыкнув, развернулась и направилась в ванную комнату, поманив за собой Амелию. - Всегда любила орудовать ножом и вспарывать тела, наблюдая за тем как жизнь улетучивается из глаз, неугодных мне людей. Ты когда-нибудь убивала, Амелия? - врубив воду в душевой кабинке, обернулась к ней через плечо.

- Нет. Я не убийца.

Забравшись в кабинку, я развернулась к ней лицом, ухватившись за стеклянные дверцы.

- Огромное упущение с твоей стороны, дорогая, - улыбнулась ей. - Играть со своей жертвой, а затем забирать её жизнь, весьма занимательный процесс.

Подмигнув ей, я закрыла дверцы, успев увидеть как нервно дернулся её кадык и мои губы изогнулись в легкой улыбке.

- Раз, два, три, четыре, пять… - шептала получая истинное удовольствие от ощущения потока горячей воды. - Птичка начала играть…

Глава 3

Саргон

Я стоял у окна и смотрел на видимые очертания города, который больше не был площадкой для чьих-то игр. Воздух был чистым, небо настоящим, а люди… наконец свободными от невидимого надзора и барьера.

Мое тело и руки, наконец, тоже были свободны, но радости это не доставляло. После того, как мы с Итаном посмотрели послание Бейры, я…Что-то пошло не так и я впал в кому. Гребанных восемь дней я провёл в спячке, а затем еще четыре дня вспоминал как двигаться и управлять телом, пока моя девочка была где-то там и совсем одна. Я вновь оказался слабым и недостойным её мужчиной и ненависть к себе с каждым вдохом душила меня, сжимая горло все сильнее и сильнее в попытке задушить, но я боролся. Боролся, твою мать, и не позволял себе сдохнуть или сдаться.

Не сейчас. Не вдали от неё. Не тогда, когда она нуждается во мне.

Док дал добро и, скажем так, выписал меня, убедившись в том, что я в здравом уме и больше не буду бросаться на людей. Он сказал что я стабилен и больше не представляю опасности. Какая ирония… Я ещё никогда не был более опасен и нестабилен. Зуд под кожей, в костях, в душе и в сердце требовал разнести весь город, убить каждого, вырезать себе путь на неизвестный остров и найти Бейру, но я держал руки по швам и не расчесывал язвы, пожирающие меня живьём.

Прижав ладонь к холодному стеклу я закрыл глаза и в темноте, под веками, в тот же миг увидел её лицо. Бейра. Моя Дикарка. Моя жена. Моя единственная причина жить. С трудом проглотив физическую боль от невозможности коснуться её, шумно выдохнул и сжал кулаки.

Что с ней сейчас? Этот вопрос походил на раскалённое железо, которое вливали мне в мозг и в грудную клетку снова и снова, не давая ни секунды передышки. Где она? Её держат в клетке? Кто посмел коснуться её? Кто смеет смотреть на неё и думать, что она принадлежит им? Кто смеет дышать с ней одним воздухом?

Я открыл глаза и посмотрел на своё отражение в стекле. На мгновение мне показалось, что я вижу не себя, а призрака. Тень человека, который когда-то был жив, затем убит, а после призван в мир из чистилища. Я не узнавал сам себя.

Левая сторона лица покрыта сеткой шрамов от осколков стекла и бетона впившихся в кожу во время раскола. Бровь рассечена, и появился новый зашитый порез, будущий шрам, идущий от виска до скулы. Он изуродовал и без того непривлекательное лицо, но было по сути плевать. Мне так точно. Правая рука теперь не подчинялась мне как раньше. Какая-то хрень с суставом и Док сказал, что мне придется с этим жить. Я больше не смогу замахнуться для удара так, как раньше. Не смогу обнять любимую девушку так, как обнимал до этого. Я стал уродливее, слабее, опустошённее, но все ещё дышал. Не проклятье ли это? Или дар?

Опустив взгляд в пол, увидел чертов гипс на ноге и едва сдержал рёв. Вторая нога подавала больше признаков жизни, но была перебинтована так туго, что я чувствовал, как она пульсирует. Боль и отвращение к себе стали моими опорными столбами, вечными спутниками и напоминали о том, что я человек. Живой, не бессмертный, но живучий.

Живой… Это слово казалось мне чем-то смешным. Я должен был умереть на дне той расщелины. Я чувствовал, как моё тело ломается, как хрустят кости, как из меня вытекает кровь и жизнь оставляя лишь пустоту. Я не хотел умирать, но был готов. Был уверен, что мне пришел конец, но нет. Какой-то чёртов уступ. Какая-то чертова случайность, которая не дала мне сдохнуть подарила шанс воплотить в реальность нашу с Бейрой мечту «долго и счастливо».

Сам дьявол отказался меня принять. Он посмотрел на меня, на мою душу, на всё то дерьмо, что я натворил, и сказал: "Нет. Этот урод нам не подходит. Верните его обратно". Что ж… Я не собирался спорить с владыкой ада.

Развернувшись, медленно прихрамывая, я подошёл к зеркалу, что висело на стене. Док повесил его вчера, сказав, что мне нужно принять своё новое тело. Я передал ему взглядом всё, что думал о его идеи. Какое, к чёрту, новое тело? Оно было все тем же, только более сломанным и уродливым. В общем, походящим на мою душу.

Я смотрел на себя не отводя взгляда. Изучал каждый шрам, каждый синяк, каждую трещину. Я запомнил расположение всех отметин. Впитал их в сознание, так как каждая из них была напоминанием. Шрам на лице - напоминание о том, что я упал и вышел из строя, потому что был слишком слеп, чтобы увидеть правду, сквозь обиду и злость. Шов на брови - напоминание о том, что я запер её, наносил точечные удары словами и убивал молчанием. Сломанная рука - напоминание о том, что я не смог защитить её. Не смог удержать. Не смог быть тем, кого она заслуживает.

Да, эта мысль уже давно не покидала меня. Я часто думал о том, что мне следовало бы отойти в сторону и позволить другому встать рядом с моей Дикаркой. Более сильному, видящему, нормальному мужчине, который будет в состоянии защитить ту, которой признался в любви. Следовало бы, но… нет. Пока в её сердце живёт любовь ко мне, я буду за неё бороться. Кровоточащее сердце не позволяло мне забыть об этой цели. Как и о том, что Бейры не было рядом.

Я сжал кулак и по руке пробежала горячая волна боли, но я не моргнул и глазом. Я заслужил эту боль. Заслужил каждую её каплю.

- Бейра, - прошептал в пустоту и моё отражение в зеркале беззвучно повторило её имя. - Я найду тебя. Найду и верну, убив каждого, кто посмел коснуться тебя. Одного за другим. Буду вырезать из них жизнь медленно, шепча твоё имя как молитву, как приговор…

Моё дыхание оставило на стекле запотевший след и я провёл по нему рукой, стирая конденсат. В почти чёрных глазах не было ничего человеческого. Только тьма. Только ярость. Только обещание и трещащий по швам контроль.

- Я иду за тобой, моя маленькая воительница. Ты только держись… Если ты сдашься, если ты сломаешься и позволишь им победить, я… Мне придется собрать тебя заново, а это будет чертовски больно для нас обоих.

Я выпрямился и, подпрыгнув на ноге, преодолел расстояние до кровати, чтобы подхватить чёртову трость. Черное дерево, гладкая рукоять. Эта палка помогала мне держаться в вертикальном положении и преодолевать расстояния не боясь того, что ноги окончательно подведут меня и я упаду.

Сделал первый шаг. Болезненный импульс прострелил в ногу. Второй. Поясницу обожгло адским пламенем. Третий. Стиснув зубы, проглотил боль в ребрах и сделал четвёртый. Я шёл медленно, но уверенно. Боль одновременно питала и желала поставить меня на колени, но я шёл. Пора было встретиться с теми, кто все знал, но молчал. С теми, у кого есть информация о мире, в котором оказалась моя жена.

Распахнув дверь, я моментально уперся взглядом в своего брата. Итан осмотрел меня с ног до головы и слегка улыбнулся.