"Фантастика 2025-109". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Бредвик Алекс

Перво-наперво Калчу сообщила о Дьянге Курятнику. Разумеется, все советницы сильно возмутились сей женской дерзостью и полностью одобрила княжеский отказ даже видеть нахалку. Но уже через пару дней любопытство победило, и «курицы» по очереди прогулялись на подворье Калчу, чтобы взглянуть на Дьянгу со стороны. Темнолицая, коренастая, медлительная — она меньше всего походила на героинь светских ромейских книг и не вызывала ревнивого чувства даже у Евлы. Затем Эсфирь, научившаяся за полтора года бегло говорить по-кутигурски, устроила вдове основательный допрос. Дьянга ничего не скрывала: да, князь во всех её мыслях и чувствах, да, если одну ночь страстно любил её, то почему не может любить ещё и ещё, да, другие мужчины вызывают у неё стойкое отвращение, да, после князя ещё трое мужчин побывали на её ложе, но это только укрепило её в привязанности к князю.

Теперь разговоры о Дьянге среди «куриц» шли день за днём. Затем они взялись за князя.

— Почему ты не можешь сам поговорить с ней?

— Если сам найдёшь ей мужа, то она тебя наверняка послушается.

— Неужели она так противна тебе, что ты и смотреть на неё не хочешь?

Рыбья Кровь терпеливо пытался их вразумить:

— Мне вас всех хватает выше темечка. Вы же знаете, что слишком горячая женская любовь не для меня, взамен я такой любви дать не могу и буду всегда чувствовать себя виноватым. Да и времени на это нет. Хотите, чтобы воеводы на меня пояс верности надели, чтобы я больше войском занимался?..

Добило же его новое сообщение Калчу в Курятнике о том, что в кочевьях имеются три беременных женщины, которые утверждают, что беременны от Князьтархана: как быть с ними?

Вот теперь Дарник разозлился по-настоящему. Выставил жену с Евлой за дверь и держал гневную речь уже только перед Калчу, Лидией, Эсфирью и Оловой.

— Объясните раз и навсегда этим безмозглым девкам, что да, я согласен их всех взять к себе в наложницы, но только на определённых условиях. Буду посещать их два-три раза в год, и за это они не смеют ни на миг оказываться с другим мужчиной наедине. В случае измены будут обезглавлены. Я так уже делал когда-то, буду делать и впредь.

— А как быть с детьми, если они действительно от тебя? — осведомилась Калчу.

— Когда детям исполнится по три года, всех их заберу в Дарполь, в особый княжеский приют. Матери смогут видеться с ними не больше двух дней в неделю.

— И девочек? — уточнила Эсфирь.

— И девочек.

После таких слов разговоры о внебрачных княжеских детях надолго прекратились. С претензией была лишь одна Евла:

— А моего второго ребёнка ты у меня тоже в три года заберёшь?

Было от чего уже прямо лезть на стену.

— Твоего заберу, как только он родится!!! — прорычал он.

По весне в Дарполе начались массовые роды, в день по пять-шесть чад. Не обошло сие счастье и княжеский гарем. Второго мальчика родила Милида и вторую дочь Евла. На этот раз имена им выбирал Дарник. Сына назвал Вышеславом, а дочь — Любославой, или просто Любашей — именами для настоящих наследных словенских князей.

4.

Как не готовился Дарполь к весеннему половодью, оно всё равно принесло немало бед. Сильно пострадала Петля и Кятский посад, с его саманными домами. Зато все свайные постройки хорошо выдержали водный натиск. Забавно было видеть со сторожевой вышки, как хозяева перемещаются между своими жилищами на малых челнах и плотиках и загоняют на крышу коз и собак. Убытки потом возмещали, делая займы в княжеской и войсковой казне, что превратило в должников очень многих, но тоже стало ещё одним знаком основательного городского управления. Зато вырытые обширные ямы вдали от реки на всё лето наполнились водой, давая жизнь густой траве по своим берегам.

Как только река вернулась в своё русло, Рыбья Кровь выступил в долгожданный поход. Для серьёзного вторжения в Персию ему необходимо было трёхтысячное войско с шестьюдесятью повозками и таким же числом камнемётных и стрелковых колесниц, впрочем, тридцатью стрелковыми колесницами он мог и пожертвовать, но тридцать камнемётных колесниц ему нужны были непременно. Спустили на воду и опробовали пятую бирему, но даже все четыре имеющихся в Дарполе биремы могли загрузить в свой трюс в сложенном виде не больше двенадцати повозок и шестнадцати колесниц. Стало быть, им предстояло совершить через малонадёжную тысячевёрстную морскую гладь не меньше пяти ходок. При самых лучших погодных условиях на переброску к южному берегу Хазарского моря необходимо было, по крайней мере, восемь месяцев. Только и оставалось воскликнуть: «Сколь велики вы мои морские владения!»

Некоторые воеводы во главе с Макариосом предлагали другой выход: гнать повозки, колесницы и конницу вдоль восточного побережья, а припасы, в том числе пресную воду, подвозить им биремами с лодиями. От этого, правда, терялась неожиданность набега, но прибавлялся слух: «Словене идут!» и персидские эмиры должны были срочно собирать и готовить большое войско — за что, собственно, и плачены ромейские солиды. В конце концов, решили совместить оба этих замысла: пока войско идёт берегом и две биремы снабжают их чем надо, сам Дарник с двумя остальными биремами сделает простой пиратский набег на Гурган.

В речных тугаях не успели распуститься ещё все листья, как Дарполь опустел. В нём остались крепостная хоругвь, ремесленники и жёны ратников. Двухтысячный конно-повозочный полк под управлением Макариоса (как же ему хотелось совершить то, что не удавалось даже Александру Македонскому) двинулся на восток, а флотилия из четырёх бирем, шести лодий и одного дракара с тысячью гребцов-ратников, выбравшись из устья Яика, разделилась надвое: две биремы с пятью лодиями направились вдоль берега к Эмбе, а две биремы с лодией и дракаром повернули на юг в открытое море к Секрет-Веже.

Впрочем, как только северный берег превратился в узкую линию, Рыбья Кровь велел поворачивать своим биремам на запад.

— Заберём «Милиду» из Заслона с собой, — так он объяснил воеводам свой манёвр.

Нетерпение переполняло князя, всё время хотелось делать что-то сильное и ловкое. Целую смену отсидел с гребцами на вёслах, даже через рукавицы до водяных волдырей натерев свои ладони, с деловым видом немало сделал кругов по всей биреме, якобы занимаясь её осмотром, слазил и на мачту, с удовольствием пару часов посидел там на наблюдательной жёрдочке, подставляясь и солнцу и приятному ветерку, дважды закрывался в своей каморе, три на три аршина, с Ырас, чтобы утомить себя ещё и любовными утехами.

Часто посматривал в сторону пятой биремы, вспоминая, сколько было среди «куриц» волнения из-за её названия. После «Милиды» и «Калчу», каждая из советниц жаждала, чтобы и её имя досталось грозному кораблю. Пришлось выкручиваться и объяснять, что «Романия» — это скрытое имя всех ромеек, а «Хазария» — имя Эсфири. Многие предлагали назвать бирему «Любашей», но Дарник в последний момент отказался — слишком рискованное дело, а ну как ребёнок не доживёт и до года, как треть других младенцев? Поэтому пятую бирему назвали «Русия», как персидские купцы называли Словенский каганат, так сказать в честь всех дарпольских женщин-словенок.

С весёлым злорадством косился Дарник и на Дьянгу. Стараниями Калчу и Ырас влюблённая кутигурка была всё же взята на «Романию» при условии полного овладения ратным ремеслом, дабы иметь право всегда находиться при Князьтархане. Едва вышли в море, как несчастную вдовицу стало сильно тошнить, и, найдя укромный уголок, она сидела возле борта биремы с головой накрывшись мешковиной. Ырас время от времени подносила ей какое-либо питьё, но это помогало мало. Надо оставить её в Заслоне, решил он, вот только не знал, следует ли ему там хотя бы разок допустить её до себя, или всё же уговорить безумную вернуться в родное кочевье без любовных игрищ.

Весь путь ветер был либо встречный, либо боковой, но общая воодушевлённость походом и избыток сил были столь высоки, что на одних вёслах, меняя гребцов каждый час, домчались до Заслона в два дня. Там уже дожидались отправки в Дарполь зимовщики со Змеиного острова. Наместник Заслона Янар «Милидой» и своими двумя лодиями благополучно произвёл смену Змеинского гарнизона. По рассказам зимовщиков, их служба была тяжёлой лишь из-за ледяных ветров. Сосед-Вежа тоже нисколько не пострадало. Поздней осенью возле их островов случилось два крушения персидских фелук и спасённые купцы зимовали вместе с дарпольцами, а теперь ожидали решения своей участи в Заслоне.