Тишина затянулась.
Даже Дмитрий смотрел на отца с напряжённым интересом.
Император медленно прошёлся вдоль стола.
— Обещание… — произнёс он наконец. — Долг чести, — Романов остановился передо мной. Его взгляд был тяжёлым. — Петровский приговор… он свят. Но… — он взглянул на сына, потом снова на меня, — … цена слова и верность другу тоже святы. Особенно в наше время.
Романов посмотрел в окно, раздумывая.
— Хорошо. Я даю вам разрешение. Один месяц на «большой земле» для исполнения воли павшего товарища. Но! — голос стал стальным. — Вы дадите клятву, — Романов кивнул на стоявший в углу походный алтарь, — что вернётесь ровно через тридцать дней. Ни минутой позже. Нарушите клятву — и приговор Петра падёт на ваш род с удвоенной силой. И на вас лично. Ясно?
Облегчение, смешанное с новой тяжестью ответственности.
— Ясно, Ваше Императорское Величество. Я готов дать клятву. Здесь и сейчас.
Император кивнул Дмитрию. Тот подошёл к алтарю, зажёг лампаду от магического кристалла.
Я снял с себя сюртук, во внутреннем кармане которого лежала пробирка с антивеществом, и повесил его на стул. Подошёл, положив руку на сферу, чем-то напоминающую шар, который использовали гадалки в моём мире, та вспыхнула.
Голос мой звучал чётко в тишине опустевшего вагона, заглушая гул порта за окном:
— Клянусь, что цель моей поездки на земли империи — лишь исполнение последней воли павшего друга. Клянусь не использовать дарованную милость во вред империи или Императору. Клянусь вернуться в колонии до истечения тридцатидневного срока, отсчитывая с момента прохода через телепорт. Если же нарушу сию клятву, да падёт на меня и весь род мой гнев четырёх и справедливая кара по всей строгости закона и воли Петра Великого.
— Свидетельствую, — произнёс Император и сфера засветилась ярче. Его взгляд смягчился на мгновение. — Выполняйте свой долг, граф, и возвращайтесь. Колонии ждут. Дмитрий, проследи за оформлением документов.
Романов развернулся и вышел из вагона, сопровождаемый личной охраной.
Митя подошёл и хлопнул меня по плечу.
— Киря, спасибо, что помогаешь.
Я лишь сдержанно улыбнулся.
— Завтра едем в «Ярцево»?
— Да, — подтвердил я.
Глава 4
Выйдя из душного вагона, я остановился на мгновение, чтобы вдохнуть полной грудью.
Несколько часов в этом импровизированном зале заседаний, под пристальными и колючими взглядами генералов и придворных, давили сильнее, чем каменный мешок карцера.
Там, по крайней мере, я боролся с конкретной угрозой: ржавыми решётками и магией подавления. Здесь же медленно душила паутина интриг, амбиций и неподъёмной ответственности, которую на меня взвалили.
«Протектор Балтийского узла». Звучало сладко, как заманчивое предложение от роковой красавицы, сулящее неземное наслаждение. Вот только опытный нюх уже улавливал за этим ароматом духов лёгкий шлейфец дорогого яда и неизбежной последующей головной боли. Мечта для дурачка, ловушка для меня.
На деле это пожизненная каторга в кабинете, тонны бумаг, бесконечные споры с военными, которые ненавидят «выскочку-фабриканта», и вечная угроза прорыва тварей.
Это был путь, ведущий в никуда.
Путь, на котором умрут все мои планы о заводах, исследованиях, новых сплавах и эликсирах. Меня заживо похоронят в бюрократическом болоте, и через год от Кирилла Пестова останется лишь уставшая оболочка, с тоской взирающая на чертежи, которым не суждено воплотиться в жизнь.
Нет.
Я не мог оставаться здесь ещё хотя бы на ночь.
Каждый камень этого разрушенного города, каждый взгляд, полный подобострастия или зависти, напоминал о будущем, которое мне уготовили.
Мне отчаянно нужны были движение, дорога, смена декораций, обстановки. Как учёный, я знал, что человеческий мозг нуждается в периодической перезагрузке, без неё мысли застывают как старая смола, теряя гибкость и остроту.
Я вспомнил лекции по нейрофизиологии, где профессор говорил, что смена обстановки активизирует нейропластичность и стимулирует формирование новых связей в мозге.
Нужно было вырваться из этого замкнутого круга, иначе я рисковал застрять в тупике.
Мне вспомнились слова Эйнштейна: «Безумие — это когда ты делаешь одно и то же снова и снова, ожидая иного результата». Я не собирался сходить с ума, продолжая копаться в руинах Балтийска. Нужно взглянуть на всё с другой точки зрения.
Я понял, что лучшим решением будет уехать к телепорту сегодня, но для этого нужно разобраться с текущими делами здесь, в Балтийске. Как говорится, обеспечить тыл, прежде чем бросаться в новую авантюру. Похороны, поездка к семье, дела на предприятиях, путешествие на «большую землю» — всё это требовало чёткого плана и подготовки.
За год пребывания в этом мире я научился ценить организованность. В моём прежнем мире, где всё строилось на логике и расчётах, хаос был врагом номер один. Здесь, среди магии и чудес, он был ещё опаснее.
Первым делом отправился на поиски капитана Рыбакова и быстро его нашёл. Там, где и ожидал, на пирсе, около остатков его родового рыболовного флота, и мужчина явно был в нехороших мыслях.
— Сергей Иванович, — окликнул его, подходя ближе.
Капитан обернулся, мгновенно собравшись.
— Баро… простите, господин граф.
— Хватит церемоний, вы теперь не у меня в подчинении. Да, и надеюсь, мы друзья и можем обращаться друг к другу на «ты», — махнул я рукой.
— Вы правы, Кирилл Павлович… то есть Кирилл. Друзья.
— Как твои люди?
— Живы, слава четырём, чего не скажешь о судах, — его голос дрогнул. — Из двадцати уцелело пять. Но я не унываю. Рыба в море не перевелась. Восстановим. Теперь, с твоей помощью и защитой, будет проще.
Я поражался его стойкости. Вот он, человек с твёрдым характером, стержнем, который не сломался, видя, как рушится дело его семьи. Таких называют стрессоустойчивыми. Они не просто выживают, они адаптируются и преодолевают трудности.
— Твой род напомнит о себе в море, вот увидишь, — я по-дружески хлопнул Сергея по плечу.
Рыбаков перевёл на меня взгляд и улыбнулся.
— Если ты будешь руководить здесь, то не сомневаюсь, — он ответил таким же дружеским хлопком по плечу.
Выходит, слухи о том, что происходило на совещании у Императора, уже разлетелись по Балтийску. Не удивлюсь, если уже завтра они дойдут до центральной колонии, а там и домашние узнают о моём назначении.
— Спасибо за помощь со «Стрижом», — я протянул руку капитану.
— Не стоит, нам было по пути, но я рад, что нашёл в тебе соратника и друга.
Мы крепко пожали друг другу руки на прощание.
Потом я разыскал магов-дорожников Лунева и Марсова. Они стояли у только что проложенного пути, ведущего вглубь города, и о чём-то горячо спорили, тыча пальцами в план, разложенный на перевёрнутой бочке с грудой каких-то листов и чертежей.
— Роман, Арсений!
Они оборвали спор и вытянулись.
— Роман, у меня для вас задача на ближайший месяц, — обратился я к Луневу.
— Я весь внимание.
— Твоя задача — проехать по всем проложенным нами в колонии путям, проинспектировать их, а также новые дороги, которые строились в наше отсутствие. Для выполнение этой задачи возьмёшь самоходную платформу с экипажем.
Я взял с их импровизированного стола чистую бумагу и быстро написал приказ для одного из экипажей самоходных платформ.
— Тебе нужно ускорить строительство путей. Все проблемы и задержки изложить в докладе. Понятно?
— Так точно, — кивнул Лунев, и в его глазах загорелся азарт перфекциониста, получившего сложное задание. — Разберусь.
— Арсений, а ты остаёшься здесь. Твоя задача — развязки внутри Балтийска, укрепление путей для маневрирования бронепоездов по материку, тупики, подъездные пути к порту. На всё про всё у тебя две недели. «Стриж» в твоём полном распоряжении. Потом будешь помогать Роману, а строителям найдёшь другую работу.
— Будет сделано, граф! — Марсов засиял. Для дорожника нет задачи интереснее, чем обустраивать новый узел.
