Присаживаюсь на корточки и, выключив диктофон, говорю, не оборачиваясь к девахе:
— Пока, повторять не надо, — и уже Заволодскому: — Я дам тебе шанс. Один единственный. Когда сюда прибудут менты, ты всё им расскажешь и покаешься. Расскажешь, всё что знаешь. У кого брал стволы и взрывчатку, куда, с кем и как переправлял людей. Кто крышевал вас. В общем, всё.
— Меня убьют, — качает головой.
— Так и я тебя убью, — пожимаю плечами. — А так глядишь, может, ещё и срок скостят, если полезным будешь. И шанс выжить, какой-никакой есть. Просто подумай, кому колоться будешь. Но учти, откажешься, я тебя просто пристрелю, а попытаешься обмануть… — киваю на Хасана. — У тебя минута на размышление.
— Не надо минуту, я согласен, только у меня просьба.
— Ну, говори, — хмыкаю.
— Не оставляете здесь диктофон, иначе меня сразу увезут. А так, будет шумиха, набегут журналисты, вот я и устрою пресс-конференцию прямо на входе. Сдам, больших начальников и скажу о том, что если меня убьют, то это по их приказу. Всё хоть какая-то гарантия… — вздыхает. — А вы, если можно, загрузите мои показания в интернет, везде, куда только можно.
— Хм… Не лишено смысла, — киваю.
— И ещё есть проблема, — грустно так ухмыляется.
— Какая?
— Она, — кивает на деваху-свидетельницу. — Начнут спрашивать, проговорится. Тогда никакой пресс-конференции не получится.
— И что предлагаете? — чуть наклонив голову, смотрю на него, уже решив, что если предложит убить девку, не заморачиваться, а вернуться к прежнему плану. То есть оставить диктофон, а Заволодского грохнуть. Ну, в самом деле, не девчонку же…
— Уведите её, — смотрит в глаза испуганной его словами красотке, — она же не дура, понимает, чем это всё светит. Возьмите у меня в кармане деньги, у Хасана и Лизунова, тоже. Думаю, сумма будет внушительная. Более чем. Заберите её контракт, вон из той папки, там её данные все. И пусть бежит. Отсидится где-нибудь с годик. Бабла хватит.
— Что скажешь? — смотрю на деваху.
— Я только за, мне в могилу рано, — кивает.
— Ладно, — стреляю в голову Хасану и прячу пистолет. — Но не вздумайте делать глупостей, вы, надеюсь, уже убедились, что я шутить не люблю.
— Более чем, — судорожно сглатывает.
Вынимаю нож из Хасана и, обтерев его об одежду трупа, перерезаю скотч, которым была связана деваха. Смотав его, прячу в карман:
— Незачем наводить на мысли, что ты сама ушла, — забрав деньги и контракт, всё это перекладываю в сумочку моей «переводчице». Забрав диктофоны, беру девушку под руку: — Без глупостей, — кивает.
Оборачиваюсь к Заволодскому:
— Надеюсь, прощайте, а не до свидания.
— Я тоже… и рот мне заклейте, чтоб не выделяться.
На выходе из VIP-зоны, охранники едва мазнули взглядом по одинокой фигуре красивой девчонки. Та же, удивлённо оглянувшись, так и не смогла сообразить, куда же делся, этот странный мужчина, который ещё секунду назад держал её за локоть.
Однако не стоит терять времени, расправив плечи, направилась к выходу из клуба. Было страшно от произошедшего с ней только что. Но и радостно, от того, что удалось избежать страшной участи, уготованной ей мерзавцами. Да ещё и в сумочке лежала весьма крупная сумма денег. И все благодаря этому странному парню, на губах промелькнула улыбка:
— Какой, мужчина, чёрт его побери…
А где-то там, в тех местах, где водятся черти. Тот самый чёрт, замахал лапами и воскликнул:
— Чур меня! Чур!!!
Глава восемнадцатая
— Да уж, интересное кино, — хмыкнув, Вован остановил воспроизведение видео, на моём ноутбуке. На котором, был фрагмент новостей, где Заволодский, каялся в грехах, стоя на ступенях клуба.
— Это не кино, — развалившись на кровати, развожу руками, глядя на задумчивого здоровяка, который оккупировал кресло возле стола, — это видео запись. Просто ты, наверное, не в курсе. Кино это когда играют актёры, а это жизнь…
— Хватит ржать, — взрывается Вовка и, вскочив, начинает метаться по моей комнате. — Ты же прекрасно понимаешь, о чём я.
— Понимаю, — и, взмахнув рукой, командую, — сядь и не мельтеши. Ты файл, который я тебе утром отдал, залил в интернет? Хвостов не оставил?
— Да нормально всё, — мотает башкой, — не парься. Только одного не могу понять, зачем ты голос девки исковеркал? Как будто робот говорит. В чём вообще смысл, того, что ты её говорить заставлял?
— Планы изменились, — пожимаю плечами.
— Пожалел? — приподнимает бровь.
— Осуждаешь?
— Ещё чего, — встав, до хруста потягивается, — скорее одобряю. Но мне кажется, на неё в любом случае собак всех повесят. А так хоть одним доказательством меньше. Хотя кого я обманываю? Когда это мешало засадить человека?
— Ну, для этого, её сперва надо найти, — ухмыляюсь.
— Найдут, — вздыхает. — Сам посуди. Допустим, сказал Заволодский, что ты её похитил, это ладно. Но ведь её же видели, когда она сама уходила. А значит, может быть соучастницей.
— Кто видел? — напрягаюсь. — Что, есть какая-то инфа?
— Нет, — удивляется, — но ты же сказал, что она сама ушла. Значит, охрана видела, посетители.
— А-а-а… — вновь спокойненько откидываюсь на подушки. — В зале темно, в коридоре полусумрак, а я рядом с ней шёл и отводил от себя глаза. Соответственно и её никто не должен был заметить. Максимум, что девушка, а потом взгляд скользил мимо. Так что ничего охрана не видела. Сам же слышал по телику, сегодня утром. Преступник неизвестно, как вошёл, и неизвестно, как скрылся, вместе с заложницей.
— Хорошо, — задумчиво стучит пальцами по столу. — Допустим. Но подозревать то будут. Не просто так же, ты её увёл, да ещё и документы забрал. Так что могут искать.
— И что? — пожимаю плечами. — Кого искать? Кто её знает? Максимум, имя. Или вообще псевдоним какой-нибудь.
— А девчонки, которые с ней там были?
— А что девчонки? Фоторобот что ли составят? Не смеши меня. С девками она впервые виделась. А там столько макияжа было, что стоит только умыться и ты другой человек.
— А документы? — не сдаётся Вован.
— А что документы? — ехидно улыбаюсь. — Они людей, Вова, похищали. Всех документов, только контракт. Так что, даже если и покатят на неё бочку, то пусть для начала найдут.
— А отпечатки пальцев?
— А сколько там народу перебывать успело? Или думаешь, после каждого раза там с хлоркой моют. Посуду свежую, как раз официантка приносила. Новую, она полапать не успела… ну ты понимаешь, занята была, — сально ухмыляюсь. — Так что если есть где, то надо ещё разобраться чьи они, эти отпечатки. Её или того, кто пару дней назад в том кабинете был. Не стирать же их было. Это подозрительно. А так похитил и похитил. Хотя искать, конечно, будут. Чтоб меня найти. Вот только скоро об этом забудут.
— Почему?
— Всё просто, друг мой Вова, не верю я, что генерала ментовского, который, крышевал Заволодского и Хасана, закроют. А вот если ему подкинуть это… — встав, достаю из сейфа ствол и пакетики с наркотой, забранные у диллеров. — Мне кажется, шикарный скандал будет. Как думаешь?
— Во! — напарник показал оттопыренный большой палец.
— Узнаешь, где живёт?
— Пару дней потребуется, — морщится Вован. — Аккуратно надо.
— Действуй.
Узнать-то Вован узнал. На третий день. Вот только было поздно. Заволодский покончил с собой в тюрьме. Повесился… И предсмертную записку оставил.
Дескать, оговорил честного человека. Мол, это была инсценировка, чтоб скрыть убийство партнёров по бизнесу. Киллера тоже нанял он. Деваха же та, которую, как оказалась, зовут Оксаной, (к счастью, это всё, что было известно о ней) была заранее внедрена, чтоб незаметно открыть киллеру дверь. А две проститутки, которые, были с ними, должны были выступить свидетелями. И ему теперь так стыдно, что аж жить не хочется.
Было ещё что-то, по поводу улик и новых обстоятельств у следствия. Но мне уже было плевать.
