– Было дело, – согласился Симай и налил всем коньяка.
– Она умерла, – сказал Бертран. – Скоро. Мьеньше года, как ви ее спасти. Заболела и умерла. Теперь я думай, это был рак. Тогда его лечить не умел никто.
– Да и сейчас не особенно, – сказал Сыскарь.
– Ну что ж, давайте помянем рабу божью Дарью Сергеевну, – предложил Симай. – Пусть Господь простит ей прегрешения вольные и невольные.
– Пусть, – поддержал Сыскарь.
Бертран промолчал. Выпили не чокаясь, закусили сыром. Сыскарь закурил. В голове уже слегка шумело, и он подумал, что надо притормозить с коньяком. Сначала дело, потом выпивка. И тут же Бертран, словно прочитав его мысли, спросил:
– Так что за дьело вас привести ко мнье? Излагайте, пока мы трезвый. Чьем могу – помогу.
И они, дополняя друг друга, изложили. Даже коньяка ни разу не выпили, пока рассказывали.
– Ви думай, что девушку, которую ви искал… искали, забрали вампиры? Excusée? – осведомился Бертран, когда друзья закончили.
– Последнее слово не понял, – признался Сыскарь.
– И я, – сказал Симай.
– Э… Который не хотьят компромисс и мир. Как сказать…
– Непримиримые? – предложил Сыскарь.
– Так! Непримирьимые. Это вампиры, который до сих пор пьют человеческий кровь. Они есть среди нас, тьех, кто пьет только кровь животный, увы.
– Кто бы сомневался, – пробормотал Симай.
– Мы называй себя de nouvelles, – гордо сообщил Бертран. – Новый. Уже пятьсот льет как.
– Поздравляю, – сказал Симай. – Вы молодцы. Нет, правда. Я ж понимаю. Если бы не вы, вампирам уже всем кол осиновый в сердце всадили. Люди не любят, когда у них кровь сосут. Совсем не любят. И нас с каждым веком все больше, и мы сильнее. Извели бы вас под корень. Вовремя вы, новые, появились и вес набрали. Сохранили вид.
– Но есть проблема, – сказал Бертран. – Неримьиримые. И врата в иной мир. Который открываться раз в сто двадцать льет.
– Так ты знаешь о вратах? – спросил Сыскарь. – Блин с чебурашкой!
– Коньечно. Всье вампир знать. И непримьиримый, и новый. Непримьиримый мало. Меньше новый. Но оньи ходьят сквозь врата и пьют там кровь людьей. А в том, другом мире, вампир нет. Совсьем.
– Зачем непримиримые это делают? – спросил Сыскарь.
– Как – зачем? – не понял Бертран.
– Врата между мирами открываются раз в сто двадцать лет, – пояснил Сыскарь. – Ненадолго. Говорят, – он покосился на Симая, – на месяц или два. Я понимаю, что в другом мире пить человеческую кровь не так опасно, как здесь. Потому что, как ты сам сказал там своих вампиров нет и за сто двадцать лет люди успевают забыть про опасность. Или, скажем так, почти забыть, совсем все равно не получится при таких делах. Но ведь это не выход. Кушать-то, каждый день хочется, а не раз в сто двадцать лет.
– Так люди и в нашем мире каждый день пропадают, – сказал Симай. – Тебе ли не знать. Как думаешь, сколько пропавших без следа на совести непримиримых? Хотя какая у них совесть… Надо же, я-то думал, это проклятое семя практически вывелось. Оказывается, нет. Но все равно я уже тебе говорил, что не вижу здесь ничего странного. Да, ходят через врата в этот другой мир. И что? Если раз в сто двадцать лет можно кровушки вволю попить да безнаказанно, почему нет?
– Андрэ прав, – произнес Бертран. – Всье нье просто так. Они нье просто ходят туда и пьют кровь.
– А что? – жадно спросил Сыскарь. – Ты знаешь?
– Кое-что слышал, – покачал головой Бертран. – Мало.
– Что именно?
– Кому-то из людьей здесь нужна кровь льюдей оттуда. Кровь, который пить непримиримый и приносить сквозь врата сьюда. В свой желудках.
– Нихрена себе, – сказал Симай. – Серьезно? Зачем?
– Я еще молодой вампир, – сказал Бертран. – Точно не знай. Мне говорьят не всье. Только слух.
– Так узнай! – воскликнул Сыскарь. – Можешь? Ты пойми. Дело пахнет не просто конфликтом между людьми и вампирами, а настоящей войной. Люди пропадают! Если Богдана Король, девушка, которую мы ищем, и ее парень Олег Дерюгин похищены или убиты вампирами, то этого просто так оставить невозможно. А я всем своим сыскарским нутром чую, что здесь замешаны эти твои непримиримые! И время, и место, и обстоятельства – все совпадает! И тут мы во время поисков натыкаемся на все это. Врата, другой Княжеч в другом мире, вампиры… Скажи, вам, новым, война с людьми нужна?
– Ньет, – покачал головой Бертран. – Нье нужна.
– А она будет, – произнес Симай. – Это тебе и я, кэдро мулеса, охотник на нечисть, обещаю.
– Мнье кажется, или это угроза? – осведомился Бертран и невозмутимо разлил коньяк по бокалам.
– Господь с тобой! – воскликнул Симай. – То есть не с тобой, конечно, чего это я… Извини. Какая угроза, о чем ты, Бертранчик? Мы просто говорим, что случится. Ставим в известность, так сказать.
– Чисто по-дружески, – подтвердил Сыскарь. – Думаешь, нам хочется войны? Но она, между прочим, уже началась. Пусть пока и локально. В пределах одного не слишком большого города, в котором обнаружились врата в другой мир.
– И не мы ее начали, – сказал Симай. – Но мы в силах не дать ей разгореться. И даже можем ее закончить.
– Если, конечно, ты нам поможешь, – закончил Сыскарь.
Бертран задумчиво взял свой бокал. Сыскарь и Симай – свои. Молча чокнулись. Выпили. Доели сыр. Сыскарь закурил.
– Хорошье-о, – сказал Бертран. – Что вам нужно?
– Жрать охота, – сообщил Симай. – Ты кормить нас собираешься или как? Уточняю. Кормить. Не есть.
– Смьешно, – сказал Бертран. – Ха-ха. Скоро, потьерпи. Я же терплью.
И длинно цыкнул зубом.
– Туше, – сказал Симай.
– Информация, – сказал Сыскарь. – Вся, какая есть. Во-первых, по нашим детям – Богдане Король и Олеге Дерюгине. Живы, нет, где находятся, если живы. И во-вторых, все по непримиримым и их хождению через врата. Зачем и кому нужна кровь людей с той стороны? Почему непримиримые добывают эту кровь? Каков их интерес во всем этом? Словом, все, что сможешь узнать. Пойми, мы люди. И на той стороне, в другом Княжече и другой, пусть и старой, но тоже России – люди. Русские люди. Мы уже связаны, и эта связь разорвется только тогда, когда врата закроются. Но до тех пор мы помогаем друг другу. Помоги и ты нам. Ради нашей старой и новой дружбы.
– Что ж, – сказал Бертран. – Когда-то давно, триста льет назад, ви мнье помогли. Спасли мой любовь. Дарью. Дашу. Дашеньку. Она умерла, да. Но у нас было счастье. Этого я никогда не забыть. Поэтому я узнай, что могу. Обещай. Это будьет плата мой долг.
– Спасибо, – сказал Сыскарь. – Давай не будем считаться долгами. Давай будем просто дружить и помогать друг другу.
– Посмотрим, – сказал Бертран. – Как льяжет карта. Так в России гворьят, кажется?
Обед был выше всяких похвал, и Сыскарь наконец понял, почему французов считают великими кулинарами и гурманами. Бертран сидел с ними за столом, пил кровь из старинного золотого кубка и поддерживал беседу.
– Чья кровь, если не секрет? – спросил Симай с искренним интересом.
– Крысы, – невозмутимо поведал Бертран и долил себе в кубок из кувшина толстого темно-синего стекла.
Сыскарь поперхнулся.
– Простьи, – усмехнулся Бертран. – Самьи спросили.
– Я не спрашивал!
– Какая разница? Симай спросил, – Бертран явно получал удовольствие от диалога.
– Брось, Андрюха, – сказал Симай беспечно. – Дело-то житейское. А почему именно крысиная, Бертран?
Вампир охотно пояснил, что именно крысиная кровь наиболее соответствует человеческой по составу, вкусу и питательности.
– Жаль, крыса мальенькая, – вздохнул он. – Много надо убьить, чтобы добыть. Но зато их много, – удовлетворенно закончил он и приложился к кубку.
После обеда пили кофе.
– Пьер приготовить вам комнаты, – сообщил Бертран. – Ви же мои гости?
– Извини, Бертран, – Сыскарь посмотрел на часы. – У нас через четыре часа самолет обратно. Тот же, на котором мы прилетели.
– Так быстро?
– У нас там девушка, коллега, одна с раненым товарищем. Мы не можем их надолго оставить. Тебя повидали, обо всем договорились, будем ждать результата.
