— Предлагаешь мне одному плыть на юг, Брал? От тебя я подобного удара в спину не ожидал!
— Если для тебя руководить тысячей воинов значит плыть в одиночестве, то мое присутствие ничего не изменит, — хмыкнул рыжий.
Сидевший на железном канделябре Синд насмешливо каркнул и был удостоен злобного взгляда хозяина.
— Ты без меня знаешь, что из этой тысячи толковых Охотников не больше двух сотен. Еще две – опытные наемники, бывшие пираты и морские налетчики, что сейчас не имеют денег и проблем с законом. Оставшиеся – это вчерашние охотники, рыбаки, пахари и лесорубы. Начинающие Охотники, от которых может быть толк лишь потому, что они с севера и не чета южным слюнтяям! Мне нужны умелые воины вроде тебя и твоих людей! Нужны чтобы управлять этим сбродом!
— Четыре сотни толковых воинов, а оставшиеся шесть с каким-никаким боевым опытом для тебя сброд? Инг, там нет никого с жетоном хуже Меди! У каждого из Охотников хотя бы пара лет сражений за плечами. Многие из них учувствовали битве, когда мы закрыли Прорыв в горах у Харисланда. Если два-три десятка… ладно, Криггар с тобой, одна корабельная команда опытных воинов останется здесь, ты не много потеряешь. К тому же с тобой по морю пойдут еще несколько сотен имперцев! К чему тебе мои люди?
— Брал, — устало буркнул Инглейв. — Тебе ли не знать, что океан опасен. Не только бурями, одиночеством и темной водой за бортом… Он опасен тем, что в этой воде скрывается.
Брал против своей воли поежился. Ему ли, северянину с Холодных островов, не знать, о чем говорил Инглейв. Мерзлые северные воды меж густонаселенных скалистых островов, были относительно безопасны. Но и там, на родине, Брал не раз видел ужасных жителей океана: их огромные плавники, рассекающие воду в паре десятков саженей от борта; склизкие щупальца, утягивающие лодки и корабли на дно; бледные силуэты в толще темной воды и холодящие сердце голоса, которые иногда приносил прибой. Кому они принадлежали: жертвам морских чудовищ или самим подводным созданиями никто узнавать не спешил.
— Скип не создавал этих тварей… и имперский Навис над ними не хозяин, — вцепившись в рунный камень, висевший на одном шнурке с жетонами, шептал Игнлейв. — Даже среди Забытых нет тех, кто властен над морскими чудищами. Представь на сколько ужасен их родной план и сущность, что породила этих тварей, раз поселившись в наших морях они так и не признали власть никого из Богов? И ты хочешь бросить меня в этом проклятом плавании? Ты знаешь, что на юге этих чудовищ еще больше. Теплая вода многим из них по нраву. Скажи прямо, ты струсил, Брал?
— Не струсил, — тихо ответил Брал. — Мой страх перед океаном не стал сильнее.
Инглейв усмехнулся. Ужас перед океаном жил в каждом, кто хоть раз отходил от берега так далеко, что тот превращался в тонкую темную полосу на горизонте. Обоим северянам это чувство было знаком с детства.
— Я не струсил, — еще раз повторил рыжий. — Но кто-то должен взять на себя эту работу. Мы проходили вдоль земель Брихольма на пути сюда. Вспомни, как мы это делали?
— На всех парусах и подальше от берега, — буркнул глава, недовольно дернув себя за бороду. — Еще немного и мы бы ушли в море так далеко, что обратно вернулись бы не все. На берег там сойти нельзя. В непогоду, да при встречном ветре по седмице в море дрейфуешь. Дурное место.
— Раз оно дурное – ты сам это признал, не стоит ли проверить, что к чему? Представь, как пойдет на пользу торговле вновь безопасный берег Брихольма? Что если Сола вновь станет судоходна?
Инглейв заворчал. Он еще лучше Брала помнил времена, когда Сола – река бегущая по границе Балакии и Редалии, была судоходна. От ее устья на территории Брихольма, можно было через Балакию подняться практически до земель Мидена. Выше Скрипучего озера находился волок, по которому корабли попадали в Наду – приток Ории. Дальше речной путь проходил по Мидену, через Салкон, Накор и Свободные Графства. Эти территории был богаты сами по себе, но если отчаянный купец не испугается дороги вдоль Гудящих болот, то сможет добраться до восточного океана и Лунного архипелага.
Но уже полтора десятка лет в устье Солы не заходил ни один купеческий корабль. Отчаянные пираты или морские налетчики иногда совались на территорию Брихольма, но до верховий реки никто не добирался. Шелка и зачарованные вещи с Лунного архипелага теперь попадали на север лишь по суше, через Брамтор. Тонкая струйка товаров бежала лишь летом, пока по дорогам можно было проехать. Осенью и весной ценные восточные вещи если и добрилась до Брамтора, то оседали в закромах местных богачей. Зимой, несмотря на относительно проходимые дороги, на север везти шелка и вовсе мало кто стремился – зимы там были нечета тем же редалийским, где снег лежал луны четыре в году, при этом постоянно таял, превращаясь в сырую, грязную слякоть.
Поднявшись с кровати, разговор мужчины вели в комнате Инглейва, глава северян подошел к столу и жадно припал к кувшину кваса. Брал тактично отвернулся, не глядя на все это время прятавшуюся за широкой спиной главы светловолосую красотку из местных. Ему ночью отдохнуть не довелось. Сперва вместе с группой он составлял примерный маршрут по Брихольму, а затем разговаривал с Охотниками, кого хотел бы взять с собой. Многие этот разговор даже не запомнят, все же алкоголя за вечер было выпито изрядно. Но наводить мосты Брал решил как можно раньше.
— Ладно, Эттер с тобой! Можешь набрать воинов, чтобы прочесать Брихольм. Но не больше корабельной команды! И чтоб одну Сталь и Серебро не выбирал. Оставь мне хоть кого-то опытного.
— Не бойся, толковых ребят я оставлю, — хмыкнул Брал.
Это хмыканье очень не понравилось Инглейву. Поставив кувшин на стол, глава недовольно спросил:
— Уже переманил кого хотел, а? Сознавайся, ворюга.
— Никого я не переманивал. Просто разговаривал с умелыми Охотниками, кто вчера был хоть немного трезв. Не моя вина, что Кригсон меня услышал и разболтал жене, — глядя в потолок, чтобы не рассмеяться, ответил рыжий.
— Чего?! Кригсон собрался идти с тобой?! — взревел Инг. — Еще и Сван с собой потащил?!
— Он сам подслушал, Мальвой клянусь, — не глядя в раскрасневшееся лицо главы фыркнул Брал.
— Чем-то кроме Богини домашнего очага покляться не хочешь? — устало простонал Инглейв, прижимаясь головой к холодной кольчуге, лежавшей возле стола. — Молодец, Брал! Теперь, не считая меня, в армии осталось всего четыре Золотых Охотника. Вот уж удружил.
Рыжий виновато пожал плечами и направился к двери. Взявшись за ручку, здоровяк обернулся и как бы между делом добавил:
— Ах да… Йорун вчера тоже была относительно трезва…
При упоминании единственной во всем Хальраде ныне живущей Цитриновой Охотницы Инглейв вскинулся и потрясенно устаивался на Брала:
— Нет… Только не говори, что…
— Йорун Бледной пришлась по вкусу идея прогуляться по Брихольму, — ответил рыжий и скрылся за дверью, следом в которую что-то ударилось.
По рев главы, больше похожий на вой раненого зверя, Брал быстро сбежал вниз. Пора было готовиться к своему, маленькому походу.
***
Новую команду Брал собрал уже через пару дней. Инглейв ворчал, что рыжий забирает лучших, оставляя его с неумехами и рохлями. Но Брал в перепалки не вступал, зная что глава только этого и ждет.
В письме Моруса говорилось о трех десятках человек, но Брал набрал почти полсотни – корабельную команду, как ему и обещал Инг. Хотя пятьдесят воинов – это команда на очень большой фот, а таких во флотилии северян было всего штуки три. Но на этот счет глава не сильно возмущался. Идея возвратить судоходность речного пути с запада на восток пришлась по вкусу и ему. Морус требовал лишь показательной операции, но не воспользоваться ситуацией было грех.
Имперцам, чтобы собрать свою часть отряда потребовалось больше времени. Но за пару дней до отбытия на юг разведчиков в Марис прибыл небольшой караван. С ним вместе гнали табун добротных лошадей. Охраняли повозки три десятка местных Охотников, в основном с Бронзовыми жетонами и небольшой примесью Железа и Меди. До Стали никто из новоприбывших добраться не успел, так что командование за собой оставил Брал.
