— Я всех в это дело втравил и не мне отсиживаться позади?!
Пожалел лишь панически боявшегося ледяной воды Афобия и героически рвавшуюся вместе с князем Ырас:
— Сиди в колеснице и грей мне ложе. Будешь лечить меня лучше горячей печки.
Связал себя с тремя липовцами, тем такое хождение по льду в снегоступах было вполне привычным делом. Из оружия взял с собой клевец, два метательных ножа, а вместо страховочной жерди лепестковое копьё, из доспехов: лёгкий шлем, безрукавку из бычьей кожи на войлочной подкладке и один стальной наручь в замену локтевого щита. Ещё надел тёплый шерстяной плащ, который сбрасывался одним движением плеч.
Разумеется, оголтело рисковать князь не собирался, поэтому вперёд пропустил длинную цепочку из полусотни ратников, взглядом и жестом подбадривая их. Первыми пошли на лёд десять собачьих упряжек, за ними сорок ратников с мостками в руках. Затем двинулись ещё десять упряжек, за которыми зашагал во главе сорока пешцев и Дарник. Снегоступы были величиной с локтевой щит, ноги на них крепились посередине, отчего идти приходилось в сильную раскоряку. Но ничего, все так шли, и чувство опасности не давало никому потешаться над собственной неуклюжестью.
До ближайшего острова было саженей сто. Дошли без помех. Небольшая передышка и дальше. Князь остался на острове проследить, как перейдут по выложенным мосткам вторая и третья сотни и прямо по льду волоком перетянут большие мешки с харчами и одеялами.
Нарушая его распоряжение, на первый остров перебрался Ратай с лебёдкой, слишком загорелся по тудэйскому примеру перетягивать по льду верёвками собственные большие плоты-волокуши с грузами (когда только успел). Предъявленные чуть позже Дарнику два «плота» представляли собой каркас из жердей обтянутый кожей, на который действительно можно было нагрузить вчетверо больше, чем на собачьи санки.
Провалы под лёд начались уже при переправе на третий остров. Осмелев, некоторые ратники стали снимать снегоступы и тут же поплатились за это, около десятка из них оказались в воде. Но обошлось: жерди в руках не дали уйти под лёд, а привязанные к поясу верёвки живо вытащили купальщиков на твёрдый лёд. Железные печки уже пылали на всех трёх островках, помогая обогреться и готовя горячую похлёбку для внутреннего согрева.
Жилой остров в череде островов оказался пятым. Его достигли, когда уже стало светать. Никакого сопротивления оказано не было. Разбуженные собачьим лаем тудэйцы спешно покинули своё неказистое селище, оставив всю скотину, имущество, несколько больных стариков и пяток малых детей. Старики были допрошены, после чего по приказу князя их закололи и спустили в проруби под лёд, детей сказано беречь и перевозить в Озерцо. Дома тудэйцев не жгли, просто встав в них на постой.
Не останавливаясь, двинулись ещё дальше к следующему жилому острову. Там передовую дарникскую сотню поджидали с полсотни молодцов с луками и копьеметалками. Терять даже несколько ратников не хотелось, поэтому Рыбья Кровь велел двигаться в обход — занять два нежилых островка сбоку и со спины и разжечь там большие костры. Как он и ожидал, едва вокруг появились дымы от жарко горевшего тростника, тудейцы покинули своё селище, отступив в последнем оставшемся свободном направлении. Этот второй жилой остров тоже был взят со всем оставленным имуществом, правда, часть коз и овец были тудэйцами уведены, зато все коровы и свиньи сполна достались дарпольцам. Для Ратая это явилось новым заданием: в связанном виде доставить сие поголовье плотами-волокушами на коренной берег.
Теперь главным делом стало сохранить захваченное. Проложенные между островками мостки создавали сносную тропу, по которой можно было безопасно перемещаться уже без снегоступов, но её ночной порой также легко было и разрушить. Приходилось заботиться и обо всех соединённых ею островках. На каждом в возводимых шалашах, крытых войлочными полостями, находились по две-четыре ватаги ратников и, зная воинственность камышовых людей можно было ожидать ночного нападения на любой из них. Хорошо, что почти все островки были покрыты невысоким кривоватым лесом. Вспомнив о лесных завалах в родных местах, через которые не мог пробраться ни конный, ни пеший воин, Дарник приказал по окружности каждого островка рубить деревья так, чтобы они вершиной падали к воде, а часть собак из упряжек была переведена на более привычную сторожевую службу, дабы ночью никто чужой не мог незаметно приблизиться к островным гарнизонам.
Когда первый страх перед провалом под лёд прошёл, необычные боевые действия пришлись дарпольцам по вкусу, особенно от того, что можно было с бывалым видом обучать новоприбывших по «веточной тропе» ратников, что и как тем следует делать. Выходя в поход с четырьмя хоругвями, князь сильно беспокоился, что ему не удастся всем двум тысячам воинам найти подходящее применение. Сейчас это беспокойство исчезло, он даже послан гонца в Заслон за четвёртой оставленной там хоругвью. По её прибытию стал даже отправлять «ветеранов» на недельный отдых в Озерцо, стараясь пропустить через новый военный опыт, как можно больше ратников. Разрешил ступить на лёд и «юницам», к их полному удовлетворению от собственной отваги.
Движение вглубь реки, между тем, продолжалось. На хазарской карте указывалось, что где-то здесь широкий треугольник большой дельты переходит в дельту узкую, которая потом тянется на триста вёрст до самого Ирбеня. И было бы просто замечательно своими островными крепостицами перерезать её здесь, располовинить, так сказать, тудэйские земли и заодно проложить более короткий путь в столицу Хазарии, без долгого объезда через Ирбень.
На каждом захваченном жилом острове дарпольцы сооружали небольшую сторожевую вышку, чтобы видеть вдаль выше шапки деревьев. И дозорный, влезший на такую вышку на третьем острове сообщил, что видит конников. Это могло означать лишь правый коренной берег Итиль-реки. Удвоив усилия, передовая сотня двинулась дальше на юго-запад и наткнулась на большое тудэйское городище, которое решились защищать все его жители. Издали хорошо было видно до трёх сотен вооружённых луками, копьями, вилами и косами мужчин и женщин, что спешно рубили по краю острова завал из деревьев и кустов. Протоки в пятьдесят саженей отделяла их остров от остальных островов, что делало прямой приступ весьма кровозатратным.
Впрочем, нападать Рыбья Кровь не спешил — для этого у него имелся Ратай, пускай сооружает Большие пращницы и берётся за неторопливое и последовательное разрушение тудэйского городища. Не беда, что под рукой нет хороших камней, зато вокруг сколько угодно напиленных чурбанов, которые со страшной силой могут обрушиться на хлипкие дома тудэйцев. Несколько отрядов тем временем заняли боковые не жилые острова.
Действия двух пращниц в течение трёх часов хватило, чтобы из городища был послан белобородый переговорщик с вопросом, чего хочет грозный Князьтархан Дарник.
— Ничего. Вы только все должны покинуть свой остров, оставив в целости весь свой скот, припасы и имущество, — отвечал старцу по-хазарски князь, с любопытством глядя на обувку посланца. Вместо неуклюжих снегоступов к подошвам войлочных сапожек тудэйца были прикреплены тонкие дощечки, лишь вдвое увеличивая площадь его ступнёй, но и этого было достаточно, чтобы он уверенно и быстро вышагивал по льду.
— Если мы всё оставим тебе, то мы погибнем от холода и голода.
— У вас есть свой князь, который должен о вас позаботиться. Если вы не уверены, что он даст вам кров и еду, то тогда переходите в мои владения, где каждый получит кров и еду. Целый год будете жить и работать в моём княжестве, а потом сами решите, оставаться со мной, или вернётесь назад на свои острова. Непокорные люди работают очень плохо, поэтому силой удерживать вас никто не будет.
— Но мы умеем только ловить рыбу и выращивать свои сады.
— Мне нужны хорошие работники, поэтому я найду занятие, которое вам подойдёт.
— А что будет с нашими женщинами?
— Замужних женщин никто из моих воинов тронуть не посмеет, на незамужних они возможно захотят жениться, но только с разрешения родителей невесты, — заверил переговорщика Рыбья Кровь.
