— Если продую я, то покрашу весь второй этаж этой богадельни. Если продуешь ты — то будешь месяц печь мне на завтрак панкейки с клубникой.
— Тебе не нравятся мой панкейки, — буркнул Фрэнк.
— Это потому, что ты не подогреваешь молоко и яйцо просто вливаешь в муку, а не перетираешь его с сахаром.
— Черт тебя дери, Холли, я похож на человека, который будет перетирать яйцо с сахаром?
— Ну, — он неопределенно пожал плечами, грустнея глазами. — Хорошо бы тебе таким и оставаться… Я хочу сказать, какой прок от всех этих панкейков, если Тэсса действительно уедет.
— Второй этаж, Леголас. Можешь начинать его красить уже сейчас.
За стеклам начал стучать дождь, и Холли стремительно крутанулся к окнам.
— Что? — беспокойно спросил он. — Сегодня? Опять? Нет, ну также нельзя издеваться над бедной девочкой!
***
— Дождик начался, — закричала Мэлоди, нога за ногу плетясь вверх по холму. — Разве это не значит, что мы должны вернуться назад и выпить какао у доктора Картера?
— Совершенно не значит, — безжалостно отрезала Тэсса. — Сегодня дежурство Джулии, а значит, мы обойдемся без того жуткого потопа, который устроил нам Йен Гастингс.
— Ты злая.
— Само собой разумеется.
Девчонка посопела, накинула на рыжие волосы капюшон и сердито сунула руки в карманы.
— Камила сама виновата, — заявила она.
— Правда?
— Она сказала, что на месте нашей мамаши тоже бы нас бросила. Мне-то все равно, а вот Лагуна потом полночи ревела.
— О, — Тэсса остановилась. — Что ж, значит, какао у доктора Картера.
И она направилась в обратную сторону. Мэлоди рванула за ней едва не вприпрыжку.
— Это непедагогично, — осудила она. — Ты должна сказать: за свои проступки надо платить, юная леди. А еще ты должна сказать, что настоящие инквизиторы не поддаются на всякие там провокации.
— Ты не настоящий инквизитор.
— Я буду. И что теперь будет с развешенным по деревьям бельем?
— Камила как-нибудь выкрутится.
— Ты странная, — заметила Мэлоди.
— Защищать свою семью — это нормально, Мэлс. В конце концов, даже у детей есть право на самооборону.
— И куда нас заведет такая широта взглядов?
Тэсса засмеялась.
По большей части времени злая близняшка была совершенно невыносимой, но этим и нравилась. Тэсса и сама когда-то была таким же ершистым подростком, не признающим авторитетов. Позже обучение в Ордене только усилило и упрямство, и самонадеянность.
К счастью, за воспитание близняшек отвечала их тетя Джулия и делала это со всем преподавательским рвением. Кенни рассказал Фанни, а Фанни рассказала Тэссе, что Джулия выписывает огромное количество литературы по подростковой психологии, пытаясь стремительным марш-броском заполнить все пробелы в этой области. Для человека, который приехал в Нью-Ньюлин, мечтая лишь выспаться и избавиться от пугающих племянниц, она демонстрировала недюжинную силу духа.
Девчонки были в надежных руках, и Тэсса позволила себе не особо утруждаться переживаниями, что брякнет что-то не то. Если и брякнет — Джулия их быстро перевоспитает обратно. В этом же и была прелесть чужих детей?
— Камила узнает, что ты спустила мне это страшное преступление с рук, и будет преследовать тебя, как злобный призрак, — никак не унималась Мэлоди. — Этого ты добиваешься?
— Если бы я боялась жителей собственной деревни, то хреновый из меня был бы мэр и шериф, — пожала плечами Тэсса.
— А Йен Гастингс говорит, что ты и так хреновый мэр и шериф. Тебе не хватает организованности, а твой моральный облик никуда не годится.
Они прошли заросшим садом доктора Картера, куда Фанни время от времени пригоняла всех, кого ей удавалось изловить, пытаясь привести этом место хоть в какой-то порядок. Однако сад с невиданной прытью зарастал снова.
Возможно, решила Фанни, что это сам доктор Картер пытается оплестись ветками и листвой, чтобы отгородиться от людей.
Не то чтобы в Нью-Ньюлине было так уж легко отгородиться от соседей, которые шли мимо, промокли и захотели какао.
— Тэсса, — доктор открыл им дверь и немного настороженно посмотрел на Мэлоди. С тех пор, как его несправедливо обвинили во всяких гнусных вещах, он побаивался маленьких девочек. — Ммм… одна из близняшек. Что случилось? Кто-то заболел?
— Мы шли снимать белье Камилы с деревьев, — пояснила Мэлоди, бесцеремонно вваливаясь внутрь, — но сначала промокли, а потом Тэсса передумала меня наказывать. Что, между прочим, мне придется лет через двадцать долго прорабатывать с психологом.
— А что, уже дождь? — доктор выглянул на улицу. — Тэсса, кто сегодня пытает бедняжку Одри?
— Что, друзья мои, вы знаете о пытках, — раздраженно отозвалась она, отряхнувшись, прежде, чем зайти в дом. — Пытки — это не несколько несчастных слезинок, которые смахнет легкий ветерок, а вывороченные…
Она увидела горящие от нетерпения глаза Мэлоди и заткнулась.
— Как бы то ни было, — кивнул доктор Картер, — Одри в последнее время слишком счастлива для дождя, а без дождя мы не выживем. Особенно старушка Бренда с ее огородом, да и вообще… Не хотелось бы всей этой растрескавшейся земли и засохших растений. Я хочу сказать, это очень удручающе, правда?
— Почему вы не пускаете к ней меня? — обиженно спросила Мэлоди. — Уж я кого угодно доведу до слез в считанные минуты.
— Доведи меня, — предложила Тэсса.
Девчонка заерзала, заглянула в телефон, пытаясь оттянуть время, нахмурилась, что-то читая, а потом просияла. Засунув телефон в карман, она улыбнулась доктору, как благовоспитанный вежливый ребенок, что сразу настораживало тех, кто хоть немного знал Мэлоди.
— Можно нам немного горячего какао? — попросила она, жалобно хлопнув ресницами, а потом повернулась к Тэссе. — Итак, ты покидаешь Нью-Ньюлин? Уходишь, даже не оглянувшись на разбитое вдребезги сердце дубины Фрэнка?
— Не называй его дубиной, — машинально поправила ее Тэсса, сделав себе пометку отчитать Холли за то, что он разбрасывается дурацкими прозвищами направо и налево. И осеклась, подозрительно уставившись на Мэлоди. — Что, прости?
— Чатик Нью-Ньюлина, — радостно завопила девчонка, злорадно ухмыляясь. — Невыносимая Бренда написала, что ты возвращаешься к инквизиторству. Если хочешь знать: ух ты! У меня будет мохнатая лапа в Ордене! Ты же напишешь для меня рекомендацию и позаботишься о том, чтобы меня приняли?
— Даже не надейся, что это сработает, — процедила Тэсса, хлопая себя по карманам в поисках телефона.
Доктор Картер достал из холодильника бутылку молока и удрученно заметил:
— Без тебя, Тэсса, Нью-Ньюлин потеряет часть своего обаяния.
Она не сразу ответила, читая сообщения в чате:
Кенни: это такая шутка?
Фанни: Эй, перестаньте писать всякий бред, мой парень уже просвечивает.
Сварливый Джон: А вот и не бред. Мы точно видели предписание из Ордена. С печатями и всяким таким.
Йен Гастингс: Тут не о чем беспокоиться. Я позабочусь о Нью-Ньюлине.
Камила Фрост: Так же, как ты позаботился о моей газете? Да ты просто угробил процветающее издание.
Йен Гастингс: Между прочим, сегодня выкупили весь тираж.
Камила Фрост: Чтобы его торжественно сжечь?
Дебора Милн: Разве у инквизиторов не ограниченный срок годности? Я имею в виду, что их карьера весьма быстро подходит к концу. Их списывают за борт прежде, чем они успевают слететь с катушек.
Дебора Милн: Хотя иногда они все равно успевают. Ну, вы знаете, о чем я.
Мэри Лу: В «Кудрявой овечке» новый официант-красавчик. Приходите вечером на него посмотреть. Скидка на комплексный ужин — 10%.
Мэри Лу: Говорят, у него есть крылышки.
Мэри Лу: А еще он циркач.
Мэри Лу: Но я не знаю, фокусник, клоун или акробат.
Мэри Лу: Надеюсь, что не клоун.
Отшельник Эрл: Тэсса не может нас бросить, не так ли?
Камила Фрост: С Орденом не поспоришь, милый.
Джулия: Но это же не значит, что проект приюта будет закрыт?
