Ознакомительная версия. Доступно 334 страниц из 1667
Впрочем, чем дальше они углублялись в город, тем больше недобрых знаков попадалось ему на глаза. Разбитые окна, лужи крови у дверей, уткнувшиеся в стены пустые машины с разорванными крышами, черные отметки на стенах, от разрядников. В одном из каменных дворов с искусственным водопадиком в обрамлении миниатюрных сосен он заметил несколько тараканьих трупов.
Значит, все-таки сопротивлялись. Но не устояли.
Город был пуст.
Машина с лязгом гусениц вырвалась на широкий проспект, и Лансу показалось, будто они едут к пропасти, с обеих сторон от которой в небо вздымались черные скальные отвесы. Впереди было только небо и полоса дороги. Перевал.
Выезд на него перекрывали наваленные друг на друга автомобили.
— Глубина меня пожри! — заорал Манал. — Вот он!
На проспект с параллельной им улицы вылетел броневик врага. Слава Лодену, что всего лишь один.
— Ланс, возьми кого-нибудь с собой и держи перевал, — приказал Фаб.
Гарбандер похолодел, глядя на приближающиеся баррикады.
— Не понял вас, дор Гурен, — он понадеялся, что тактик передумает.
— Твоя задача задержать продвижение противника за перевал. Это приказ, — холодно сказал Гурен. — Выполняй.
Сердце остановилось. Проклятье, а солокерец нашел, как отомстить… Солдаты, сидящие рядом с Лансом на броне, даже отодвинулись от него, стараясь не поднимать глаз. Словно никто и не слышал команды. Баррикады с каждой секундой были все ближе, а Лансу на душе стало так тоскливо, так обидно.
Проклятье, но он же солдат! У него нет выбора. Приказ есть приказ. Кто-то должен остаться, чтобы товарищи могли уйти. Это закон войны.
Почему же так не хочется-то, а?! Почему он ненавидит Фаба за этот приказ?! Разве это нормально?
Движение броневика «Карателей» замедлилось, и Ланс воспользовался этим, чтобы спрыгнуть на дорогу. Упал, перекатился в сторону, чувствуя, как пляшет перед глазами мир, и оказался на обочине. Встал на колено, потянув гранату из паза.
— Приказ понял, — сипло сказал он в рацию. — Выполняю.
— А куда это ты один? — спросил Манал. — Чего это ты меня не подождал? Думаешь, я тебя тут брошу?
Ланс быстро обернулся и увидел, как их вездеход протаранил баррикаду, смяв тяжелыми гусеницами корпуса автомобилей, и с ревом исчез на той стороне перевала.
По обочине к Гарбандеру бежал Манал.
— Плохой ты товарищ, Пила, — сказал в наушнике голос приятеля. — Ужасный, прямо тебе скажу. Ненавижу тебя, правда-правда.
Гарбандер улыбнулся. На душе вдруг потеплело. И, самое главное, страх тут же ушел. Все, получается, не зря было. Все так, как и должно быть.
— Я тебя тоже ненавижу, Манал, — ответил он.
Броневик врага приближался, а из ближайшего к перевалу дома на проспект неторопливо выходили тараканы, привлеченные шумом и движением. Один, два, три… Еще двое. Еще двое. Еще один с другой стороны. Хитиновые твари осторожно приближались, пока не решаясь атаковать, но крайне заинтересованные происходящим.
Впрочем, будь их здесь хоть сотня — это не имеет никакого значения. Потому что Ланс оказался на перевале не один. А если ты не один, то значит, все сделал правильно.
Младший тактик «Имперских карателей» Ланс Гарбандер сжал в кулаке гранату, вымеряя расстояние до надвигающегося вездехода. Скоро уже… Совсем скоро.
Громко застучал пулемет, а Ланс прыгнул в сторону, еще раз перекатился и, вскочив на ноги, с кличем «За императора!» метнул смертоносный цилиндр под гусеницы грохочущего броневика.
Бахнуло. Вездеход подпрыгнул и неуклюже завалился набок, медленно закрутился на месте, высекая гусеницами искры. Мимо Ланса пробежал Манал, метнул одну за другой еще две гранаты и рухнул на дорогу, раскинув ноги и закрыв голову руками.
Оба снаряда попали в цель и сдетонировали о броню. Дважды ухнуло, резкий звук погасили фильтры шлема, но Лансу все равно заложило уши. Вездеход задымился.
— Готов? — спросил Манал.
— Этот да, — Ланс ощутил, как его губы сами по себе скривились в злой усмешке. — Этот готов. Но у нас тут гости…
Сквозь черные клубы дыма, стелящегося над дорогой, к двум «Карателям» императора неторопливо, как на прогулке, шли инсектоиды. Сканер услужливо выделял их красным пунктиром. Умная, мать его, машина.
— Мои слева, Пила, — очень серьезно произнес Манал.
— Мои справа… — ответил ему Ланс.
Он поймал в прицел голову первого таракана, задержал дыхание. Перед тем как открыть огонь, Гарбандер почему-то вспомнил не мать, не отца. Почему-то он подумал о том новичке из группы Сана. О Комаре. Ведь вроде лопух лопухом, а уцелел, выбрался.
Странно как-то…
Палец лег на спуск.
ЭЛАЙ ЛОВСОН
Двадцатый день
Ловуру Тэмсу удалось выжить. Молчаливый, обработанный Медикариумом офицер уцелел в разверзнувшемся на планете аду. Он смог отбиться от тараканов, разоривших военный лагерь «Карателей», он прошел больше сотни миль, прежде чем достиг южной базы, и лишь чудом не погиб. Он выдержал дикий марш по мертвым дорогам, пробрался через кишащий инсектоидами Город-на-скале, много часов брел сквозь дым горящих джунглей и каждую секунду рисковал жизнью.
Но дошел. Элай даже не поверил, что на дороге перед входом в цитадель объявился его ловур. Такая удача показалась просто невозможной. Ловсон, за последние сутки не покидавший каюты, после доклада с поста охраны добрался до личного пульта, подключенного к компьютеру базы, и отыскал гостя с помощью камер. И был вынужден согласиться — перед воротами базы стоял именно Тэмс. В иссеченной броне, когда-то давно бывшей бело-красного цвета, перемазанный в грязи, в саже, с обломанным наплечником скафандра. Ловур чуть прихрамывал, но держался на ногах уверенно.
Ему открыли ворота, он прошел мимо ошарашенных и перешептывающихся солдат, которые смотрели на него как на героя. А Тэмс молча, ни на кого не глядя, поднялся на второй периметр, и почти добрался до третьего, но на лестнице между уровнями встретил жрецов Элементиума. Там он улыбнулся безмолвным служителям, скинул с плеча разрядник и, прежде чем те успели среагировать, расстрелял обоих.
Ловуру Тэмсу снесли голову через несколько секунд после столь шокирующего убийства.
Элай пришел на вскрытие предателя. Стратега с утра особенно донимал клещ, и боль с каждым часом терзала бок все сильнее, но лежать у себя в каюте и ждать, когда тварь проснется окончательно — было выше его сил.
Конечно, можно было застрелить себя. Быстро и безболезненно. Но это выход труса. Это бесчестно. Это опозорит род Ловсонов. И Санни не поймет его ухода. Такая далекая и такая забытая Санни, чьи черты ненавязчиво перемешивались в памяти с чертами Нары.
Как звучал ее голос? С тех пор как оборвалась связь с системами империи, и у Раздора остался только спутник Калькуляторов, он ни разу не говорил с ней. Почему голос его белокурого ангелочка звучит в памяти с теми же интонациями что и у Нары? Элай тяжело вздохнул.
«Ничего, гнида, надеюсь, скоро ты отправишься туда, где тебе самое место. Предатель, лжец и без пяти минут изменник. И трус. Смотри на вскрытие, трус!»
Ловсон стиснул зубы, борясь с мыслями, и вернулся к реальности. Рудольф доложил, что Тэмс даже поздоровался с кем-то из соратников. Отреагировал на какую-то их дежурную штуку, и ничто в нем не выдавало изменений. Получается, что он был таким же, как Элай? И что теперь клещ в любой момент может заставить его схватиться за оружие? На лбу выступила испарина.
— Посмотрите сюда, — сказал безымянный жрец. Стратег не знал, как его зовут. Кто-то из свиты клириков Медикариума. У таких никогда не бывает имен, это вам не Нара. В сердце кольнула горечь, но офицер прогнал болезненные чувства прочь. — Очень любопытные следы у него на животе, на груди. Редкого вида гематомы. Обратите внимание вот на эти отверстия.
Вскрытие транслировалось на огромный экран, и щуп жреца бесцеремонно бродил по телу Тэмса.
Ознакомительная версия. Доступно 334 страниц из 1667
